Забытый отблеск бестолковой юности

Он был весь из себя, до бесячего, простой. Без хобби, интересов и стремлений. Гуляет себе каждый день до глубокой ночи, книжки из школьной библиотеки ворует, да пионерский галстук по глупости рвёт и в грязи пачкает. И так каждый день, из года в год, ничего не меняется и не менялось. И пусть эта повседневность была до жути скучная, почему-то именно в нём это казалось очень важным. Было четкое ощущение, что так и должно быть. Это же Лёша, а Лёша априори не может представлять что-то стоящее из себя. Он не может быть интересным. Ну потому что это Лёша, этому не нужны другие доказательства. Вот и странным стало то, что из всего круга общения Вове приглянулся именно он. Не сразу, конечно, но итог оказался таким. Весьма скудным. По крайней мере, для Смирнова. Они жили рука об руку считай всю жизнь. Буквально соседи, на одном этаже с первого класса. Но именно эта деталь стала первоначально отталкивающей. Вова и без общения с Лёшей знает всё, что происходит и происходило в его жизни. Их мамы -заядлые сплетницы, что собираются у Смирновых дома каждый вечер четверга, чтобы посмотреть программу на единственном цветном телевизоре в их подъезде, и рассказать, что в «жизни их тяжёлой» происходит. Мама Вовы сама по себе была достаточно эмоциональным и конфликтным человеком. Часто уставала на работе и высказывала всё недовольство на муже с сыном. Но если глава семейства давным-давно привык к эксцентричному характеру жены, то Вовка с самого детства агрессировал в ответ. Никому не давал себя в обиду, даже матери. Тем более матери. И в конечном итоге, поняв, что гнев на сыне высказывать себе хуже, она решила начать жаловаться своим подружкам. А те жаловались в ответ. Круговорот яда в природе, получается. Разговоры всегда были разными, одной темы они никогда не придерживались, перемывая косточки всем своим друзьям и соседям. Конечно, не стеснялись обсуждать и каждого, кто хоть как-то испортил им настроение. И тётя Света упоминала своего сына каждый. Чёртов. Раз. Вова не постесняется сказать, что услышав знакомое имя, становился тише воды, просто чтобы послушать, что еще такого натворил его сосед. Чем тебе не лотерея? Вот только проблема- победить в ней нельзя. Как итог, за годы, проведенные лишь слушателем в тени, сложилось мнение: связываться с ним не хочется. И ведь иронично получается: Лёшу считали хулиганом за то, что он яблоки с площади ворует, девочек обзывает и к обязанностям пионера наплевательски относится. А Вову в каждом дворе знали, как заядлого драчуна, который не побоится и парочку зубов выбить, и от милиционеров потом по полю убегать. Вот, вроде бы, они и похожи до ужаса, а вроде и уровни их «хулиганства» абсолютно разные. Только, казалось, замечает это один Смирнов. В то время как Вова жопу рвет в каждой такой разборке, Лёшенька собак палками пугает- и их приравнивают друг к другу. Не находите тут малость несправедливости? Однако все же были нити, связующие их и помимо матерей-болтушек: Быков, как предполагал Вова, частенько заскакивает к их возможному общему знакомому Вите- юноше, представителю культуры Хиппи и старше Вовки на 3 года. Веселый студент, не задиравший нос перед общением с людьми помладше. Жил он немногими этажами выше. А единственным аргументом в пользу своей теории было: «Шипка». Ни для кого не секрет, что этот самый Витька Сидоров курит исключительно эту марку сигарет. Ну вот, бзик такой, никто особого значения этому не придавал. Будучи ещё ребенком, Вова частенько стрелял сигареты у знакомого, которого знал буквально с рождения. Еще до переезда в эту хрущёвку, Смирнов с Витей уже считали другу друга хорошими приятелями. Считай, всю жизнь рука об руку, пусть и общались не так часто, как хотелось бы. Просто восприятие друг друга у них было абсолютно, прямо пропорционально противоположным: если же Вовка хотел лишь тесной дружбы и обычного общения, Витька нуждался в душевном взаимопонимании. Он искал того, кто сможет выслушать и поддержать важные для него разговоры. Сидоров любил умом, а не глазами, пусть и пытался доказывать всем обратное. А вот Вова важные разговоры не любил, обозначив это для себя трактовкой «не обсуждается». И даже если Витька эту черту всегда пытался перешагнуть, оттолкнуть его от себя не получалось. Не хотелось. Смирнов, до сих пор, как легенду, вещает из уста в уста, что было время, когда Сидоров волосы не отращивал, одевался не в лоскуты и даже жить пытался, как нормальный, здоровый рассудком человек. Ему, конечно, никто не верит. Даже сам Сидоров. Но возвращаясь к сигаретам: с детства пристрастившись именно к этому табачному вкусу, Вова до сих пор покупает только эту марку. И Лёша, как оказалось, тоже. Узнал он это по чистой случайности: за гаражами встретились однажды. Ну как, встретились, Вова его встретил. А Лёша, только уловив чужие шаги рядом, дал деру так, что и спички, и сигареты свои там и оставил. Смирнов их, ему, конечно, не вернул. А через пару месяцев и оставшиеся сомнения растворились- одним вечером они пересеклись на улице. Только Смирнов был со своими друзьями, а Витька с Лешей в компании шпаны, болтающей без умолку. Все его догадки подтвердились. Только и интереса подойти познакомиться с тем, кого знаешь, как родного, не прибавилось. Но, видно, сам Лёша такого же мнения не придерживался.