Ромашковый чай

она лежит рядом — глаза прикрыты, кисти лежат над головой на подушке, ладонями вверх. открытая, беззащитная, на влажных искусанных губах легкая улыбка. кудри разметаны по подушке, шея вся в отметинах, на плечах следы моих зубов. в обычном сексе я часто оказываюсь ведущей — она намного чувствительнее меня, и доставлять удовольствие ей легче, куда ни ткни — эрогенная зона. кожа головы, уши, шея, плечи, грудь, живот, бедра… даже немного завидно. я лениво скольжу пальцами вверх по внутренней стороне бедра — она облизывает губы и поднимает на меня мутный взгляд, — и касаюсь влажной уже полоски белья. медленно вожу подушечками вверх вниз, пока едва задевая, как раздумывая. она тихо и протяжно вздыхает и фокусируется на моем лице. — слушай, ты же хотела сверху побыть? — м-хм. — с ней я сверху редко. обычно не тянет. но последние несколько дней я все никак не могу отделаться от желания увидеть ее растрепанной, потерянной, нуждающейся. ну как не могу — не хочу. она об этом желании знает. — как насчет сейчас? — у тебя есть идеи? — да нет, — снова прерывистый вдох. — просто хочется. — хочется побыть послушной? — улыбаюсь. — ну не совсем, — она улыбается тоже. ну конечно. два сапога пара, и оба левые. щелкаю ее по носу. — ты же знаешь, что мне тяжело с тобой справляться когда ты выделываешься. — знаю, — глаза у нее снова закрываются и она нетерпеливо толкается бедрами навстречу. вот же наглое создание. — тебе не стыдно? — мягко веду пальцы по кругу. она прогибается с тихим стоном, поворачивает голову на бок, открывая шею, и смотрит на меня из-под полуприкрытых ресниц. — нет конечно. а что, — сдавленный стон, — тебе что-то не нравится? — предположим, не нравится. что ты сделаешь? — а почему я-ах… должна что-то делать? — глаза у нее невольно закрываются, но она старается на меня смотреть. — если тебе что-то не нравится — разберись с этим сама. качаю головой. на нее такую даже в шутку злиться не получается. — напрашиваешься? она усмехается, закрывает глаза совсем, будто вопрос и ответа-то не стоит и снова поднимает лицо к потолку. закусывает губу и вжимается в мою руку, скользит кончиками пальцев по ключицам, груди, животу и обратно, привлекая взгляд. она прекрасно знает, какая она красивая. в частности за это я ее и люблю. беру ее за подбородок и поворачиваю лицо к себе. мягкость из моих движений уходит, я резко увеличиваю и ритм, и скорость. глаза у нее распахиваются, она почти давится моим именем, хватается за простынь, запрокидывает голову. дыхание у нее прерывистое, поверхностное, между вдохами проскальзывает голос, выше обычного, какой-то словно потерянный, сбитый с толку. она не пытается отодвинуться, наоборот, все так же вжимается в мои грубые движения, но тело у нее изгибается уже сильно менее подконтрольно. простыня идёт изломами складок. — что ты… господи… что ты делаешь?.. — тебе что-то не нравится? — нет, нет… — она закусывает кожу на тыльной стороне ладони, заглушая стон. — нравится… я… ещё немного, пожалуйста… — о-о, даже «пожалуйста». я едва успеваю договорить, когда ногтями одной руки она впивается мне в бедро, другой закрывая себе рот, и выгибается, затихая. я не прекращаю движений. дыхание у нее быстрое-быстрое, вдохи мелкие, глаза зажмурены. текут секунды. наконец она обмякает. открывает чуть повлажневшие глаза, находит мое лицо в полумраке комнаты. взгляд у нее заметно яснее. она молчит, только пытается восстановить дыхание. по высохшим губам проскальзывает язык. я веду пальцы выше, к резинке белья, и залезаю под, касаясь теплой кожи. задеваю влажные губы, нахожу клитор. она морщится. — не надо, я чувствительная. — я знаю. — снова движения по кругу, медленные, но с нажимом. пальцы скользят с неприличной лёгкостью. глаза у нее округляются при осознании. — что ты делаешь? — что я делаю? — улыбаюсь. движения мои становятся шире и быстрее, она закусывает