пакет на голове

Ян упустил момент, когда общение с загадочным пользователем сети стало чем-то обыденным, почти бытовым, но именно в этом была его прелесть. Эти разговоры, иногда лёгкие, а иногда наполненные неожиданной глубиной, вплелись в повседневность, как чашка утреннего чая или тепло старой худи. Привычка. Нужда. Утешение. Прошло уже пару месяцев и сам того не замечая, тату-мастер стал выглядеть спокойнее, чаще улыбался. Он будто сбросил с плеч нечто невидимое и тяжёлое, хотя бы частично. А вечерами… Вечерами он всё чаще заглядывал в ту самую тетрадь. Перечитывал. Переосмысливал. Порой даже ловил себя на том, что будто слышит голос Уилла между строк, сдержанный, с хрипотцой, чуть насмешливый, но всегда живой. Он пытался понять его. Не просто как личность, а как мир. Его чувства, страхи, угол взгляда. Это было важно. Настолько, что временами Ян сам тянулся к ручке, просто чтобы попробовать, пусть даже коряво, пусть на черновик. Вылить из головы то, что внутри: чтобы, может, однажды, быть понятым в ответ. Нури, наблюдая за этим странным процессом, то за зависшим над тетрадью взглядом, то за внезапным шорохом страниц глубокой ночью, лишь фыркала, но по-своему тепло. Она, конечно, не понимала всей сути, но чувствовала, что для Яна это не просто очередной увлечённый контакт в сети. Это нечто хрупкое и важное. Что-то, что нужно беречь. И может быть, впервые за долгое время, он сам это осознал. Кокс долго не мог подобрать ручку. Будто сама мысль о том, что теперь он должен что-то вписать в тетрадь, накладывала невыносимую ответственность. Не за слог и не за смысл. За то, чтобы ничего не испортить. Не разрушить тонкую, почти невесомую ниточку, которая связала его с Уиллом.  Ян сидел за кухонным столом, склонившись над страницей, слегка подсвеченной мягким тёплым светом лампы. Перед ним чистый разворот. Справа та самая тетрадь, местами потрёпанная, но всё равно хранящая в себе что-то почти священное. Слева телефон. Экран тухнет, загорается. Он не пишет. Он просто ждёт. Словно боится: стоит начать и кто-то почувствует. Кто-то догадается, что он сейчас уязвим, как никогда. Кокс по привычке запускает пальцы в волосы, тихо вздыхает и, наконец, прикладывает грифель карандаша к бумаге. Почерк медленный, аккуратный, будто он будто бы извиняется перед каждой строкой за то, что вторгается на эту территорию: "Иногда мне кажется, что я просто хочу быть услышан. Не спасён, не понят до конца, просто… услышан. Я читаю твои заметки, Уилл, как будто ты оставлял их в пустой комнате, где забыл выключить свет. И я стою на пороге, не решаюсь войти, но уже чувствую тепло." Пауза. Ян снова смотрит на телефон. Никаких новых уведомлений, просто отражение его лица в чёрном экране. Глупо. Он знает, что Уилл не следит за ним с камер. Но всё равно ощущение будто бы он рядом, не исчезло. Кокс возвращается к письму. Строчки идут медленно, немного скомкано, и всё же искренне. "Я не уверен, что делаю всё правильно. Я даже не уверен, что делаю. Но мне важно это… между нами. Не хочу сломать, не хочу отпугнуть. Просто хочу быть ближе." В уголке страницы крошечный, едва заметный смайлик, выведенный неловко. Почти как в школьных блокнотах. И всё же честно. Он откладывает карандаш и прикрывает глаза. Грудь немного ноет от напряжения, но в этом ощущении тёплое, живое ожидание. Ян тихо улыбается. И пусть Уилл этого пока не видит, то скоро, без сомнения, почувствует.

