Call Me

Щёлканье клавиш и кликанье мышек сливаются в единый белый шум, в который временами вплетаются вздохи и хруст пальцев. Набор звуков, который в офисе считается мирной тишиной. Перебираются бумаги, пару раз щёлкает степлер, на стол опускаются чашки, скрипят стулья. Пахнет горячей бумагой из принтера и буквально въевшимся в белые пятнистые стены кофе. За окном под васильковым небом сверкают стеклянные катакомбы бурлящего Сеула. Дверь кухни распахивается, по тёмно-синему ковровому покрытию с силой топают начищенные до блеска ботинки. В воздух просачиваются нотки застоявшегося масла со стен микроволновки. - Какая мразь опять оставила грязный нож на доске? – Джисон стоит перед вытянутым овальным столом, разделённым матовыми перегородками на восемь рабочих мест, и трясёт ножом с белыми разводами. - Ну я и что? – Чанбин поднимает голову от ноутбука, окидывая его безразличным взглядом. - Сколько раз повторять, что надо убирать срач за собой? Уже и стикеры повесили, и на холодильнике висит огромная напоминалка для особо одарённых. Ты читать разучился? - Я ещё не доел, - Чанбин показательно откусывает от бейгла со сливочным сыром; крошки падают на стол. - Какая разница? Ты тут вообще-то не один, после тебя тоже людям нож нужен или, по-твоему, все будут ждать, пока твоё величество соизволит дожрать? - Кому надо, так пусть моет, меня это какой стороной ебёт? Делать мне нечего, кроме как сто раз нож намыливать. - А всем делать нечего, кроме как после тебя ножи мыть, да? - Пизда. - Ещё раз так сделаешь и я почищу его твоим галстуком, - Джисон предупреждающе взмахивает ножом в его сторону. – И хватит жрать на рабочем месте, свинья. - Хватит мандеть, задрал уже. Иди работай, стоишь воздух переводишь. - Завалитесь оба, а, я тут тарифы рассчитываю, - гаркает Сынмин, не отрываясь от экрана и напряжённо щурясь. - Иди в переговорную, раз такой чувствительный, - хмыкает Чанбин, стряхивая крошки с распечатанной таблицы. - Я не собираюсь перетаскивать всё своё дерьмо из-за вас. - Твои проблемы. Губы Хёнджина искривляются в усмешке. Он тихо выдыхает себе под нос, покачивая головой, и возвращается к ответу на письмо с запросом о международной доставке. Он устроился в эту канцелярскую фирму полтора месяца назад, но уже чувствует себя так, как будто проработал не меньше двух лет. Обычно на привыкание к новой обстановке требуется время, нужно подстроиться под существующие ритмы, понять, кто есть в окружении, и попытаться удержаться с ними на одной волне. Однако он в первый же день наблюдал за тем, как Чонин с Феликсом пытались определить, кто съест последний черничный маффин на кухне, подкидывая ластик на манер монетки, и очень быстро понял, что формальности здесь не соблюдает никто. Он как будто попал в лагерь для трудных подростков и ему, человеку, не любящему официоз, это сразу же понравилось. Он на своём месте. Не очень длинные ногти активно цокают по клавишам, то набирая, то стирая предложение. Хёнджин трёт нижнюю губу костяшкой указательного пальца, пытаясь решить, как лучше ответить. Покупатель спрашивает, включена ли стоимость доставки в цену товаров, когда на сайте буквально есть отдельная вкладка с темой доставки, да и в разделе оплаты имеется калькулятор для расчёта международного тарифа. Очень хочется подчеркнуть то, что было бы неплохо перестать долбиться в глаза и научиться читать информацию вместо того, чтобы задавать вопросы, ответы на которые и без того уже есть. При этом очень не хочется потом расхлёбывать кашу с претензиями, особенно если они из переписки превратятся в негативный отзыв, потому что с этим придётся идти на ковёр к Кристоферу – их начальнику. Скрепя сердце, Хёнджин вынуждает себя вежливо объяснить, что плата за доставку рассчитывается отдельно, но при этом показательно вставляет ссылки на нужные разделы сайта, надеясь, что это всё-таки заставит некоего Ким Чунмёна почувствовать себя идиотом. Смачно треснув по кнопке отправки, Хёнджин отпивает из стакана клубничный латте, пожёвывая кусочек ягоды, убирает медовую прядь за ухо и открывает твиттер, чтобы проверить хэштэги их фирмы. Шоколадная дверь кабинета открывается. Входит