губу и сжимает кулаки, и я чувствую, как она старательно не-сводит бедра. сквозь сжатые зубы протекает сдавленный выдох. — что, что-то не так? — ускоряю движения ещё. она стонет в полный голос, прогибаясь. — замолчи. — шипит с трудом и снова сжимает зубы на ребре собственной ладони. — грубиянка. руку убери ото рта. — она скашивает на меня взгляд. я вздыхаю и повторяю снова, чуть холоднее. — руку. ото рта. она медленно опускает ладонь на простынь, не отводя от меня взгляда. дыхание у нее теперь контролируемо-медленное, глубокое, глаза прохладно блестят. я почти останавливаюсь, и она тихо выдыхает с облегчением. расслабляются бедра, руки отпускают ткань простыней. я позволяю ей пару вдохов и скольжу ниже, медленно ввожу пальцы внутрь. она поднимает лицо к потолку, ее длинный, хрипловатый стон — странная смесь удовольствия, раздражения и опаски. бедра напрягаются снова. я медленно ввожу-вывожу пальцы под ее все более и более поверхностное дыхание, зная, что единственное, что такой темп делает — это повышает ее чувствительность. спустя пару минут ускоряюсь, толкаясь глубже, и она скулит тихонько, закусывая губу. звук на мгновение плавит мне разум. такой откровенный, такой слабый, беспомощный… она подается вперед, насаживаясь на мою руку, а я кусаю себя за щеку изнутри, чтобы не улыбаться. плавно вынимаю из нее пальцы и веду выше, снова касаюсь клитора. она приоткрывает глаза. зрачки у нее расширенные. я надавливаю, и она стонет, тихо и хрупко, высоко. голос как шелковый. мне нужно пару секунд, чтобы вспомнить, что я делаю. не даю привыкнуть, движения сразу быстрые и жесткие, она снова гнется, хватая ртом воздух, не зная, куда деть руки, а голос льется из нее, высокий и мягкий, робкий, почти недоуменный, словно она не может поверить тому, как я с ней обращаюсь. снова ввожу пальцы внутрь, массируя клитор основанием ладони, на этот раз темп быстрее. она полусознательно толкается бедрами, пытаясь подстроиться, скуля почти на каждом выдохе, беззащитная, пока вдруг тело ее не замирает, и голос не обрывается тоже. дыхание снова ускоряется, и я чувствую пульсацию пальцами, которые не собираюсь замедлять. второй оргазм у нее всегда шел довольно легко. — медленнее… — она шепчет, ее ослабшие бедра не в состоянии поддерживать мой темп. — нет. — она начинает вздрагивать на каждый толчок внутрь. — пожалуйста, — выгибается в попытке уйти от моей руки. как будто это сработает. — я же сказала. нет. она обреченно стонет. — чего ты от меня хочешь? улыбаюсь. — а я должна чего-то от тебя хотеть? она мычит сквозь сжатые зубы, силой успокаивая тело. восстанавливает дыхание, открывает глаза, но бедра у нее все ещё подрагивают. ресницы у слиплись от влаги. красавица. улыбаюсь шире, когда она ловит мой взгляд. — что? что-то не так? — да нет, — отвечает чересчур спокойным голосом. на гласных слышно напряжение, — все в порядке. — ох, значит, продолжаем? развожу пальцы и медленно вынимаю, растягивая ее. она обнажает зубы, выпуская едва слышный всхлип, глаза у нее почти закрываются, но взгляд она держит. даю ей короткую передышку и снова веду пальцы по кругу. когда она кончает в третий раз, запрокидывая голову со слабым, едва ли не жалобным стоном, я вынимаю руку из ее белья и лениво вожу пальцами по дрожащим бедрам. грудь у нее поднимается и опадает все реже и реже, и когда она вновь дышит спокойно — с натяжкой, — я возвращаю ладонь под полоску белья. она протестующие мычит и хватает меня за запястье. — хватит. — я решаю, когда хватит. убери руки, на изголовье. она поднимает на меня влажные, по-оленьему блестящие глаза. взгляд скользит по моему лицу, словно не способный удержаться на одном месте, откровенный, мутный, такой, что мне почти становится ее жалко. но больше он вызывает во мне тягучего плавящего азарта. я приподнимаю брови в ожидании. она хмурится, но медленно, осторожно медленно поднимает руки и