***

Кокс всё чаще задерживался за записями. Иногда это были размышления на полстраницы, иногда скомканные фразы, будто отрывки диалогов с самим собой. Он уделял этому не меньше времени, чем своим эскизам, но в отличие от работы, здесь он не чувствовал контроля. Каждая новая строка давалась через внутреннюю борьбу. Он слишком старался. Хотел быть не хуже, не проще, а быть на уровне Уилла. Хотя, если быть честным… Уилл никогда этого не просил. Он сам, будто предчувствуя, оставил место. Чистые куски страниц между записями. Не пустота, а возможность и только теперь Кокс уловил, насколько бережно это было сделано. Как будто в тетради изначально было предусмотрено, что она станет общей. Совместной территорией. Интимной. И в какой-то момент Ян начал читать заново, уже не как будто кто-то смотрит в чужую душу, а словно разглядывает знакомое лицо при новом свете. Записи Янга стали казаться другими. Теплее. Личнее. Словно между строк он что-то шептал. Неочевидное, но очень важное. И хотелось... быть рядом. Не словами. Не между строк. Физически. Всё это копилось в груди, пока не достигло предела. Ян долго крутил телефон в руках, прежде чем решиться. Он не знал, как спросить. Это не было чем-то романтичным или обыденным. Скорее болезненно неловким. Слишком личным. А вдруг будет воспринято как вторжение? «Можешь… дать мне свой адрес?» Просто, коротко. И почему-то тревожно. Кокс даже отложил телефон, не в силах сразу смотреть на экран, будто это сообщение могло изменить что-то необратимо. Ответ пришёл не сразу, и, конечно, с заминкой, но пришёл. Уилл не стал юлить, не стал задавать встречных вопросов, просто написал. Ян не заметил, как улыбнулся. Что-то тёплое сжалось внутри. И… да. Он действительно был приятно удивлён, узнав, что они находятся в одном городе. В пределах досягаемости. Всё казалось гораздо ближе, чем он себе представлял. Эта реальность слегка опьяняла, ведь вдруг, при желании, при случайном порыве, встреча возможна. Без поездов. Без билетов. Без отговорок. Просто дойти. Но тут же Ян отмахнулся от этой мысли, почти раздражённо. Слишком много хочешь, Кокс. Остынь. Они и так прошли слишком далеко, нарушили множество границ. Ему бы следовало радоваться тому, что уже есть. Но вот пальцы почему-то снова касаются обложки тетради и мир чуть замирает.

***

Тем временем Уилл, в тиши своей гостиной, будто бы становился… проще. Спокойнее. Он больше не напоминал ту напряжённую фигуру в углу комнаты, погружённую в вечные отголоски тревоги. Всё, что связывало его с Коксом, странным образом расслабляло и одновременно пугало. Эта тонкая, тёплая нить, что протянулась от экрана к сердцу, стала чем-то гораздо большим, чем он когда-либо предполагал. Он был рад. По-настоящему. Не на словах, не вежливо, а глубоко внутри. Рад, что всё произошло именно так. Что Ян откликнулся, что он остался. Рад, что каждый вечер они не просто писали друг другу, а будто растворялись в одном общем пространстве, пусть и виртуальном.  И всё бы ничего… если бы не сны. Дразнящие, почти насмешливые. Во сне Ян брал его за щёки, нежно, с какой-то тихой уверенностью. Смотрел с теплом, в котором Уилл просто тонул. Иногда молча, иногда говоря слова, которые по утру он не мог вспомнить, но отчаянно пытался. Иногда просто касался. Легко, будто касание было естественным продолжением разговора. Уилл резко выдыхает. — Чёрт, — шепчет, будто испугавшись сам себя. Взгляд падает на зеркало в углу, и ему даже не нужно подходить ближе. Он знает каждую деталь отражения наизусть. Глаза скользят по старым, искажённым ожогами участкам кожи. Привычная волна ненависти поднимается в груди, обжигает сильнее табака. Что ты себе позволяешь, Янг? О каком прикосновении ты мечтаешь? Слишком глупо. Слишком далеко. Он спешно находит зажигалку и сигарету, будто огонь способен прожечь в нём остатки этих мыслей. Торопливо закуривает, выдыхая с таким остервенением, будто это способ вернуться в реальность. Вернуться в самого себя. А потом… приходит сообщение. «Можешь дать мне свой адрес?» Уилл застывает. Лёгкий холод прошёлся по спине. Просьба Янга, как удар по замку, который он долго пытался держать закрытым. Сначала тревога. Почти паника. Зачем? Для чего? Он что-то понял? Или… просто хочет сбежать? Но спустя несколько долгих минут Уилл всё же печатает ответ. Без драмы. Без вопросов. Он не мог отказать. Кто он такой, чтобы отказывать Яну? Даже если сердце сжалось. Даже если ладони стали холодными, а пепел от сигареты упал прямо на колено. Всё это неважно. Улыбка, что мелькала у Яна в редких селфи, стоила каждой искры тревоги внутри.