чуть хмурящийся Минхо в графитовой рубашке. Он останавливается у своего места, но не садится, а ставит кожаный рюкзак на стул и достаёт оттуда небольшую тетрадь, обложка которой была отделана под минималистическое тёмно-синее море. Страницы пролистываются. - Мы плотность какую заказывали? - Ты про летние скетчи? – уточняет Чанбин, поднимая голову и смотря на предмет в его руках. – О, ты за пробниками сходил. Обложки или страниц? - Страниц. - По стандарту восемьдесят. - Почему тогда эта хрень такая рыхлая, как будто здесь максимум пятьдесят? - Да быть не может, - Чанбин встаёт, отодвигая стул, который отъезжает назад и ударяется о стену, после чего щупает протянутую тетрадь. – Что за ссанина? - Вот именно. Она и просвечивает, наверно, как паскуда, - Минхо берёт со стола ручку и расписывается. – Ну точно, всё с другой стороны видно. Это, блин, не скетч, а крафт. - Я точно восемьдесят ставил, я же не конченный. Хёнджин, проверь заказ. - Это кто? Фулпринт? - Да, вся макулатура через них. - Сейчас, - Хёнджин открывает почту и вбивает название в поисковик. – Так… Товарник, приёмка, прайс… нашёл. Да-да, тут восемьдесят. - Вот мудилы, - с чувством выплёвывает Минхо, швыряя тетрадь обратно в рюкзак. – Как можно так обосраться? - У них там вроде ротация и народ новый приплыл, - подаёт голос Сынмин. - Да хоть король Седжон в бикини, надо же глазами заказ смотреть, а не очком, - Чанбин устало выдыхает и поворачивается к Хёнджину. – Напиши им, чтобы говна пожрали и всё переделали, у нас партия должна завтра в печать пойти. - Сначала про говно или про партию? – Хёнджин издаёт смешок, конечно, собираясь написать всё по стандартам вежливой деловой переписки. - Про говно, это важнее. - Понял. - А остальное нормально всё? - Да, пойдёт, - Минхо достаёт несколько блокнотов и стопку стикеров для заметок. – Только скетч по пизде пошёл. - Дай блокноты, - Джисон, который всё это время сидел и слушал бучу с кухни, выходит, на ходу заталкивая за щёку сэндвич с индейкой. – Ну вот, а Чонин бубнил, что цвет надписи будет слишком выделяться. Мамкин дизайнер хренов. - Он задрал вечно по самому безопасному пути идти, - Минхо закатывает глаза. – Он как пришёл, так и делает всё в бело-какой-нибудь там гамме. Розовый пенал с белой надписью, белая тетрадь с чёрной надписью, фиолетовая ручка с белым орнаментом. Всё по одному. - Да он и одевается так же, - насмешливо фыркает Хёнджин, помахивая карандашом. – Одна белая рубашка на все случаи жизни и три кардигана. - А прикиньте его в какую-нибудь красную кожу вырядить, - хрюкает Чанбин. – Как будто он на БДСМ-тусу собирается. - Он же тощий, как вешалка, на нём всё висеть будет. - Ну да, это же не Чанбин, у которого пуговица на титьках с одной только божьей помощью держится, - усмехается Минхо. - Это всё равно лучше, чем быть Джисоном, у которого шея сразу в руки стекает. - Эй, я вообще-то нифигово так подкачался, - Джисон тут же выпрямляется, расставляя плечи. – У меня пять сантиметров в плечах наросло. - Больше нигде не наросло? - Дай-ка, - Минхо с интересом щупает чужие плечи. – Ого, реально что-то есть. - Говорят, что на них удобно ноги закидывать, - Джисон играет бровями, ухмыляясь ему. - Я тебе сейчас твои же ноги на них и закину. - Вы заткнётесь когда-нибудь или нет? – Сынмин не выдерживает и снимает очки, прожигая их всех взглядом. – Хотите побазарить – идите в переговорную, мы тут вообще-то работаем. - Мы – это кто? Ты и твоё занудство? – Чанбин покачивается на стуле. - Те, кто не хочет опять сидеть до ночи из-за просранных дедлайнов. - Тяжело, наверное, быть в теле тридцатилетнего, когда морально тебе шестьдесят, - Минхо щерится, сбагривает всё в угол своего стола, чуть не снося перегородку, и садится писать отчёт. Сынмин обиженно косится на него, но получив долгожданную тишину, протирает стёкла очков специальной тряпкой, убирает её в карман, надевает очки обратно и возвращается к ноутбуку. В офисе вновь начинает играть стандартная клавиатурная мелодия, катится по столу ручка, перебирается папка с документами. Хёнджин дописывает письмо с претензией для печатной компании и отправляет его, жалея, что