Враги по оружию

Движение. Харон везёт его через Стикс? Ну, удачи ему. Боль. Кажется, его довезли до ада. Интересно, на каком он круге. Хотя, нет, совсем не интересно. Боль. Идите к чёрту, черти. Дайте сдохнуть спокойно. Ах да, он же уже сдох. Боль. Боль. Боль. Дин. Дин, ты меня слышишь? Дин, возвращайся. Хватит прохлаждаться. Прохлаждаться?! Да он тут огнём горит, в этом аду. Кому он там понадобился? Боль. Боль. Боль. *** Что-то прохладное и влажное касается его лба. Это как живая вода после адского пламени. Он тянется за прикосновением. Во рту оказывается что-то металлическое, роняя на язык капли влаги, и он смыкает губы вокруг этого, высасывая всё, что ему предлагают. *** — Дин. Дин, ты меня слышишь? В голосе сквозит усталость и безнадёжность. Он открывает глаза. Нет адского пламени. Есть… Сэм. Усталый, худой, измученный, но вполне себе живой, и даже уже не похожий на тот скелет, который был в подвале Дина. — Хей, — откашлявшись, говорит Дин. — Хей, — с подозрительно покрасневшими глазами отвечает Сэм. — Где я? — В моём загородном доме. Он улыбается. — Вообще-то, это просто хижина в лесу, так что не надейся на комфортные каталки и цепи. — Переживу как-нибудь. — Точно. Переживёшь. — Как ты меня нашёл? — По передатчику. Он в последний раз приходил в движение в отводе коллектора в канализации. Так что либо это был ты, либо ты смыл в канализацию колёса импалы. Дину смешно, но смеяться очень больно, поэтому он просто порциями выдыхает воздух. Если бы он тогда не подкинул «винт» в ладони… — Спасибо за отличный подарок. — Всегда пожалуйста. Он улыбается. По-настоящему. Не той улыбкой, которую хотелось вбить ему в зубы. Той, которую Дин видел всего раз, сквозь оптику снайперки. Той, которая перевернула его жизнь. *** — И что теперь? — Как насчёт программы защиты свидетелей? На первое время мы тебя спрячем от картеля, а потом мы его всё же дожмём. Особенно, с твоей помощью. — И кто же мне, интересно, предоставит программу защиты свидетелей? Ты знаешь, сколько за мной трупов? — За тобой труп «папы» картеля. Два сданных начальника службы безопасности. Пусть и без твоего ведома, а благодаря передатчику, но тем не менее. Несколько сданных мелких служащих — да, чтобы поймать меня, но, опять же, тем не менее. И главное — спасённые жизни двух офицеров полиции. И одной семьи офицера. И насколько я знаю, ты убирал только конкурентов. Я оказался первым законником, которого тебе заказали. — И я сломал об тебя зубы. — Твои зубы выглядят прекрасно, Дин. *** — Сэм. — М? — А почему ты всё ещё здесь? — Присматриваю за тобой. А где мне быть? — В гуще событий. В Денвере, наверное, сейчас полный венецианский карнавал. — Скорее, Ватиканские выборы. Твои залегли на дно. Кажется, выбирают нового «папу». И пока не появится белый дым, можно сидеть спокойно. — Только сидеть? — У тебя есть предложения? У Дина есть предложения. Но их он озвучивать не будет. — Как насчёт выпить? Сэм приносит бутылку виски, два стакана, поджаренные тосты и нарезанный сыр и садится на продавленный диван рядом с Дином, передаёт ему наполненный стакан. — За человека, который сделал правильный выбор? — Сэм, я предал семью. Я не хочу за это пить. Я выпью за человека, перед которым выбор не стоит никогда. Который в любой ситуации просто делает то, что правильно. Вессон неожиданно краснеет так, что полыхают даже кончики ушей. Дин изумлённо смотрит на него и понимает, что пропал окончательно. И это он ещё даже не выпил. Они салютуют друг другу бокалами. Опустевший бокал мешается в руках, и Дин просто ставит его рядом с собой на постель, а потом завороженно тянется к лицу Сэма и заправляет прядь волос ему за ухо. Тот замирает. Дин убирает руку. — Сэм. Он не узнаёт свой голос. — Ты когда-нибудь сможешь меня простить? Вессон неожиданно отмирает и улыбается кривоватой улыбкой. — Дин, я полез за тобой в канализацию. Поверь, это похуже пыток. И даже пары минут присутствия во мне посторонних предметов. — Пары минут?! — неожиданно для себя возмущается Дин. — Всё хорошо, агент Смит. Работа нервная, так бывает. — Да?! Давай тогда посмотрим, сколько продержишься ты? Дин от ужаса чуть не закрывает глаза, чтобы не смотреть на выражение лица Сэма. Идиот. Надо же было такое ляпнуть. Сейчас Вессон просто встанет и уйдёт. Боже, какой же он идиот… А потом он думает, что он глухой идиот