За гранью тумана

      Одинокому взору открывается картина, предавая красоты здешнего места. Совсем бесшумно падают осенние листья на сухую почву, деревья будто бы застыли во времени, если не считать едва колышущиеся совсем маленькие веточки. Тишина кругом создает впечатление, что это место абсолютно одиноко, никем необитаемо, даже листва и камни под ногами не издают звука, но вот мелькнул грызун, похожий на белку, а может это и не белка: совсем не видно ничего.       Туман, пропитавший собою все окружение, не дает разглядеть небо, закрывает глубину леса, словно защищает его, не пускает, отторгает чужаков. И лишь небольшой просвет виден на тропе, ведущей неведомо куда.       Девушка, что невесть как сюда попала, осторожно ступает по ней и все старается хоть что-то разглядеть, а туман все так же недоверчив, закрывает дали леса, уступает только вид шиповника, смородины и еще каких-то кустов, что растут у самой тропы.       Миновав, быть может, несколько сотен метров, тропа привела к большому камню, который окружали разные лишайники и мхи, стоящему на небольшой круговой поляне, окруженной вековыми дубами и кленами. Обойдя камень, девушка наткнулась на черную статую, представляющую собой дух в оборванном плаще. У духа не было видно лица — оно скрыто за капюшоном и укрыто тьмой, кисти рук худы почти до самых костей, а на пальцах имеются небольшие когти. Особенно привлекало внимание украшение в виде камня с узорчатыми символами, висевшее на шее статуи с помощью нити.       Засмотревшись на него, девушка не сразу заметила, как выцарапанные символы начали светиться красным сиянием. Статуя начала шевелиться — девушка, испугавшись от неожиданности, отскочила на шаг назад. Каменный дух стал походить на нечто живое, обладающее живой кровью. Он спокойно приподнял свою руку и указал на девушку. — Кто ты, юная душа? — спросил дух, чей голос не имел точного возраста и пола. — Я не знаю. Я просто очутилась здесь и… и все. Как я сюда попала? — медленно сказала девушка, пытаясь вспомнить хоть что-то. — Значит, не помнишь. Это тебе на пользу. Обретая новую жизнь, помнить предыдущую лучше не стоит. Это мешает и тяготит сознание. Однако может случиться и такое, что громоздкий поток былой жизни снизойдет и обрушится на тебя, забирая и топя новую жизнь. — Я даже не помню своего имени, и… — Но помнишь, что оно было. Душа старается забрать те воспоминания, которые помогут освоиться в новой среде. В любом случае, если что-то важное забылось — оно вспомнится или освоится в новой истории. Там, за границей туманного леса, тебя встретят другие души, новые места, новая жизнь. Тебе предстоит самой ответить на все возникшие вопросы, самостоятельно исписать новые страницы своей жизни.       Девушка поняла, что незнакомец больше не намерен отвечать на ее вопросы. Она посмотрела на стоящие впереди дубы, окруженные туманом, рассмотрела кусты, растущие под ним, вновь попыталась найти глазами небо, но столб облаков, спустившихся на землю, до сих пор закрывал его, не оставив ни малейшего просвета. Почва под босыми ногами была безжизненно сухая. Тропа, откуда она пришла, давно исчезла, но зато взору ореховых глаз открылась новая дорога, по всей видимости, ведущая к ее «Новой жизни». Юная душа обернулась на проводника, надеясь получить хоть какой-нибудь совет или разъяснение, но увидела его в облике той статуи, что встретила ее немного ранее.       Амулет погас. «Назад пути все равно нет. А там, если верить словам ожившего камня-духа, ответы на вопросы и новая жизнь. Интересно, сильно ли она отличается от старой, раз уж такая была?»       Уже уверенной походкой она ступила вперед, проходя знакомые деревья, с которых падала листва. Пройдя несколько метров, девушка стала замечать, что туман начал понемногу оседать, еще через несколько метров листва на одних деревьях редела, пока не исчезла совсем, а на других стала обретать темно-зеленые и темно-синие цвета. Туман пропадал впереди, и густо собирался сзади, не давая ни десятка дециметров простора. Он выгонял душу, потому что так надо, а не со зла.        