пришлось зацензурить часть с пожеланием пожрать говна, она ему очень понравилась. В день, когда нормы деловой переписки расширят до возможности вставлять открытую ругань, он будет самым счастливым человеком. Сделав пару глотков из полупустого стакана, Хёнджин открывает теперь уже фейсбук и мимоходом поглядывает на Чанбина, сосредоточенно корпящего над расчётами для пополнения запасов на складе. Вспоминается фраза Минхо про его рубашку. Пуговица и правда всеми силами удерживает два куска пастельно-голубого хлопка. Чанбин не был перекаченным, но его грудная клетка внушала как минимум уважение. Как максимум – желание своими руками убедиться, насколько она мощная. Из научных соображений. - Говноеды ответили. Говорят, что стажёр накосячил, но из-за этого у них нет достаточного количества бумаги на восемьдесят, так что скетчи будут готовы только через два дня. - Совсем ёбу дали? – Чанбин выпрямляется от возмущения. – У нас послезавтра уже развоз по магазам. - Надо позвонить и вставить им, - советует Минхо. – Скажи, что это их косяк и нас их проблемы не касаются. Пусть либо жопу рвут, либо выплачивают неустойки. - Да, напиши им, что мы ждать не собираемся. - Толку писать? Надо сразу позвонить и дать понять, что мы тут не пальцем в жопе ковыряемся, у нас свой бизнес и сроки. На них же пока не наорёшь, не поймут. Тем более, звонок от тебя, как от заказчика, а не оператора из поддержки. - Ну… - Чанбин сбавляет тон, растягивая гласную, и беспечно пожимает плечами. – Да, окей, позвоню. Он откатывается на скрипнувшем кресле, берёт со стола телефон и выходит из офиса. Пару секунд кресло вертится, пока не ударяется подлокотником о стену и не замирает. На кухне слышится цоканье металла, а затем короткий удар – что-то слетело с сушилки. Джисон тяжело вздыхает и уже приподнимается, собираясь сходить проверить, после чего отмахивается и продолжает работать. Потом уберёт. Ответив ещё на пару писем, Хёнджин встаёт, потягивается, разминая спину, и толкает шоколадную дверь, выходя в коридор. Ковролин мягко проминается под подошвами ботинок, пахнет грушевыми ароматизаторами. У окна стоит тёмно-синий угловой диван, перед которым находится низкий столик со стопкой бумаг, пропечатанных логотипом их фирмы, маленькой этажеркой для канцелярии и круглой чашей с конфетами. По правую сторону находятся четыре двери: переговорная, конференц-зал, склад и уборная. Справив нужду и умывшись, Хёнджин выходит в общий коридор с лифтом – их офис находится на восьмом этаже. Проигнорировав лифт, он сворачивает налево и поднимается два этажа по лестнице. Шаги гулко отдаются от наштукатуренных белых стен. Железная дверь поддаётся с лёгкой заминкой и лоб обдаёт порывом ветра, подкидывающего вверх медовые волосы. - Что сказали? Он подходит к Чанбину, стоящему у перил крыши, на ходу доставая из кармана пачку сигарет. Тот смотрит на телефон в своих руках. - Я ещё не звонил. - А чего так? - Просто. Отдыхаю. - Наваляй им и отдыхай, а то свалят на свои перерывы и потом будут бубнить, что, мол, мы поздно сказали, они не успели, - Хёнджин закусывает сигарету и щёлкает зажигалкой. - Да щас, никуда они не денутся. Выпустив струйку дыма, улетающую в сторону стеклянных катакомб, Хёнджин разглядывает своего коллегу, чувствуя, что что-то не так. Плечи напряжены, губы плотно сжаты. В железном ведёрке лежит три окурка от синих Мальборо, которые всегда курит Чанбин. Пальцы постукивают по экрану телефона. - Ты звонить боишься, что ли? От этих слов Чанбин вдруг выпрямляется, смотря куда-то на крошечный кусок реки Хан, поблескивающей между двух толстых высоток, сверху донизу заполненных торговыми фирмами. Правая рука трёт основание шеи. - Не люблю разбирательства эти все просто. - Ты? Не любишь разбирательства? – Хёнджин едва не давится дымом. – Тебе только дай повод кому-нибудь навешать. - Ну, со своими-то да, а это… левые. Чанбин, который всегда говорит чётко и достаточно резко, неожиданно бубнит, явно виляя между слов, и старается делать вид, что разговор его совершенно не касается. Тем самым только усиливая подозрения. Хёнджин затягивается, на пару мгновений удерживает никотиновое облако