или галлюционирующий идиот, потому что вдруг слышит то, чего он никак не мог услышать: — А давай. Но если хоть пальцем тронешь мою задницу, ты покойник. Не глухой и не галлюционирующий. Просто самый счастливый идиот на свете. А потом они спорят, кто же всё-таки продержался дольше. Не приходят ни к какому выводу и решают повторить эксперимент с одинаковыми стартовыми условиями. Правда, в процессе Дин засыпает — он всё ещё очень слаб — и не знает, чем там дело закончилось. А Сэм наутро только загадочно улыбается. *** На следующий день Вессону звонят, и после этого звонка он пару часов ходит задумчивый. Дин ловит его за руку и тянет к себе, когда тот в очередной раз проходит мимо дивана. Вессон послушно плюхается рядом. — Что случилось? Сэм закусывает щёку изнутри, прежде чем ответить: — Небольшая проблема с программой защиты свидетелей. У них там сейчас есть место только для семейной пары. Одинокого взрослого мужика пока что пристроить некуда. Дин откидывается на подушки. — Ну, я не особо и надеялся. — Дин… — Что? — Для семейной пары. — И?.. — И. Они смотрят друг на друга. Сэм — всё более разочарованно, Дин — всё более недоумевающе. Сэм сдаётся: — Ладно, забыли. Может, ещё что-нибудь придумаем. Но остаток дня ходит мрачный. Дин теряется в догадках. И только вечером, когда Сэм, задумавшись, привычно располагается на кресле, хотя Дин уже оставил ему половину дивана и целую подушку — сам он не очень любит подушки — до него доходит. Семейная пара. БЛЯДЬ. Он поднимается и, хромая, идёт к холодильнику. Там точно должно ещё быть пиво. Так и есть. Он вскрывает банку и отрывает от неё кольцо. Пиздец. Не могу поверить, что я это делаю. Дин идёт к креслу Сэма и тяжело — с ноги только пару дней назад сняли гипс — опускается на колени. Он второй раз в жизни встаёт перед кем-то на колени. И оба раза это один и тот же человек. Сэм поднимает брови и открывает рот, чтобы задать вопрос, но Дин предупреждающе выставляет вперёд ладонь: — Молчи. Ради всего святого, молчи. Сэм закрывает рот. Дин вздыхает, собираясь с мыслями. — Я никогда раньше не влюблялся. Я не монах-отшельник, у меня было много… — он неопределённо машет в воздухе рукой, — ну, в общем, всего было много. Но влюбился я в первый раз пару месяцев назад, в аэропорту Цюриха. Когда читал о выведенных из строя новобранцах, которые забыли технику безопасности. Сэм поджимает губы, чтобы не рассмеяться, и, слава всем береттам в мире, не смеётся. — Второй раз я влюбился возле аэропорта Денвера, в прыщавого мальчишку-итальянца с глазами непонятного цвета. В третий раз — в высокого широкоплечего красавца, который ослепил меня улыбкой прямо сквозь оптический прицел. Сэм уже не улыбается, смотрит с непонятным выражением. — В четвёртый — в копа, который обвёл меня вокруг пальца пять раз подряд. Потом — в самого храброго пленника в мире. И снова, и снова, и снова. Я влюблялся почти каждый день, и каждый раз в другого человека. И каждый раз это оказывался ты. Он поднимает руку с зажатым между пальцами кольцом от пивной банки. — Я люблю тебя, Сэмюэль Вессон. Люблю целиком и полностью. Я прекрасно понимаю, что я тебя не достоин, и никогда в жизни не буду достоин, но я обязан спросить. Ты женишься на мне? Сэм переводит ошарашенный взгляд с лица Дина на зажатое в его пальцах кольцо и, наконец, отвечает: — Ух ты. Долго речь готовил? — Пошёл ты. Дин пытается подняться, но сломанная нога подламывается и он снова оказывается на коленях. Сэм наклоняется, вынимает у него из пальцев кольцо и надевает себе на мизинец. Оно налезает только до первой косточки. Дин прекращает попытки подняться, завороженно глядя на эти манипуляции. Сэм встаёт с кресла и легко поднимает Дина на руки — они сейчас оба весят намного меньше обычного. — Пошли, невеста. Конечно, я на тебе женюсь. Кому-то же нужно за тобой присматривать, а то ты всё норовишь влюбиться в первых встречных прыщавых итальянцев. — Отвали. — Обойдёшься. Теперь ты мой пленник. *** — Как насчёт — Винчестеры? — Я надеюсь, это ты сейчас про оружие? — Даже не надейся. Я про нашу общую фамилию для программы защиты свидетелей. Раз уж мы Смит и Вессон. Что скажешь, муженёк? Дин вытягивает губы трубочкой и тянется к Сэму. Тот отмахивается: — Придурок. — Сучка, — не остаётся в долгу Дин. — Вот и познакомились. Они смеются. Винчестеры. Что-то в этом есть.