***

Чего и следовало ожидать, через пару дней Уиллу пришло извещение: на его имя поступила посылка. Он даже не сразу вспомнил, что когда-то отдал адрес Яну. Мысли лениво прокручивались в голове, пока он машинально потянулся за олимпийкой. Может, заказ какой… какой-нибудь старый блокнот или ещё одна книга, которую он забыл, что заказал? На улице было удивительно тихо. Такой мягкий, обволакивающий вечер, когда всё будто приглушено, даже собственные мысли звучат тише. Уилл оставил телефон дома, даже наушники не взял. Захотелось быть только с собой. И, может, с этой странной тенью ожидания, что росла в груди. В почтовом отделении выдали небольшую, но увесистую коробку. Бумага потёртая, швы аккуратные, а на обратной стороне имя отправителя. Ян Кокс. Сердце сжалось. Пальцы дрогнули, а взгляд задержался на надписи дольше, чем следовало. Стало почему-то тепло и страшно. Он правда это сделал. Без лишних размышлений Уилл направился в сторону ближайшей лавки в парке. Деревья шелестели, ветер касался лица почти ласково. Вечер в самом разгаре, город жил своим размеренным ритмом. А он в своём, полном тонких вибраций под кожей. Сев на лавку, Янг аккуратно разрезал упаковку, будто боясь нарушить что-то важное внутри. Первым делом он увидел тетрадь. Та самая, с плотной обложкой, уже слегка обжитая Яном, её было не спутать. Уилл провёл пальцем по корешку, открыв одну из страниц. Его записи остались на месте, а рядом появились новые, аккуратный, немного наклонный почерк. Чужие слова, но как будто написанные с осторожностью, с уважением. С теплом. Следом из коробки он достаёт пару свернутых листов, эскизы. Драконы. Его драконы. Нарисованные рукой Яна, в том самом фирменном стиле: полуживые линии, будто дышащие, и детали, в которых теряешься, как в любимой песне. Один — расправивший крылья, другой — спящий, с поджатым хвостом, спрятавший морду под лапой. Уилл чувствует, как ком в горле подступает ближе. И напоследок, маленький, почти незначительный конверт, перевязанный верёвочкой. Внутри кулон. Тонкий, в форме звезды, вырезанной из металла, потемневшего по краям. Не слишком блестящий, не броский. Такой, какой можно носить под рубашкой, не снимая. И внутри приклеена крохотная записка: если когда-нибудь потеряешь свет — просто коснись, ладно? твой Кокс. Уилл опускает голову, не сразу понимая, дышит ли. Мир как будто стал немного мягче или просто впервые за долгое время не давил со всех сторон. Он провёл пальцами по кулону, потом по краю эскиза и усмехнулся. Ян сделал это по-своему. Прямо, но не навязчиво. С ноткой заботы, которую невозможно не заметить. Он бережно сложил всё обратно, оставив кулон в ладони. Сжал его, не до боли, но достаточно, чтобы почувствовать. «Ну и как теперь не мечтать, а?» — мысленно спрашивает