Колдун

Вилл в трусах валялась на кровати и думала над увиденным. На Меридиане тепло и солнечно, а в Хетелфилде сухо, пыльно, жарко. Мэр любит парады и не любит включать фонтаны, чтобы можно было хоть лицо обмыть. Князь Фобос строит общественные термы! Она вчера ходила туда. И никто не обратил внимания на её странное белье на её слабом теле. Ян Лин говорила, что Меридиан мрачный мир, который обрадует лишь фаната Лавкрафта. Но небеса тут и впрямь были затянуты тучами. И мир встретил её не алебардами и мушкетами, а винтовками и насосами. Фобос, судя по всему, ярый последователь жанра магический стимпанк и колдовской гений. Маленький резерв? Не беда, переделаю замок в реактор магий. Армия обжирает народ? Заменю её на автоматонов с подшивками в суставах. Огромные мушкеты, которые они с легкостью таскают, даже лурдену не поднять. Небо над Меридианом действительно затянуто тучами, потому что князю нужен металл и призванные в тела автоматонов огненные духи добывают его беспрерывно. Кажется, его ум неисчерпаем, а инженерное дело не знает преград. Тарани настолько очарована ими, что без вопросов согласна остаться. Достаточно взглянуть на ее зализанную прическу с хохолком на затылке, вполне соответствующую новому стилю мира, и Вилл понимает её. Князь создал магократическое общество, в котором магию в принципе могут в той или иной степени применять все. Даже те, кому нужно меньше механики, станут выше. Но голодных и холодных не будет точно. А Земляне линчевали бедолаг физиков, требуя признать, кто из них создал окаянный чародейский кристалл? Разрушались заводы и без производимых ими удобрений начинался голод. Грамотность была объявлена признаком слабости перед темными силами колдовства. Она сама проводила гадания так, что обвинить Фобоса в подтасовке вряд ли возможно… На Меридиане солнечный свет становился источником нескольких урожаев в сезон, преломлённый отделкой на башнях княжеского замка. На Земле люди точили пока ещё кое-как кованные мечи, чтобы линчевать чародеев, которых истребляли ещё их предки. Когда Корнелия заявилась в платье с корсетом и туго завитым хвостом, заколотым шестерней, стало ясно, что и она готова закопать американский паспорт. — Девочки, а может мы действительно ошиблись в Фобосе? — спросила, наконец, Вилл. — Его мир может и не рай, но только из-за легочных болезней и политической неудовлетворенности! А «дома» нас ждут прелести многочисленных теократий, последователи которых линчуют нас, зато кем нас сделал Кондракар! — Ну вообще не сделал! — глаза Тарани вспыхивают красным. Мулатка сосредотачивается и выдыхает огонь тонкой струйкой, поджигая газовый рожок. — Я здесь только благодаря книгам из княжеской библиотеки научилась играться с давлением воздуха, чтобы управлять формой огня. Если бы мы встретились с ним такие какими были… Ну, от нас мокрого места бы не осталось, будем откровенны. — Мне претит мысль становиться предательницей! — вздыхает Вилл. — А мне претит, что мы послушались старухи, которая готова послать свою внучку на смерть! — вздыхает Корнелия. — Хай Лин, наверное, единственная, кто будет против того, чтобы сменить правителя! Но тут китаянка влетела в зал: — Девочки, алхимики князя научились создавать из копоти краску! Меня приглашают расписать здание новой библиотеки! Если будете возвращаться домой, скажите Бабуле, что я нашла работу с проживанием!