Ослепленные белым светом

Эпилог Одной ночью она не могла уснуть. В темноте она услышала, как ее муж перевернулся и знала, что он также не спит. Это ее любимое время, когда работа закончена, тарелки вымыты и дети спят в кроватях. Иногда ночью она может слышать слабый звук, когда сосед сверху занимается на флейте, но также может слышать его дыхание и оно успокаивает. Ночью она позволяет ее напряжению, ее вине и опасению ускользнуть и просто плавает под покрывалами, чувствуя высокую температуру ее мужа. Ночью, когда нет никаких сомнений, что она сделала правильное решение той ночью в парке, когда она, наконец, вспоминала Малдера и закончила ее первую жизнь. Сон придет, говорит она себе и поворачивается к нему, против его теплой, голой спины. В то время как она часто холодна ночью, он постоянно тепл, его кожа столь же горяча как загар. Он делает низкий звук в горле в контакте, и она улыбается против мускулов его плеча. Сегодня вечером он пахнет как детская пена для ванны и лимоны, которые он резал для жареного цыпленка. Так вот что такое домашнее счастье, мечтательно думает она, когда распространяет поцелуи по его спине. - Об это хорошо, - вздыхает он. В то время как она трется против него как нежный кот, она думает об их свадьбе и клятвах которые они сделали друг другу. Она никогда не верила во что-то так твердо. Она сжимала маленький букет весенней сирени и говорила тихим, но устойчивым голосом. Но ниже ее ясности она хотела плакать с подавляющей сенсацией момента. Позже, когда они были одни дома, она делала это, их соединенные руки, пальцы, носящие одинаковые кольца из белого золота отчаянно держались вместе. В слабом свете от открытых занавесок она наблюдает ее руку, движущуюся по его спине, и как ее кольцо почти говорит в темноте, напоминая ей, что они связаны вместе навечно. Наконец он поворачивается, чтобы посмотреть на нее. - Не можешь спать? Она качает головой. - Я не в настроении. По его лицу распространяется усмешка. - Я тоже. Ночами как сегодня она должна напоминать себе, что он реален, что это не только другой сон, который скоро закончится. Она должна топить себя в нем, чтобы заверить себя. Она занимает время, целуя его, касаясь его тела всюду, чтобы чувствовать структуру его кожи. Она пробует запомнить его форму своими пальцами. Она никогда не хочет забывать снова. Он стонет немного, когда она двигает ее влажные губы вниз его живота и берет его в ее рот. Это реально, говорит она себе, когда он начинает поднимать его тело от кровати с растущим удовольствием. Ты мой и я твоя. Плоть моей плоти. Когда он больше не может этого выдерживать, она перемещается к нему. Он сидит и подпирает спину против спинки кровати. С улыбкой на его лице он протягивает руки, тихо спрашивая ее придти к нему. Это ее любимый способ заниматься с ним любовью, она может управлять темпом – делать это дико и жестко или вяло и сонно. Их различие высоты не имеет значения так много когда он сидит, и он достаточно близко для нее, чтобы целовать и изучать его замечательные глаза. Когда она смотрит в его глаза, то может видеть все… их разделенную историю и будущее. - Скалли, - задыхается он, когда она скатывается с его члена. Она улыбается этому. В каждодневном мире он все еще называет ее Дана, «Дана, сколько молока нам нужно?» или «Я должен сейчас забрать Адама у Сары, Дана» Скалли его частное имя для нее, то, которым он называет ее в кровати. Это их связь к жизни, которую они когда-то жили, жизнь которую они все еще собирают по кусочкам. Она медленно перемещается с ним, напивая в ее горле в счастье быть соединенной с Малдером. Одна из его сильных рук касается ее задницы, а другая груди, делая ее полной и тяжелой. Она наклоняется ближе, чтобы снова наблюдать его глаза. Как она любила бы их ребенка с его серо-зелеными глазами и темными ресницами. Они только начинают обсуждать эту идею, решают, хотят ли они рисковать возможностью неудачи. Но они всегда рисковали, не так ли? Острый крик оставляет