И вот новая картина: темный густой лиственный лес, никогда не видевший солнечного света, небо черно, как сажа, и даже туман, из которого вышла девица, стал серее, а от осенней листвы осталось одно воспоминание. Легкий прохладный и слегка влажный ветер обвил кожу, в шелестящей листве деревьев тихо перекликались птицы, стараясь не нарушить общего спокойствия леса. Их пение, звуки живности в колыхающейся траве, шепот ветра делали темный лес живым. Глаза болезненно щурились, пытаясь привыкнуть к темноте, ноги неуверенно топтались на прохладной земле.       «Статуя сказала, тут есть и другие души. Надо их найти. Только где?»       Пришлось постоять еще некоторое время, проморгаться, протереть глаза, чтобы они стали постепенно привыкать к новому освещению. Туман позади стал еще гуще, напрочь закрывая доступ к обратному пути. Спереди был лес, местами виднелись тропы, петляющие в различных направлениях.       Девушка шла вперед, время от времени оглядываясь и рассматривая окружающую среду. Изредка высокие деревья раскидывали свои ветви широко над головой, переплетались друг с другом, создавая лиственную крышу. Где-то были безлиственные деревья с легким тусклым сиянием в коре, испещренной в каком-то узоре. Кусты носили на себе различные ягоды, в траве холодных оттенков зеленого и синего что-то голосило. С ветви смотрели два ярких глаза, скорее всего какой-то птицы. Во всем этом: деревьях, кустах, траве, цветах, живности было что-то одновременно знакомое и чужое. Места были привычны, хоть и представлялись глазам впервые.       Неясно сколько времени она брела, с тех пор пейзаж не сильно изменился. Ее внутренние часы никак не могли настроиться в этом загадочном месте, делая пару шагов, казалось, будто бы идешь уже несколько суток без остановки, но стоило как-то отвлечься на отголоски мыслей, в голове появлялось ощущение, что после долгого перевала, отдохнувшая, душа шла всего лишь пару секунд.       Вскоре девушка вышла на развилку. Она представляла собой четыре тропы, ведущие в разные стороны. Кроме как уже пожухлой травы на ней совершенно ничего не было. Босые ноги приятно касались слегка влажной почвы и примятой холодной травы. Внезапно, хоть лес и выглядел довольно безобидно, новенькую охватила волна беспокойства: «Мне здесь неуютно, надо выйти на кого-то живого». Девица, присмотревшись внимательно, заметила, что только одна из троп оказалась более-менее протоптана — остальные же успели порасти густой травой, и только ее примятость говорила о том, что по ней ходил кто-то живой. Недолго думая, путница отправилась прямо по ней.       Душа шла, разглядывая свои ноги и периодически оглядываясь, пока не стала слышать какой-то шум, явно отличающийся от тех звуков, которые она слышала ранее. Тропа уже давно лишилась травы, оставив только пустую землю. Глаза до того привыкли к окружению, что девушка ненароком поняла: вокруг светло, как во время сумерек. Постепенно сквозь кусты и ветви деревьев стали виднеться дома. «Кажется это деревня. Наконец-то я пришла!»       Выпорхнув из кустов, девушка приблизилась к деревне, окруженной чуть поредевшим лесом у самой границы с домами и дорогами.       Другие, по всей видимости, души где-то парами, где-то поодиночке, а где-то небольшими компаниями ходили туда-сюда, кто по делам, а кто просто гулял. Девушка растерялась от непривычных звуков. Топот копыт, споры, хохот, разговоры.       Девушка стала аккуратно пробираться ближе. Мимо рысью проскакал всадник на красивом черном жеребце со светлыми пятнами на бедре и остановился, у старенькой постройки, из которой, слышались звуки конского ржания, аккуратно слез с него, коротко поздоровался со стоящим рядом мужчиной и повел животное вовнутрь. Женщина, стоящая за прилавком ларька, находящегося несколько поодаль от девушки, беседовала с молодым парнем, который ей что-то увлекательно рассказывал, беззаботно смотря куда-то то в пустоту, то ей в глаза, словно пытаясь с ней о чем-то договориться.       