и затем выдыхает сквозь зубы. Видеть обычно уверенного и непоколебимого Чанбина в таком смятении очень странно. - Реально звонить боишься? Я не осуждаю, если что, просто это неожиданно. Ты же, ну… борзый сам по себе. - Борзый, - Чанбин посмеивается, чуть вскидывая голову. – Мудак, говори уж прямо. - Нет, мудак – это не то, - Хёнджин потирает нос. – Не мямля. Я сначала даже чутка ссыковал, но потом понял, что ты в шутку быкуешь и сам по себе очень отходчивый. И помогал ты мне много, когда я вопросы тупые задавал. - Поначалу всегда тупые вопросы задаёшь, я тоже сюда пришёл вообще без опыта со всей этой макулатурой. Наслушался столько комплиментов от Минхо, что чуть не уволился, он же вообще базар не фильтрует. - Представляю, - хмыкает Хёнджин. – Я как-то спросил у него, меняем ли мы бесплатно штампы с треснувшей печаткой, так он спросил, срастят ли мне руку, если он мне её сломает. - Не удивлен. - Так в итоге? Вместо ответа Чанбин вздыхает и переступает с ноги на ногу. Пальцы барабанят по перилам. Из-за обеденного солнца, подсвечивающего его глаза сбоку, они кажутся карамельными. Хёнджин мимоходом думает, что впервые видит такой цвет, особенно сильно контрастирующий с его угольными волосами, расходящимися в четвертном проборе. - Я не знаю, почему так, но у меня всегда прям все органы в один мерзкий комок сжимаются, когда надо кому-то звонить. Руки леденеют и чуть ли не трясутся, я миллион раз прокручиваю, что надо сказать, и всё равно начинаю запинаться, как придурок последний. Из-за этого ещё сильнее теряюсь и вообще соображать перестаю. - Да ладно, это же незнакомые люди. Они через пять минут про тебя забудут. - Да я башкой-то понимаю это, но легче не становится. Я сам не знаю, чего боюсь. Если мне надо что-то заказать и там нет заявки через сайт или мессенджер, то я, блин, там ничего не заказываю. Я сюда-то пришёл напрямую, лишь бы не звонить. - Тебе, наоборот, надо больше звонить, чтобы привыкнуть. - Я откинусь раньше, чем привыкну, - кисло усмехается Чанбин. – Единственный человек, которому я не стремаюсь звонить, это моя мама. - А друзья? - Ну, меня не колошматит так сильно, но приятного мало. - Так всё настолько плохо, - приподнимает брови Хёнджин, затягиваясь в последний раз и туша бычок о железную стенку ведра. - Ага, весело живу. - Остальные знают? - Думаешь, эти гиены дали бы мне жить спокойно после такого? - Ну да, точно, - смешок. – Дай. - Что? – Чанбин недоумённо смотрит на протянутую руку. - Дай телефон, позвоню. - Реально? – карамельные глаза удивлённо распахиваются. - Кто-то же должен позвонить. - И тебе не стрёмно? - Я буквально работаю в поддержке, общение с людьми – это моя работа. - Им надо прям навалять. - Прям наваляю, не переживай. Чанбин всё с тем же сомнением открывает нужный контакт на телефоне и протягивает его Хёнджину. Пусть даже ему самому больше не нужно звонить, он всё равно нервно закуривает уже четвёртую сигарету, топчась рядом с коллегой. Его глаза не перестают напряжённо следить за тем, как Хёнджин на протяжении нескольких минут вскидывает руки, споря с человеком по ту сторону линии и несколько раз повторяя, что косяк был совершён со стороны печатной компании, а значит, то, как именно они должны исправить проблему и не создать ещё больших, его не касается. Медовая прядь подкидывается ветром и загибается, падая на другую сторону пробора. Внизу мимо здания ходят занятые люди, похожие на торопливых тараканов с бейджиками на шее. Орёт сирена несущейся по дороге скорой. - Тогда мы ждём поставку не позднее пяти и не забудьте: восемьдесят, - с нажимом подчёркивает Хёнджин, после чего, наконец, опускает руку и трёт покрасневшее ухо. – Ну и душнилы, я херею. - Согласились? - Естественно, я бы с них не слез. Втирали мне про то, что за бумагой ехать надо, народ занят. Нехер было в глаза долбиться, - он отдаёт нагревшийся телефон. - Офигенно, - Чанбин какое-то время молчит, после чего смотрит на него едва ли не с восхищением. – Спасибо тебе от души. Это было круто. - Ой, да ладно, - Хёнджин отмахивается, при этом гордо приподнимая уголок губ. – Всего-то покапал им на мозги. - В моих глазах это реально