хватается за гладкие вертикальные прутья изголовья. — молодец. подскажи, какой это был оргазм по счету? — третий. — да, третий. с этого момента считай их, хорошо? — в каком смысле считай? — в прямом, в каком ещё. она протяжно и тяжело вздыхает, словно смиряясь с нерадостной судьбой, но я чувствую, как она пододвигается ближе ко мне и моим рукам. стоит мне снова начать движения, она невольно морщится. из интереса надавливаю на клитор сильнее, и она тихонько вскрикивает. усмехаюсь. — что такое? больно? — нет, не больно. просто… просто много. — хорошо. продолжаю с тем же давлением, и реакция не заставляет долго ждать. она закусывает губу, запрокидывает голову и выгибается, сжимая прутья сильнее. я невольно усмехаюсь. с каждым оргазмом пальцы скользят все легче, что не может не радовать — так и так предплечье завтра ныть будет, но хотя бы уставать я начну позже. проскальзываю ниже, проходясь по клитору нижними костяшками пальцев, и снова вверх, и она скулит, сводя локти над лицом. каждый раз от звуков которые она издает у меня мурашки за ушами и исчезают любые ласковые помыслы. прикусываю губу и повторяю движение, — бедра у нее вздрагивают, — и ещё раз, и ещё, и ещё. в какой-то момент скулеж превращается в тихие полузадушенные вскрики, а потом в рваный едва слышный шепот. — стой, стой, стой, подожди, не надо, не… в груди разливается покалывающее, почти алкогольное тепло. то, как выше и шелковее обычного звучит ее голос, какой он сбивчивый и беспомощный и какая она сама сейчас беззащитная и… мягкая, будто. ни вечно внимательного взгляда, ни постоянных шуток, ни стальной готовности ко всему возможному и нет, только сбивчивое дыхание и влага на ресницах. такая открытая, доверчивая, уязвимая. вся для меня. — хватит, прекрати. — посмотри на меня. она открывает глаза, и зрачки у нее такие расширенные, что радужки почти не видно. — нет, — говорю я с выразительной паузой. — не хватит. от своего голоса мурашки, и от осознания собственной власти ещё жарче. она закусывает губу, взглядом ища в моем лице что-то, а сквозь зубы все равно проскальзывает скулеж. — я скоро… опять… — ну вот видишь? — улыбаюсь. — какое ж тут «хватит». снова веду пальцы по кругу, мои движения выбивают из нее рваные сбивчивые вдохи. — я… я не… она резко выгибается, не договорив, всхлипывает и мычит сквозь сжатые зубы, высоко и жалобно. я улыбаюсь и спрашиваю сахарным голосом. — какой это был по счету? она молчит, явно занятая очередным оргазмом. я ускоряю движения и она вскрикивает. — какой по счету? — четвертый? — отвечает она надломленным голосом. — откуда мне знать? четвертый или нет? — пожалуйста, хватит, у-.. убери руки… — я не это спросила. — да, — выдыхает она полушепотом, — да, четвертый. — молодец, — улыбаюсь. убираю пальцы и она расслабляется, ноги соскальзывают по простыне. грудь часто вздымается, на висках блестит пот. отвожу с лица прилипшие прядки волос и пересаживаюсь так, чтобы быть меж ее ног. она вскидывает на меня обеспокоенный взгляд. ресницы дрожат. я подмигиваю. тянусь вперед, касаюсь ее губ влажными еще пальцами и она послушно открывает рот, проводит по ним теплым языком, разглядывая меня полусознательными глазами. повинуясь соблазну, проталкиваю их дальше. она всхлипывает, но не отстраняется, осторожно смыкает губы вокруг моих костяшек. плавно вытягиваю пальцы, теперь чистые, и медленно веду по ее коже. шея, ключицы, ребра, живот… кожа ее горячая, она следит за моими касаниями, осторожно дыша через рот. мне нравится. мне нравится возбужденный страх в ее взгляде, как она вздрагивает от моих прикосновений и слов, пытается найти в моем лице предупреждение, подсказку, и не находит. нравится ее податливость и мягкость, нравится как она шепчет «хватит», подставляясь под мои руки. голову ведет. может, мне кажется. медленно опускаю голову и касаюсь губами клитора. не успеваю ничего сделать, как она со