себя Уилл, глядя в небо, где уже начинают загораться звёзды и впервые не ругает себя за это. Внутри всё горело, нет, пылало. Оно всегда так, когда что-то хорошее становится слишком личным. Он привык ругать себя за любые попытки сблизиться, за малейшее проявление слабости. За мечты. За желания. Но как удержаться, когда Ян делает такое? Когда человек, который в твоей жизни появился словно случайный сбой в системе, вдруг оказывается самой системой. Сложной, красивой, человеческой? Уилл чуть сжал кулон в руке и даже пожалел, что не взял с собой телефон, вдруг Ян что-то написал? Но эту мысль он быстро отпустил. Всё происходящее заслуживало паузы. Тишины. Он повесил кулон на шею, заправил под ворот рубашки. Так, чтобы ближе к сердцу. Чтобы не видно. Чтобы только он знал. Случайные шаги привели его в сторону небольшого, почти забытого сквера с лавками, облупленным фонарём и вязами, раскинувшимися над тропинками, как старые шрамы города. Здесь всегда было безлюдно. Ветер чуть трепал листья, где-то вдалеке сигналили машины, но сам уголок оставался будто вне времени. Уилл сел на лавку в тени, вжавшись в прохладную спинку. Здесь было безопасно. Спокойно. Он достал тетрадь, аккуратно перелистывая страницы, и остановился на первых новых строчках Яна. Почерк чуть неуверенный, но старательный. Фразы короче, чем его, но в них было что-то упрямо честное. Без масок. Ян не притворялся. Он старался, по-настоящему. В этом был какой-то тихий героизм, который разом обезоруживал. "Я не уверен, что делаю правильно, но... это лучше, чем молчать. Я хочу, чтобы ты знал, что я слушаю. Я думаю. Я вижу. Даже если не всегда понимаю, я стараюсь и это не из жалости, если ты вдруг подумаешь. Это потому что ты интересный. Особенный. Просто не привык, что кто-то остаётся рядом." Уилл сжал тетрадь. Он откинул голову назад и закрыл глаза. Ни одиночество, ни ожоги на лице, ни бессонные ночи, ни выученное отстранение, ничто не могло справиться с тем теплом, что текло сейчас по венам. Это было всё, чего он так боялся и так жаждал одновременно. Ян не просто дал ему пространство, он в него вошёл. Аккуратно. С разрешения. И с намерением остаться. “Ты не обязан быть цельным, чтобы быть нужным…” — всплыла в голове одна из предыдущих записей Яна. Тогда Уилл не смог её принять. А сейчас… Сейчас он просто сидел в этом тихом уголке, с рукой, сжимающей край тетради, и пониманием, что всё, возможно, только начинается. И, пожалуй, впервые за очень долгое время ему не хотелось прятаться. Не хотелось натягивать маску, отворачиваться от зеркал, укрываться тенью. Лицо, тело, шрамы — всё это вдруг перестало быть клеймом. Он не чувствовал уродства, только лёгкость. Уилл чуть улыбнулся краем губ и посмотрел в небо сквозь ветви деревьев. Он окрылился.

