Непоправимая неисправность

Элайджа наравне с Клаусом инстинктивно следит за состоянием Сальваторе. Ее семья, определенно, уже получила весть о том, что Джейми гостит у первородных вампиров, крайне неприятно сложится ситуация, если жизненная сила покинет ее. Без печали в этом случае тоже едва ли удастся обойтись. Спиртное горячит грудь, но разум не осиливает. Клаусу нравится наблюдать за братом и вслушиваться в равномерное дыхание Сальваторе. Так катастрофически мало в жизни вампиров чего-то светлого, что привязанность Элайджи к смертной уже не кажется чем-то ироничным. Джейми поразительна, надо полагать, если сумела расположить не слишком эмоционального, отчасти холодного Элайджу к своей личности. Ритмичный топот копыт говорит братьям Майклсон о том, что братья Сальваторе не стали откладывать свой приезд на утро. Их ритмичные шаги выдают тревогу. Страха нет. Клаус не видит в глазах Сальваторе даже намека на волнение за собственное благополучие, переживают Деймон и Стефан исключительно за сестру. Последний осторожно касается лба Джейми рукой, после чего бережно проводит ею по ее волосам. Вдох-выдох. Сердце бьется размеренно. — Что случилось? Деймон ограничивается лишь визуальным осмотром сестры. — Ищейка, — отзывается Элайджа в ответ. В глазах Сальваторе загорается шальной огонь злобы. — Уже мертв. Вне всяких сомнений, Деймон и Стефан хотели бы наказать заплутавшего вампира сами, но, их не было рядом, когда должны были быть. — Благодарю, — Деймон учтиво кивает головой. Стефан осторожно проводит пальцем точно по сонной артерии Джейми. — Она… Элайджа кивает. — За ней стоит приглядывать ближайшие сутки. Клаус хранит гробовое молчание, наблюдая за каждым бережным прикосновением брата к сестре. Такое чисто человеческое чувство беспокойства. Трепет в движениях. Тревога в глазах. Давно забытое ощущение испытывать нечто подобное в настолько ярких красках. Могущество братьев Сальваторе незримо, хрупкость Джейми отчего-то очевидна. Такое чисто вампирское рассуждение. Когда смертные кажутся уязвимыми; когда хочется стать щитом от всех бед и невзгод. Деймон аккуратно берет Джейми на руки. Точно фарфоровая. — Спешить нет нужды, — уверяет братьев Сальваторе Элайджа. — Можете дождаться ее пробуждения здесь. — Отец ждет, — отзывается Стефан в ответ. — Нам лучше поторопиться. Элайджа понимающе кивает. — Спасибо. В искренности благодарности Сальваторе не сомневается никто. Стефан усаживается в повозку, после чего Деймон укладывает Джейми ему на колени. Абсолютная безопасность. Безусловное облегчение. Все обошлось. Джузеппе Сальваторе верит в то, что не потерял единственную дочь только тогда, когда она оказывается в объятьях собственной постели. — Что с ней? — Все хорошо, — уверяет отца Деймон. — Ищейка, но все обошлось. Элайджа спас ее. — Теперь она… — Нет, — качает головой Стефан. — Мы присмотрим за ней, ничего не произойдет. Джузеппе лишь кивает. Мир жесток. Наверное, наивно было полагать, что темная сторона жизни никогда не коснется Джейми, учитывая, что бессмертие существует в ее ближайшем окружении. Беречь сложно, порой, невозможно. Сальваторе пьют бурбон в гробовой тишине. На утро Джейми чувствует себя неважно. Деймон поит ее успокаивающим чаем, чтобы большую часть времени она спала. Долгие часы у ее изголовья проводят лишь он и Стефан во избежание искушения судьбы человеческой кровью. — Спи, — внушает Деймон сестре едва слышно, когда действие чая не помогает. Джейми не сопротивляется. Просто не может. Равномерное дыхание действует умиротворяюще. Убаюкивающий покой. Все хорошо. На пятый день после предотвращение неисправимого семейство Сальваторе получает приглашение на бал в поместье Майклсон. — Нам следует почтить их присутствием. Мы обязаны. Деймон поправляет отца лишь мысленно. — Джейми? — уточняет Стефан. — Она в том числе. Отвергать приглашение Майклсон неразумно, отчасти опасно. Кроме того, Сальваторе обязаны Элайдже за спасение младшей из них. Бал состоится. Сальваторе прибудут на него. В полном составе, как гласит пригласительное. Только… почему не отпускает ощущение, что семейство Сальваторе неукоснительно должно явиться в полном составе? Элайджа не мог покуситься на юную душу. Или мог? Джузеппе вздыхает. Возможно ли сохранить дочь незримой и недосягаемой? Возможно ли прятать ее от глаз чужих бесконечно долго? Очевидно, что нет. Его желание оставить Джейми подле себя эгоистично. Его желание лишить ее братьев эгоистично. Рушить ее устоявшийся мир рассказом о вампирах эгоистично. Единственное верное решение дать судьбе вести свою игру. Джузеппе это понимает, но не принимает. Один бал, одно знакомство. Все это вздор. Ничего неисправимого за один вечер не случится. Случиться не должно. — Майклсон устраивают бал, — сообщает за вечерней трапезой Джузеппе дочери. Джейми, кажется, не обращает никого внимания на слова отца. Шедевры кулинарного искусства, по ее мнению, в разы увлекательнее заунывных бесед родственников, поэтому она нередко намеренно теряет нить разговора. — Джейми? — М? — В поместье Майклсон состоится бал… Деймон и Стефан переглядываются. — Я… рада за Майклсон. — Нам следует почтить их присутствием. — Я рада за вас. Деймон и Стефан ухмыляются. Умиротворенность и покой не всегда лучшие друзья их сестры. Кроме того, торжественные мероприятия не самое излюбленное ею времяпрепровождение. Корсет весьма неудобен в ношении, — обычно именно так она объясняет причину своего недолгого присутствия или вовсе отсутствия на балах. — Тебе в том числе. — Вот же засада! — возмущается Джейми, понимая, что танцевального вечера не избежать. По понятным причинам Джузеппе не торопился выводить дочь в свет и никогда не настаивал на своем, когда она не хотела посещать разного рода празднества. Джейми знает, что бессмысленными торжествами ее не тревожат, ее тревожат только тогда, когда это действительно важно. — Будь милой. — Тошнотворно? — Бога ради, дитя! Джейми улыбается. Ее братья снова ухмыляются. Непоправимая неисправность.