сбивчивым «нет, ну не надо, прекрати» шепотом отталкивает меня. руки у нее ослабшие. обжигаю ее взглядом снизу-вверх. — где я сказала держать руки? она закусывает губу. рвано, но глубоко вдыхает, и снова берется за прутья изголовья. — прости. выдыхаю, ничего не говоря, и возвращаюсь к оставленному делу. провожу языком по клитору, медленно, основательно. она вздрагивает и выгибается, скуля. — ну пожалуйста, ну хватит... провожу снова и она захлёбывается словом. лижу медленно и плавно, обстоятельно, скоро ввожу в нее два пальца, и двигаю ими в том же темпе. она всхлипывает и скулит, уже не сдерживаясь. медитативное занятие. рот заполняет ее солоноватый вкус. прихватываю клитор губами. она крупно вздрагивает, воздух надламывает ее вскрик — мое имя. — хватит! я не хочу больше. — правда? кладу щеку на ее внутреннюю сторону бедра. ну-ну, не хочет. то-то она так старательно подставляется. — правда не хочешь? молчит. — скажи. скажи, что действительно не хочешь больше, и я прекращу. вот прямо сейчас. честно-честно. все ещё молчит. глаза блестят, щеки теплые. улыбаюсь. — ну вот и все. снова скольжу пальцами внутри нее, она откидывает голову с шумным вздохом. касаюсь губами клитора. медленно, вдумчиво, не торопясь. отдыхаю. чем медленнее темп, тем дольше я смогу его держать. спустя какое-то время ее стоны меняются с жалобных на просящие. — быстрее… вскидываю брови. на то и был расчет, но честно скорее не расчет, а озорная надежда, но так скоро я не ожидала. — быстрее? — да, да. — а кто мне тут все это время стонет, как ей не нравится? — я не говорила, что мне не нравится. и улыбается. она. мне. после всего этого. вот же… в отместку легонько прихватываю зубами клитор. она ойкает. в голову приходит мысль, и я игриво щурюсь. — а назови мне число от двух до пяти. она поднимает брови, но осторожно отвечает: — три?.. — ускорюсь, если выдержишь ещё три оргазма после этого. — нет, — выдыхает она с неясно насколько поддельным ужасом. — правда? — нарочно ускоряю пальцы, и дыхание у нее тяжелеет. — я… я не… — ну ладно, — пожимаю плечами и снова сбрасываю темп. — выбор твой. она рычит сквозь сжатые зубы. — ладно! ладно. три так три. только быстрее. — попроси получше, — улыбаюсь. — на это мы не договаривались, — да уж, неспособная связывать слова в предложения она мне нравилась немножко больше. — ты мне условия выставлять будешь? — замедляюсь ещё. она разве что не воет. — пожалуйста, быстрее, — скорее требование. — не верю, — ввожу пальцы до предела и останавливаю. она стонет и начинает двигаться сама, но я предупреждающее хлопаю ее по бедру. она побежденно обмякает и раскрывает глаза, глядя в потолок. вздыхает. — пожалуйста, — голос тихий, почти неслышный. — пожалуйста, быстрее. начинаю двигаться снова, но все ещё медленно. — уже лучше. она рвано стонет и закусывает губу. — прошу, пожалуйста. ещё чуть чуть поднимаю темп. с ее губ срываются перемеженные стонами просьбы, и я двигаюсь все быстрее, пока она не хватает ртом воздух и не шепчет быстро «да, да, так». я склоняюсь над нею снова и возвращаю язык, отчего сверху раздаётся протяжный стон, и в конце концов она дёргается, вскрикивает, сводит бедра, зажимая ими мою голову, неловко кренится набок, часто дыша. медленно отпускает меня, ловит мой взгляд своим едва осознанным и шепчет одними губами, задыхаясь. — пятый. улыбаюсь, слизывая ее следы со своих губ. надо же, не забыла. — молодец. ещё два. она облизывается. — можно мне… — голос не выше шепота, она прочищает горло. — можно мне перерыв? немного. усмехаюсь вместо ответа. она жалобно поднимает брови. — пожалуйста. я правда не могу. — да ну? ввожу в нее пальцы, уже с лёгкостью входит три. она мотает головой. — не надо, ну правда, я не. — спотыкается об слово, когда я надавливаю большим пальцем на клитор, — я не могу. — мне кажется ты себя недооцениваешь. — бога ради, прекрати, у меня уже голова кругом