***

В то же время, пока Янг неспешно бродил по городским улицам, с кулоном на груди и чуть светлой улыбкой на лице, Ян дома начал всерьёз терять покой. Он ходил по комнате, рассеянно трогая стол, кружку, ручку… Нури уже давно уткнулась в подушку, а тату-мастер всё проверял телефон, каждый раз уговаривая себя, что просто «хотел посмотреть время». Но правду не обманешь. Пальцы невольно скользнули к диалогу, глаза пробежались по последним сообщениям. Тишина длилась дольше обычного, всего несколько часов, но Ян чувствовал это кожей. Он даже сам удивился тому, насколько остро отреагировал на отсутствие Уилла. Казалось бы, ну подумаешь, не отвечает, но почему тогда в груди будто бы что-то тянет? Почему мысли всё возвращаются к одному и тому же человеку? “Ты что, реально скучаешь?” — мысленно усмехнулся себе Ян, но в следующую секунду стало не до шуток. Он понял. Совсем недавно всё было иначе, но теперь, без переписок, голосовых, лёгких колкостей и спокойных признаний, что-то начинало ломаться. Он стал зависим. Мягко, неосознанно, но бесповоротно. Разумеется, он тут же попытался отогнать эту мысль. “У Уилла могут быть дела. Он занят. Всё в порядке.” Но всё равно каждая минута молчания казалась немного острее. Как будто важная часть дня осталась без финальной точки и вдруг в голову закрадывается тревожная мысль. А что, если дело в посылке? Что, если он перегнул? Был навязчив, странен, слишком личным? Лицо Яна слегка хмурится, а руки будто становятся тяжелее. Он вспомнил, как сам волновался, открывая подарок от Уилла. Как боялся сказать не то, неправильно понять. Неужели теперь роли поменялись? — Чёрт... — шепчет он, прикусывая губу и снова беря в руки телефон. Слишком сложно удержаться. Слишком хочется знать, что всё хорошо. Тем не менее, спустя несколько часов, когда-то незнакомец из сети наконец-то объявился. Экран вспыхнул от уведомления, и Ян, почти машинально взяв телефон в руки, мгновенно разблокировал экран. Пальцы сами написали, будто срываясь с тормозов. Ян: “Ты где пропал? Я уже начал думать, что обидел тебя тем… ну, ты понял. С этой посылкой. Прости, если перегнул.” Он стёр и переписал сообщение трижды, но в итоге всё равно нажал "отправить", не давая себе передумать. Внутри всё дрожало, от страха, волнения, нужды в ответе. Уилл читал сообщение с тяжёлым вдохом. В груди что-то болезненно сжалось, он и правда не заметил, как ушло столько времени. Всё казалось: вот, просто прошёлся… просто сел… просто полистал. Уилл: “Чёрт… Прости, Ян. Я не думал, что так пропаду. Совсем вылетело из головы время. Не волнуйся, посылка была…” Он зажал лицо рукой, чуть хрипло выдохнув в тишину комнаты. Уилл: “Она была потрясающая. Настолько, что мне понадобилось время прийти в себя. Серьёзно.” Ян вчитывался, уткнувшись в экран, и губы медленно дрогнули от облегчения. Но прежде чем он успел что-то ответить, пришло ещё одно сообщение, явно набранное на эмоциях: Уилл: “Хочешь видео-созвон?.. Просто. Не знаю. Хочу тебя услышать. Увидеть.” Тишина зависла между ними, будто воздух сам затаил дыхание и Уилл тут же понял, что поспешил. Он откинулся на спинку дивана, чуть дернул плечом, нахмурившись: — Блять, Янг, серьёзно?.. — пробормотал себе под нос. — Тебе не хватило того, как ты психанул с коробкой? Пальцы уже потянулись написать «забудь», но… Ян успел первым. Ян: “...Да. Давай.” Пауза. А потом ещё одно, тёплое и чуть дрожащее: Ян: “Я тоже хотел услышать тебя и видеть.” У Уилла вырвался тихий, почти невесомый смешок. Он будто чуть расслабился, впервые за день. Уилл: “Дай мне минуту. Волосы хоть причесать или маску надеть.” Ян: “Без маски.” И в этот момент между ними случилось что-то почти невидимое. Не громкое, не резкое, но важное. Как щелчок внутри: понимание. Что, возможно, всё это… взаимно. 