Душа растеряно оглядывала глазами каждого прохожего, не зная к кому подойти. Наугад решила пойти к мужчине, который кого-то ждал недалеко от ларька. Он был едва выше самой девушки, широкоплеч, мускулист. Его короткие медовые усы слегка подергивались, раздражаясь или соглашаясь от его каких-то мыслей. — Здравствуйте, — аккуратно начала молоденькая душа. Мужчина оценивающе оглядел ее от длинных русых волос до босых пят. — Кто такая? Я тебя тут впервые вижу, — без заинтересованности сказал он. — Я не знаю, кто я. Мне сказали идти сюда, сказали, что… — начала было объяснять душа. — Как не знаешь кто ты? Это еще что за шутки? Разыграть меня удумала?       Девушка не ожидала такого напора вопросов, но, не заметив явного раздражения в голосе мужчины, спокойно ответила: — Да, странная ситуация. Я из туманного леса. Мне статуя сказала, что тут начнется моя новая жизнь, и что тут я найду ответы на все мои вопросы. Вы мне поможете? — Ишь че говорит. Из ту-ман-но-го леса она, — по слогам процедил собеседник. — Ты тут сказки мне свои не рассказывай. А ну говори, откуда ты? — мужчина стал угрожающе подходить ближе, сверкая маленькими серыми глазками. — А не из этих ли ты, зимних? Вынюхивать у нас что-то пришла, да? А ну говори! Чего глаза в пол уперла? Мерзавка.       Он был готов схватить ее за руку, но душа быстро увернулась. Девушка растерянно попятилась назад, впиваясь руками в свое скромное светлое платьице. Она не понимала, почему он так злится на нее. — Зимних? Нет, я же говорю, я пришла из… — Ври-ври мне тут больше! Думала, не узнаю? Я таких как ты… — все больше распылялся мужчина. — Оп, простите, что прерываю ваш увлекательный разговор, но я тут краем уха услышал, ну как краем уха, вся площадь прекрасно услышала. Кто-то говорил о туманном лесе и о зимних? — парень, что стоял у ларька, подошел к ним. — Эта пакость, говорит, что пришла из туманного леса, хотя ты и сам видишь, откуда она! Врет она все, не приходят оттуда. Лгунья, лгунья, лгунья! — задыхаясь, рассказывал мужчина, едва не плюя в девушку. — Пакость? — парень проследил за пальцем мужчины, который тыкал прямо в грудь девушки, оглядел ее, посмотрел за ее спину, повертел головой. — Странно, я не вижу тут никого, кроме этой дамы, — затем, недолго подумав, добавил: «Никогда бы не подумал, что ты себя дрянью считаешь, поработал бы ты над этим, да и души здесь не впервые появляются из тумана». — Так я же о ней тебе и толкую. Погляди: ну дрянь же! — Бенд, ты бы отдохнул, а то скоро женские юбки носить станешь. Уже себя с девушкой путаешь. А ведь вы совсем не близнецы, — как ни в чем не бывало, сказал юноша. — Ты это на что намекаешь? Да ты видимо забыл, с кем говоришь, парниша! — Я говорю с тобой. — Ты говоришь с заслуженным всадником благородного животного. Ты мою кобылу видел? Я один ее оседлал — никто не смог. Ник-то! — Поразительно. Конюх хвалится тем, что ему поддалась одна единственная кобылка.       Бенд не понял истинного посыла парня и лишь продолжил рассказывать о своих «подвигах». — Ладно, мы все поняли, что ты любишь свою ненаглядную, можно даже сказать жену.       Затем, он взял за запястье новенькую и повел ее вперед по улице.       Молодые души прошли уже несколько домов. Зеваки, что топтались, наблюдая за небольшой стычкой, потихоньку рассосались. Девушка вертела головой, осматривая местность.       Жилые дома были сделаны, где из дерева, а где из камня. У некоторых росли небольшие клумбы различных цветов, у других небольшие кустики. Если не брать в расчет Бенда, то жители здесь были весьма дружелюбны: здоровались друг с другом, приветливо кивали ей и ее сопровождающему, все выглядели довольно счастливыми. Все было спокойно. Умиротворяюще.       Засмотревшись на проезжающую мимо повозку, она запнулась. Брюнет, до этого витавший в своих мыслях, задумчиво посмотрел на нее. — Ох, что это я… — пробормотал он себе под нос. — Как я погляжу, ты совсем потерялась, во всех смыслах этого слова, поэтому, позволь присесть вон в той кофейне и ответить на появившиеся вопросы, — он показал рукой на двухэтажный каменный домик с красной черепицей, окна и дверь которого были овиты плющом.       