Враги по оружию

Одиннадцать часов.  ОДИННАДЦАТЬ.  Не сомкнув глаз. Отцепившись от подлокотников только один раз — чтобы сходить в туалет, когда стало совсем уже невмоготу.  Я ненавижу тебя, Сэм Вессон.  Я убью тебя, Сэм Вессон.   А после этого я куплю билет на круизный лайнер до Испании, где буду праздновать твою смерть на шезлонге возле бассейна, с бокалом коктейля под нелепым зонтиком.  Дин с трудом разминает затёкшие ноги. Из самолёта уже вышли все пассажиры, и у стюардессы в приклеенной профессиональной улыбке сквозит нетерпение.  Дин тоже умеет улыбаться. Искренней, извиняющейся, смущённой улыбкой.  — Прости, детка, тяжёлый перелёт.  Она слегка оттаивает.  — Конечно. Прошу сюда, сэр.  В здании терминала Международного аэропорта Денвера тоже уже практически никого нет. Всех пассажиров встретили, следующий рейс ещё не скоро.  Дом, милый дом.  Дин обводит взглядом пустой аэропорт и вздрагивает — он уже забыл про эту чудовищную фреску на стене. Первый и последний раз он видел её десять лет назад.  Ещё бы столько же не видеть.  Чего стоит один только фрагмент, где немецкий солдат, из-за странного противогаза похожий одновременно на смерть и на «Ты мою мамочку» из Доктора Кто, с автоматом в одной руке и огромным мечом в другой, убивает этим самым мечом белого голубя, а за его спиной бесконечная вереница плачущих женщин несут к горизонту мёртвых детей. Интересно, под какой наркотой был её создатель, и что курил тот, кто решил, что международный аэропорт — самое место для этого кошмара в нескольких частях…  В общем, из аэропорта Денвера Дин выходит чуть ли не в ещё худшем настроении, чем заходил в аэропорт Цюриха.  Дин оглядывается на здание аэропорта — запомнить, как выглядит то, куда он больше ни ногой. На крыше словно расставило свои вигвамы целое индейское племя. Вигвамы подсвечиваются изнутри и кажутся практически настоящими.  Красиво.  Хорошая попытка, аэропорт, но нет, сюда я больше не вернусь.  Он поворачивает голову и еле удерживается от того, чтобы перекреститься.  Дин — атеист до мозга костей.  Но.  Он, конечно, знал, что, пока он «отдыхал» в Швейцарии, возле аэропорта поставили гигантскую статую синего мустанга, которую местные практически моментально прозвали Блюцифером, но только сейчас, глядя в сияющие кровавым адским пламенем неоновые глаза исполинского жеребца, он понимает, откуда такое прозвище.  Очень хочется сплюнуть, но Дин Смит — приличный человек, поэтому он не будет так делать.  Он покажет Блюциферу фак.  А лучше — два.  И совершенно точно больше сюда не вернётся. Как и следовало ожидать, все «Жёлтые кэбы» — официальное такси Денвера — уже разъехались, разобрав пассажиров.  Дин почти жалеет, что отказался от предложения встретить его.  Почти жалеет.  Потому что не хватало ещё кому-нибудь слишком глазастому — не будем называть имён — увидеть, что кто-то из картеля встречает неизвестного товарища из Цюриха.  Впрочем, через дорогу всё ещё стоят частники. И — тут Дин присвистывает — кажется, судьба решила сменить гнев на милость и облагодетельствовать его сегодня за все его мучения. Среди неплотного ряда машин стоит, сверкая чёрными боками, самая настоящая Шеви Импала, года так примерно 67-го. Спокойно, Дин, от восторга будем прыгать потом, потому что к ней явно направляется последний из запоздавших пассажиров.  Чёрт.  Дин берёт шикарный старт с места, и, несмотря на чемодан, оказывается у задней двери чёрного сокровища первым.  