***

Уиллу стало по-настоящему не по себе, он и представить не мог, насколько надолго выпал из поля зрения. Впервые за долгое время он чувствовал не просто вину, а настоящую неловкость, почти тревогу. Как будто подвёл кого-то по-настоящему важного. Едва прочитав сообщение Яна, Янг поспешил написать в ответ, спешно оправдываясь, оправдывая всё: потерю времени, себя, свои чувства. И, будто от безысходности, на эмоциях, отправил: «Хочешь видео-созвон?..»Только после осознал, насколько это было внезапно. Без предупреждения. Без подготовки. Почти на грани импульса. Теперь уже он сам нервничал. Да, он этого хотел, слышать голос, видеть живого Яна, смотреть, как тот улыбается, щурится, трёт переносицу, когда задумывается. Но с этим желанием приходила и тяжесть. А что, если Ян увидит его лицо… и отвернётся? Ожоги, перекошанные участки кожи, старые шрамы, неудачно сросшиеся линии — всё это давно стало частью Уилла. Он привык к шепоту за спиной, к случайному отвращению в глазах прохожих, к детским взглядам, полным вопроса и страха. Янг сам давно уже смотрел на себя без особого желания. Он торопливо натянул новую рубашку и поправил ворот. Всё внутри будто ныло от волнения и нежности сразу. Он хотел, чтобы Ян увидел его настоящего… и всё равно не мог. Потому на голову был надет тот самый самодельный "пакет", больше похожий на замысловатую маску из плотного картона с символами, прорезями и даже парой декоративных деталей. Глупо, может, но он чувствовал, что так легче. Хотя знал, что снимет. Обязательно. — Ян ведь просил... — почти вслух прошептал он, как будто убеждая себя. В это время Кокс, вымотанный за день, но словно обновлённый фактом, что Уилл снова "на связи", почти сразу устроился за ноутбуком. Секунды ожидания звенели между ними, и вот вызов. Появилась кнопка.  Принять? Он даже не задумывался. Экран ожил и Ян увидел всё то, что было в профиле Уилла: ту самую "маску", держащуюся чуть криво, за которой кто-то с неловкой интонацией махал рукой. — Ну ты прям как на фотографиях, ничего не скажу, — с иронией подмечает Ян, облокотившись на руку, но в глазах что-то искренне тёплое. — Эй, я вообще-то запарился с ней, — с лёгкой обидой, но улыбаясь отвечает Уилл. Правда, голос глуховат, почти приглушён, картон не способствует аудиокачеству. — Не слышно тебя почти… — мягко говорит Кокс, склонив голову. Молчание. На экране медленно поднимается рука и цепляется за край. Маска съезжает в сторону и тогда… Всё замирает. Тёмные волосы волосы, чуть растрёпанные, длинная чёлка падает на глаза, будто пряча часть взгляда. Изумрудные, глубокие, живые глаза смотрят с некоторым ожиданием. И следом ожоги. Те, что пересекают часть лица, сползают на шею. История, написанная болью на коже. И всё же он красив. По-настоящему. Ян замирает. Он представлял его иначе, по-разному, смутно, абстрактно. Но ничего, ни одна из фантазий, не передавала этого... обаяния? Тёплого упрямства в подбородке, удивительной уязвимости, упрятанной в изгибе губ. Кокс просто… не может отвести взгляд. — ...Красивый, — срывается с губ, едва слышно. Секунда и Ян осознаёт, что сказал это вслух. — То есть, блин… — резко краснеет, прикрывая лицо руками, — я не это… то есть это… ну ты понял! Смущение расплескалось по комнате и даже через экран чувствовалось, как оба застыли в этом странном, хрупком моменте. Уилл застыл, словно не веря, что услышал это. А потом тихо улыбнулся, по-настоящему. — Ты первый, кто сказал мне это, не отворачиваясь, — выдохнул он, — спасибо, Ян. А в комнате, наконец, стало немного легче дышать. — Хочешь знать, откуда… это всё? — Уилл касается краем пальцев щеки, по которой проходят