Новенькая кивнула. Ей и правда нужен «проводник» в этом мире. Они вошли в заведение. По периметру зала были расставлены завитушные канделябры, свет от свечей которых создавал полумрак, а на деревянных столиках стояли банки. Внутри них находились причудливого окраса бабочки, чьи крылья завораживающе мерцали, и светлячки. От этого каждый столик имел собственный яркий огонек.       Сейчас в заведении было многодушно, только пару столиков у витрины с едой, где была самая толкотня, были свободны. Несмотря на количество душ, внутри не было много гама, и две молодые души могли спокойно поговорить. — Ты очень красноречиво смотришь мне в глаза, но, боюсь, что я не могу читать по глазам, — сказал юноша спустя некоторое время после того, как они сели за стол.       «Кто я? Очевидно, он не знает. Скорее всего, я должна сама ответить на этот вопрос. Кто он? Этот вопрос не первостепенной важности. Он может представиться сам» — рассуждала девушка. — Ты говорил, что тут уже появлялись души. — Говорил. Что именно тебя интересует? — С какой целью они появляются? Вам не кажется это странным? — Нет. Не кажется.       После череды вопросов, девушка подумала: «Вот неподатливый какой». Она посмотрела на душу. Концы длинных волос завивались, на его ключицах виднелись смуглые пятна, также как и на его запястьях. На нем была черная льняная рубаха. Возле его левого глаза была небольшая родинка. Темно-карие глаза пробирали сознание души насквозь.       «На вопросы толком не отвечает, смотрит, будто пытается для себя что-то выпытать. Или для него это все шутки, игра? Прикинулся помощником, а в итоге просто тратит мое время». «Пх, какой же ты тупой индюк» — подумала девушка и, приняв первую же мысль, встала и сухо бросила: «Огромное спасибо за помощь».       Юноша весело взглянул на девушку. «Я будто бы тебя уже где-то видел. Нет, никуда ты не пойдешь. Только не сейчас» — подумал он. — И куда же ты планируешь податься на ночь глядя? — озорно сверкнул глазами он. — Уж в деревне-то найду куда, — гордо выпрямилась девица. — Ладно, иди, попадешься какому-нибудь разбойнику, помни, что я тебя предупреждал.       Новенькая, уже успевшая дойти до середины зала, подумав, медленно развернулась и вновь подошла к столу. Пристально на него взглянув, она оперлась руками на стол и четко проговорила: «У тебя есть тридцать секунд, чтобы объяснить для чего мне нужно остаться и почему могу доверять тебе».       Сказав это, душа внутренне поморщилась. Ей не понравился такой тон, в ней будто бы поднялась горячая волна негодования. Сидящий молчал. Когда душа отсчитала уже секунд двадцать пять, он заговорил. — Разве с таким обаяшкой как я не приятно провести время, дорогуша? — он поднял руки в сдающемся жесте. — Я не удивлена, — выдохнув, она покачала головой. Юноша вскинул бровь. — Ладно, если без шуток, то я тебя приючу. Я хорошо знаю работников местного приюта для таких душ как ты, — он улыбнулся. — Тебе там помогут.       Брюнет наигранно поклонился в пол и протянул руку. Девушка обреченно вздохнула. «Видимо, это наилучший вариант» — решила она. И они пошли.              Вскоре они оказались на выходе из деревни. Девушка забеспокоилась. — Почему мы уходим из деревни? Разве приют находится не в ней? — Нет. Не находится, — сказал он безмятежно и начал напевать себе под нос какую-то мелодию. — А где тогда? — Явно, что за деревней. — Но там лес, — раздраженно заметила она. — А ты наблюдательная. Теперь иди в тишине, — он продолжил напевать.       Пройдя несколько метров, девушка начала замедляться. — Коль уж надумала бежать, то возьми эту палку, — он поднял крепкую ветку и протянул ее девушке, — раз ты меня боишься, и идем дальше.       Она взяла палку, демонстративно отбросила и поторопила его идти. Темноглазый вяло дернул плечами и продолжил путь. — Хочешь загадку? — и, не дожидаясь ответа, юноша начал. — Какой дар отдал туман, а гусь в конце его потерял?       Душа задумалась. Они уже были в глубине леса. Девушка так и не приблизилась к разгадке. — Я сдаюсь. Какой ответ у загадки? — Правильный. — А если серьезно? — Я сама серьезность. Сама рассуди: разве я не прав? «И не поспоришь» — пронеслась в голове истина. — Может, представишься? — Маньяки не говорят своих имен, но могу назвать прозвище: «Обаяшка», — ярко улыбнувшись и взяв руку девушки в свою, нежно прикоснулся губами к запястью.       