ее рот, когда его пальцы находят ее клитор, и он смеется. - Ты разбудишь детей. Она учиться управлять собой ночами, когда один или оба их детей с ними. - Я так… рада, - задыхается она, тяжелее перемещаясь по его длине. Он знает, что она означает. - Я тоже, Скалли. Ее поцелуй только другое обещание, которое она сделала к нему той ночью, когда они умерли вместе. Мы будем вместе в следующей жизни, Малдер. Да, думает она, когда в ее теле расцветает сладкое и теплое удовольствие. О господи, да. Она знает слишком хорошо, что они сделали ужасную вещь, оставляя Джона и Сару. Глаза Джона все еще тихо упрекают ее каждый раз, когда она видит его. И Сара отказывается говорить с ней пока это не крайне необходимо. Они разрушили семьи их детей, которые вероятно не будут помнить, когда их собственные родители были все еще женаты. Да, она знает это. Это часто посещает ее в дневном свете. Но она также знает то, что было чудом найти Малдера снова. Она не верила в судьбу или рок, но это не может быть случай, что они снова нашли свой путь друг к другу. Ночью, когда она вспомнила Малдера, она снова начала верить. Этой ночью она снова начала молиться. Когда она обнимает его за шею, золотой крест свисает к его лицу. Это был его свадебный подарок ей, чтобы напомнить ей о ее вере, ее матери и отце, сестре и братьях, потерянных, но больше не забытых. Ей жаль, что она не имеет что-то равноценного, чтобы дать Малдеру в напоминание о Саманте, но она знает, что он не забыл ее. Он все еще хочет изучить судьбу его сестры. Когда она кончает, дрожа в его руках, это больше чем горячая запрещенная сенсация, которую она чувствовала с ним в гостиничном номере больше года назад. Это удовольствие и безопасность, прошлое, настоящее и будущее в одной волне. Это все. Когда Малдер кончает, он может смеяться в то же самое время, проливаясь в нее с радостным выпуском. Это следующая жизнь и мы вместе, Малдер. Они катятся на бок, ее тело прижимается к его. - Я люблю тебя, - шепчет он. Те слова все еще имеют власть над ней. - И я люблю тебя, - говорит она, отстранившись и касаясь его губ своими пальцами. Она больше не боится ночи или ее снов, но есть еще одна вещь, которую они должны сделать, прежде чем заснут. Закрывая глаза, она говорит: - Расскажи мне историю, Малдер. Это то, что они делают ночью, делятся воспоминаниями. На следующий день она всегда записывает это в один из ее дневников. Красная книга - воспоминания о Джулии и Адаме, так чтобы когда они стали достаточно большими, чтобы задавать вопросы, они могли бы читать и помнить. Черная, которую Малдер дал ей на день рождения только для них двоих, их наиболее частные истории. Он задумывается на мгновение и затем говорит. - У меня есть одна хорошая, Скалли. Она улыбнулась. - Расскажи ее мне. - Было Благодарение в доме твой матери, и я чувствовал себя неудобно, окруженный твоей семьей. Я знал, что ты сказала своей маме о нас, прежде чем я приехал, они были хороши ко мне конечно, даже Билл, но я чувствовал себя не в своей тарелке. Твоя мама продолжала коситься на меня, и я вообразил, как она думала «так ты тот, кто загрязнил мою младшую дочь». Она смеется в подушку. - После обеда ты с мамой села за Bailey's и я должен был смотреть игру с Чарли и Биллом. Когда она была закончена, ты с мамой все еще разговаривала, так что я блуждал вниз чтобы поспать. В доме было так много людей, что мне назначили кровать внизу. - Я почти заснул, когда слышал скрип лестницы. Подняв взгляд, я увидел тебя с этим вредным взглядом на лице. Ты уже расстегивала свою блузку, ты бросила ее на пол и залезла ко мне в кровать. Я мог чувствовать кофе и спиртное в твоем дыхании, когда ты начала целовать мое ухо и шею. Скалли, я хотел тебя так сильно, но я был испуган, что Билл спустится и убьет меня. «Все наверху», - сказал я, но ты продолжила целовать меня и не останавливалась, и я не хотел этого. «Все хорошо», - прошептала ты, - «мы можем быть тихими. Малдер, я знаю, что мы можем быть тихими…»