идет. — а я думала это всегда так, когда я рядом. она закатывает глаза и несильно пихает меня коленкой. выдыхаю. на шутки отвечает, значит в норме. чуть отодвигаюсь, ложусь грудью в простыни и под ее протесты припадаю к ней губами. прихватываю, сжимаю ими клитор, вталкивая пальцы глубже. она больше не стонет, только твердит полушепотом. — не надо, не надо, пожалуйста, я не могу, мне… я не могу, хватит. музыка для моих ушей. в груди тепло, меж бедер тоже, один ее голос меня заводит. ноги у нее трясутся, пальцы добела сжимаются на прутьях. она бессознательно прижимает меня бедром, но я вонзаю в него ногти и она вскрикивает, громче чем я ожидала, но бедро отводит. мне кажется, что я слышу всхлипы. — я не могу, я не смогу, правда, не получится. — чшш, — мягко глажу кончиками пальцев по коже, на которой еще видны следы моих ногтей. — тише, все в порядке, все получится. — я не могу. — можешь, только расслабься. — солнце, — она выдыхает слабо, и я вздыхаю тоже, сажусь, беру ее лицо в свои руки. глажу большими пальцами щеки. в уголках глаз у нее действительно влага. — что? что такое? она медленно разжимает руки, отпуская изголовье, достаточно медленно, чтобы я могла сказать «нет». киваю по странному наитию, и она медленно обнимает меня, укладывая себе на грудь. руки у нее непривычно холодные, а сердце частит. — ты в порядке? — да, да. сейчас отпущу. — да не торопись, — вожу по ключицам пальцами. — знаю. дыхание ее постепенно успокаивается, сердце тоже, и скоро я перестаю чувствовать ее руки поверх своих плеч — она снова берется за изголовье. я перехватываю ее чистый, даже более-менее спокойный взгляд и киваю. снова сдвигаюсь ниже. спокойствие это рассыпается, когда я в очередной раз касаюсь ее языком. шестой оргазм приходит медленно, с трудом, дрожью, и всхлипами. у нее, кажется, больше нет сил даже свести ноги. она безбожно красивая. губы, искусанные и влажные, поблескивают в тусклом свете, ресницы подрагивают, глаза сосредоточенно прикрыты. словно она забыла, что не одна в комнате, и единственное, что ее занимает — собственные ощущения. чувство, будто я подглядываю за тем, что мне не положено было видеть. нервно, тепло и сладко. оргазм проходит ее слабой, но тягучей волной — она приоткрывает рот, глубоко и рвано вдыхая, и бедра ее вздрагивают несколько раз, прежде чем вся она обмякает, будто вплавляется в кровать. седьмой, наоборот приходит быстро, неожиданно и сильно. я только успеваю снова настроиться на ритм, как вдруг она вскрикивает, запрокидывая голову. каждый выдох — стон, и кожа ее в очередной раз теплеет под моими руками. я сажусь и утираю рот ладонью. — вот и все. все. молодец. я целую ее в лоб. в кончик носа, щеки, уголок губ, и в лоб снова, отвожу с лица волосы. она часто и мелко дышит, кажется, не обращая на меня внимания, но я догадываюсь что ни на что больше она пока не в состоянии. снова позволяю себе секунду на любование. на щеках у нее ровный теплый румянец, и вся она словно мягче и живее, будто у картинки осторожно подняли насыщенность. подтягиваю одеяло ей до плеч и тянусь забрать с прикроватной тумбочки стакан с водой. шуршит ткань, чуть прогибается матрас — она медленно поворачивается на бок, утыкаясь лицом в простыни, и подтягивает к груди колени. я помогаю ей отпить воды и ложусь рядом — она прижимается щекой к моей шее. на кожу щекотно ложится все ещё быстрое дыхание. я глажу ее по волосам, иногда оставляя на щеках поцелуи, а она медленно приходит в себя, как выныривает из долгого поверхностного сна. постепенно перестает вздрагивать, и дыхание становится глубоким и ровным. — хочешь чего-нибудь? она открывает прояснившиеся глаза, спокойные, светлые, но все ещё хранящие частичку недавнего возбужденного маслянистого блеска. улыбается. — ага. чаю. — какого? — заправляю прядь волос ей за ухо. — ромашкового. а то после твоих выходок мне явно нужно успокоение.