неровные следы старых ожогов. Он говорит это тихо, почти как бы мимоходом, но взгляд устремлён прямо в экран, в глаза собеседника. Ян, сжав губы, серьёзно кивает, будто бы давая разрешение, но не торопит. Он понимает: это не просто вопрос любопытства. Это доверие. Уилл на секунду отводит взгляд, словно собираясь с духом. — Я раньше работал в одной художественной мастерской, знаешь, в таком полуподвальном помещении. Типа маленькое ателье: обжиг керамики, работа с эмалью, всякие печи, горелки... Мы делали вещи на заказ, светильники, плитку, даже витражи. Он замолкает. Ян слушает, затаив дыхание. — Был один проект. Стекло, металл, огонь — красиво, но опасно, если работать спустя рукава. А один из ребят как раз… — Уилл горько усмехается, — …решил, что правила техники безопасности это так, формальность. В тот день он залил раствор не в ту форму. Разогретая масса взорвалась. Я был ближе всех. Ян выдохнул, сжав руки на столе. Он даже не знал, что сказать, слишком тяжело представить это на самом деле. — Я почти год провёл в реабилитации, — продолжает Уилл, — кожа, пересадки, шрамы, боль, всё это… так утомительно, знаешь? Но не так сильно, как взгляды. Взгляды были хуже всего. Он смотрит в экран, немного снизу, как будто защищаясь даже сейчас. — Я пытался вернуться в оффлайн, но это было… хм, неудачно. Один заказ, второй, потом отказ, потом тишина. Все хотят видеть только картинку. Лицо. Презентабельность. Так я и ушёл в сеть. Там неважно, кто ты, лишь бы работа нравилась. Хотя, честно, и с этим не особо складывается, я ведь не про массовость. — А ты про глубину, — наконец тихо произносит Ян. Он смотрит внимательно и в его голосе нет жалости, только уважение и тепло. — Да, — с облегчением выдыхает Уилл, — наверное, так. Он замолкает, слегка уставившись в пространство, будто бы только что сбросил с плеч что-то тяжёлое. — И всё равно, я жалею не об ожогах, а о том, что позволил им закрыть меня от мира. На мгновение Ян молчит, потом мягко говорит: — Но ведь теперь ты не закрыт. Ну, по крайней мере... не от меня. Это начало. И Уилл впервые за долгое время верит, что это правда. — Раз уж мы решили быть откровенными, — начинает Уилл, и голос у него чуть дрожит, хоть он и старается казаться спокойным, — то сразу раскрою карты. Он медленно поднимается, выходит из кадра и на секунду остаётся виден только край кровати, мягкий свет и где-то позади брошенная на стул олимпийка. Ян слегка наклоняется ближе к экрану, не зная, чего ожидать. Когда Уилл возвращается, он молча поднимает рубашку, до самого рёбер, чуть неловко, будто даже сейчас сомневаясь, стоит ли. Ян успевает уловить полоску тёплой кожи, прежде чем взгляд падает именно туда. И замирает. Небольшая, криво пробитая татуировка. Парочка драконов, будто бы летящих друг за другом. Неравномерные контуры, местами расплывшиеся линии, старая работа, слишком старая. Ян моргает. Смущение сменяется ошарашенным удивлением. — Подожди… — тихо говорит он, словно проверяя, не обманывает ли его зрение. — Помнишь? — голос Уилла звучит удивительно мягко. Почти трепетно. — Лучше бы не помнил… — Ян фыркает, закрывая лицо рукой, — но ТЫ? Это правда ты? Боже, Уилл, это как вообще понимать? Кокс почти хохочет от нервов. Он встаёт, начинает ходить по комнате туда-сюда, как делает всегда, когда слишком переполнен эмоциями. — Ну… ты тогда только начинал, — Уилл спокойно садится обратно, опуская рубашку, — и пускай доверить татуировку семнадцатилетнему мастеру сомнительная идея, но мне нравился твой потенциал. Уже тогда. Ян всматривается в экран, будто пытается сопоставить того парня с короткой стрижкой, уверенным взглядом и