Возмутившись, она отпихнула его и пошла дальше по дороге, не оглядываясь. Брюнет, пройдя еще несколько метров за ней, тихо свернул на ближайшем повороте и пошел в своем направлении. «Там ее примут. Обязательно» — подумал он напоследок.       Новенькая не выдержала наступившей тишины. С одной стороны, хорошо, что этот индюк, наконец, заткнулся, иначе, она точно не стала бы его больше терпеть, но с другой стороны, постоянное напевание неизвестных ей мелодий и посвистывание внутренне успокаивали девушку. — Знаешь, почему я с тобой решила идти? — спросила она пустоту сзади и, не дожидаясь ответа, продолжила. — Ты совершенно не похож на кого-то, кто может нанести вред, скорее на местного дурачка. Сначала, может и правда, ты создал вид души серьезной или даже опасной, но потом ты разрушал мои только начинающие появляться мнения о тебе. Да, кстати, хорошо это ты придумал с палкой, больше внушило доверие, — она замолчала.       Никакой реакции не последовало.       «Неужели обиделся?» — подумала душа. «Вот кто-кто, а он последний кто должен обижаться. Я поступила правильно для сложившейся ситуации, какой бы она необычной не была». Девушка хотела было посмотреть на него, но передумала: «Ха, характер свой показывает, наверное, хочет, чтобы на него внимание обратили. Ну уж нет! Обойдется».       Так со своими мыслями она подошла к двухэтажному дому. Посреди густого, темного леса он выглядел величественно и одиноко. Небольшой палисадник зарос разными сорняками и дикими цветами, чей пятнистый окрас раздавался флуоресцентным светом.       Новенькая сразу заприметила для себя невысокие голубые цветочки с синими пятнами, шипастым стеблем и закручивающимися к середине листьями. Этот дом не сильно походил на деревенские здания. Те были построены из крупного серого камня, можно даже сказать булыжника и не полностью или неаккуратно покрашены краской, которая уже осыпалась. Они хоть и были неказисты, их часто могли скрашивать растения, аккуратно растущие около домов или обвивающие их стены, и какая-то необычная краска, светящаяся вечером на каждом доме, создавала атмосферу старого, забытого чувства уюта. В них хотелось заходить и их хозяева, должно быть, были рады гостям. Но этот дом сразу видно был особенным, мелкие одинаковые кирпичики складывались в прочные стены.       На нем не было ни растений, ни краски, тропинка к дому, раньше видимо булыжная, сейчас была в траве. Большие окна со стороны главного входа были темны. Подойдя ближе к строению, слышалась мелодия скрипки. — Это тот приют, о котором ты говорил? — рассматривая строение, спросила душа.       Ответом ей последовала тишина. Раздраженно вздохнув, она повернулась. — Да ладно тебе, хватит… обижаться, — договорила она пустому лесу.       «Вот гад».       Обернувшись к двери, девушка постучала. Мелодия скрипки прервалась. Спустя несколько напряженных мгновений, дверь медленно открылась. За дверным проемом просачивался свет свечей, стоявших в прихожей, из зала едва тянулся свет от люстры.       Перед девушкой стоял парень на голову выше ее самой. Одет он был в белую блузку с длинным рукавом и коричневые брюки. Несколько прядей прямых длинных блондинистых волос свисали с плеч. Лицо сосредоточенное, контур лица огибают языки огней. — С какой целью Вы сюда пришли? — Вы работник этого приюта, верно? Я пришла из туманного леса и меня направили сюда. — Приюта? — его лицо нахмурилось. — Кто Вас сюда послал? — Юноша с длинными черными волосами и родинкой вот тут, — девушка указала под свой глаз.       До этого смотрящий ей в глаза парень отвел взгляд. Он что-то обдумывал. — Это не приют. Всего хорошего, — дверь начала закрываться. — Постойте! Как не приют? — стояла девушка в недоумении. — Где мне ночевать? — повысила она тон, когда дверь почти закрылась.       Проем качнулся, приоткрылся. Глаза посмотрели в ее глаза, бегло оглядели ее всю и оценили темноту позади нее. — Говорите, из туманного леса? Затем душа молча чуть оттолкнула дверь и прошла вглубь дома.       Ошарашенная девушка последовала за ним.