Распахивает дверцу и плюхается на сиденье, оставив чемодан и второго претендента на улице. Тот разочарованно чертыхается, но не настаивает. Водитель, смуглый прыщавый юнец, лет чуть ли не шестнадцати, который до этого, развалившись в водительском кресле, читал какую-то бульварную книжку в мягкой обложке, подхватывается, роняет книжку и чуть не проглатывает чупа-чупс, который торчал у него во рту.  — Porca miseria! Сорри, чувак…  Итальянец. Дин наслушался итальянский акцент в Европе, и даже если бы вдруг не распознал их любимую «Твою мать!», то можно было бы это определить по одному «Сорри» — только они так чётко произносят каждый звук в сдвоенных согласных.  — Всё окей, шеф. Подбросишь до отеля?  Пацан переводит взгляд на чемодан, всё ещё стоящий на улице.  — А, ну и чемодан не помешало бы в багажник поставить.  — Слушай, брат, поставь сам, нет?  Он выдергивает ключи из замка зажигания и протягивает неожиданному пассажиру, одновременно вытаскивая чупа-чупс изо рта так, что у Дина становится тесно в штанах.  Похоже, у него давно не было секса. Надо сегодня же это исправить.  Но ключ от импалы — это ключ от импалы. Конечно же, Дин сам поставит чемодан в багажник, любовно проведя ладонью по чёрным обводам маслкара.  Красавица.  Где ж тебя такую откопали…  Он снова садится в машину, на этот раз захлопнув дверцу.  Пацан-водитель рвёт импалу с места, подпаливая сцепление.  — Porca miseria, — бормочет Дин. Ему физически больно от такого обращения с машиной. — Эй, шеф, а откуда у тебя такая красотка?  — Красотка?.. — парень недоумённо смотрит на пассажирское сиденье рядом, словно ожидая увидеть там ещё одного непрошенного пассажира. — Импала, — поясняет Дин. — А, шеви. От отца досталась. Старьё, видишь, нет?  У Дина практически останавливается сердце от вдруг появившейся безумной надежды.  — Слушай, продай, а? Хорошо заплачу. На новую машину хватит.  — Э, ты чё, серьёзно? Мама Мария, зачем тебе такая развалюха?  — Да вот тоже, воспоминания детства.  — Сколько заплатишь?  — Тридцать штук. На Шеви Тахо хватит.  — Шутишь, нет?!  Пацан недоверчиво поднимает голову, чтобы посмотреть на ненормального пассажира в зеркало заднего вида, и они встречаются в зеркале глазами.  Странно, но Дин не может понять, какого цвета у него глаза.  А ещё он не может понять, почему его это вдруг волнует.  Сегодня же нужно будет заказать в номер какую-нибудь красотку. Живую, не машину. Кажется, у него спермотоксикоз.  Он встряхивает головой, отвлекаясь от зеркала и возвращаясь к теме.  — Вполне серьёзен. Так как?  — Да забирай хоть сейчас!  Они подъезжают к Хилтону, Дин выписывает хозяину чек на имя Паоло Моретти, получает документы на машину (она действительно оказывается 67-го года, и Дин мысленно даёт самому себе хай-файв) и машет рукой вслед пацану, который, пригнувшись, удирает по улице, явно боясь, что ненормальный пассажир одумается и отнимет свой чек.  Знал бы он, что Дин готов заплатить в три раза больше.  Он пересаживается на водительское сиденье и ласково и немного робко проводит ладонями по рулю, словно в первый раз касается любимой женщины.  — Ну, здравствуй, детка. Наконец-то.  Если это ради неё ему пришлось пережить одиннадцатичасовую пытку, то Дин согласен. Два раза согласен.  Так и быть, Сэм Вессон, я тебя больше не ненавижу. Но всё равно убью. Ничего личного, только работа.  Тест-драйв будет завтра. Сегодня ему нужен полноценный секс и полноценный сон в полноценной кровати.  В номере Дин на всякий случай проверяет пацана по базе.  Паоло Моретти, 18 лет, Денвер Ист Хай Скул. Смуглая, прыщавая физиономия смотрит на него с расплывчатого скана водительского удостоверения.  Дину почему-то очень жаль, что, как ни приближай, он не может разглядеть цвет глаз на фотографии.