этого, которого он видит сейчас, с искорёженной кожей, зелёными глазами и лёгкой улыбкой на губах. — Чёрт, я… я реально делал тебе первую наколку? — он медленно опускается на стул, не веря до конца в происходящее. — Это просто ужас, — добавляет он, слегка театрально, — ты просто обязан прийти ко мне и перебить это нечто. Срочно. Это будет моё личное искупление. — Ох, вот только не извиняйся за это, — Уилл усмехается, — у тебя и без того тогда был стиль. Просто не руки ещё. Ян улыбается, смущённо почесывая шею. В его глазах что-то тёплое и живое, как будто он вдруг увидел себя с другой стороны. Как будто получил подтверждение, что его путь не случайность. — В тот период… — продолжает Уилл, — и произошёл тот инцидент. Печи, ожоги, сам понимаешь. Из-за этого тату долго не заживала. Но я время от времени всё равно смотрел, как ты растёшь. Как развиваешься. И вот, — он качает головой, — теперь мы здесь. Ян вдруг стирает с лица улыбку и смотрит внимательно, почти серьёзно. — Спасибо, — говорит он, — за то, что… тогда пришёл. И за то, что сейчас тоже. Уилл слабо улыбается и, впервые за весь вечер, почти перестаёт прятаться за иронией. — Спасибо, что тогда согласился. И… что теперь не сбежал.

***

Просидели на звонке они долго, даже слишком. Время будто размазалось, растеклось по их разговорам, жестам, взглядам, перекидываемым фразам. Оторваться друг от друга казалось невозможным. Ян то и дело наклонял ноутбук, показывая часть своей комнаты: полки с книгами и эскизами, коробку со старыми тату-машинками, случайные детали быта, которые по какой-то причине вызывали у Уилла тёплую улыбку. Где-то на фоне периодически появлялась Нури, зевающая и капризная, но отчаянно пытающаяся попасть в кадр. Один раз она даже ткнулась мордой в камеру, за что получила от Яна нежный смешок и лёгкий упрёк. К сожалению, усталость была сильнее, вечер тянул за собой долгий день. Кокс начинал клевать носом, а каждое зевание становилось всё глубже и опаснее. Он потёр глаза, а потом тяжело вздохнул, откидываясь в кресле. — Пойду уже, наверно, — с неохотой протянул он, устало улыбаясь, — но всё же… следил за мной и был даже не подписан! Он нарочито хмурится, указывая пальцем в экран с наигранным упрёком, словно пытается устыдить Уилла, но в глазах только тёплая усмешка. Эта история с «таинственным наблюдателем» и вовсе перестала быть чем-то серьёзным, теперь она больше напоминала добрую шутку, которая осталась с ними навсегда. — Ладно уж тебе, — Уилл тоже улыбается, чуть смущённо, — у меня вообще-то несколько аккаунтов… надо было как-то следить за вдохновением. — За вдохновением, значит, да?.. — прищуривается Ян, но махает рукой, — всё-всё, прощаю. В этот раз. Он чуть наклоняется ближе к экрану, и перед уходом Уилл успевает разглядеть его настоящую улыбку, немного уставшую, тёплую и очень искреннюю. От неё внутри будто щёлкает тумблер, включая нечто давно забытое. Тихое, светлое. — Отдыхай, Звёздочка, — мягко говорит Уилл.  Голос его дрожит, но это даже не слышно, он всё ещё улыбается. Звонок завершается. Экран тускнеет. Тишина. Янг откидывает голову назад и прикрывает глаза. Его тело, наконец, расслабляется полностью, как будто всё это время он сдерживал дыхание. Он тяжело выдыхает, а потом медленно поворачивает голову к зеркалу и замирает. Собственное отражение смотрит на него будто иначе. Всё то же лицо, всё те же следы прошлого. Но… на фоне вечернего света, всё кажется не таким резким, а более мягким, почти привычным. Если Ян действительно считает его красивым, значит, может, не всё ещё потеряно. Значит, может быть, однажды он сможет взглянуть в это зеркало и не отвести взгляд.