прям геройский поступок, - Чанбин вдруг берёт его за руку и крепко сжимает её. – С меня причитается, проси, если что-то надо будет. - Я же не за награду это делаю, это наша общая проблема. Но я запомню. Телефонные звонки никогда не казались Хёнджину чем-то особенным, поэтому он даже не задумывался, что у кого-то они могут вызывать проблемы. Наоборот, тот факт, что он звонит человеку, которого никогда не видел и скорее всего не увидит, в какой-то степени сбрасывал все ограничения, ведь какая разница, что о тебе подумает какой-то там Ким Минсу из Похана? Однако он не может отрицать, что чувствовать себя в чьих-то глазах героем, было крайне приятно. Особенно если учесть, что этот кто-то - крепкий Чанбин, который всегда казался ему эталоном непробиваемой уверенности и непоколебимости. Он с первых дней помогал ему со всякими непонятными моментами и давал мелкие поручения, чтобы приобщить к работе и научить тому, что знает сам, поэтому Хёнджин уже привык сам полагаться на него. Пошедшая в обратную сторону динамика показалась ему такой занимательной, что он продолжал думать об этом весь рабочий день и по дороге домой. По запотевшему зеркалу ванной комнаты стекают капли. Горячий воздух выходит в гостиную квартиры-студии, заполняя её сладким запахом персикового геля для душа. Хёнджин переступает порог, подтягивая резинку домашних штанов, вытирает ноги о пушистый коврик и босыми ступнями шлёпает по буковому паркету. В высокий прозрачный стакан летят кубики льда, по которым растекается магазинный американо из пластикового пакета. Долив сверху бананового молока и размешав напиток металлической палочкой, Хёнджин делает глоток, удовлетворённо кивает и проходит к дивану. Стакан опускается на кофейный столик, а сам он с усталым вздохом плюхается на подушки. Пальцы стягивают полотенце с головы, треплют мокрые медовые волосы и затем быстро трут их полотенцем, собирая излишнюю влагу. Когда с кончиков перестают стекать капли, он отпивает из стакана, с наслаждением причмокивая губами, и какое-то время просто сидит, переводя дух. За окном матово-фиолетовая темнота, мерцающая городскими огоньками вдали. С улицы доносится чей-то гулкий смех и писк закрывшейся автомобильной двери. Наступает долгожданный покой после рабочего дня, полного дурацких писем от клиентов. Экран телефона загорается из-за уведомления. Хёнджин берёт его в руки и несколько минут бесцельно листает Инстаграм, прокручивая посты, про которые сразу же забывает. Остаётся только впечатление того, что все его знакомые в постоянных разъездах и турах по красивым кафе, пока он с утра до вечера торчит в офисе, а на выходных тюленем отлёживается на диване, потому что от общения с людьми уже тошнит. В сторис Минхо появляется фото Джисона, пьющего из двух рюмок одновременно. Эти двое как обычно зависают в очередном баре, задавшись целью обойти всё, что только есть в их районе. Хёнджин хмыкает и закрывает приложение. Потянувшись вперёд, он берёт из пачки на кофейном столике кусочек чесночного багета из пекарни за углом. Тот приятно хрустит на зубах, язык обдаёт сладковатым кремом. Задумчиво пожевав его, Хёнджин чешет колено и вдруг ловит себя на гениальном озарении. Он чувствовал, что всё это время его сознание что-то щекотало изнутри, что-то там зародилось и пыталось вылезти на свет. Он берёт телефон и палец шустро летает по экрану. - Алло? - Добрый вечер, менеджер Со. - Ты перепил? В напряжённом голосе Чанбина слышится явное удивление, смешанное с недоумением. Это был первый раз, когда они говорили по телефону, что теперь кажется вполне логичным. Все свои просьбы и вопросы тот всегда задавал через КаТок, даже если они были срочными. - Стёкл как трезвышко, - посмеивается Хёнджин. – В отличие от наших барных сомелье. Видел инсту Минхо? - Нет, только из душа вышел. - Я вот тоже сижу сохну, - Хёнджин наматывает влажную прядь на палец. – Поел? - Да, - пауза. – Что-то хотел? - Услышать твой голос. - Кончай, а. - Что, прям так сразу? - Придурок, - наконец, вместо напряжения по ту сторону звучит более расслабленный смешок. – Я серьёзно. - Тебе нужно приучиться болтать по телефону. - Я вроде психолога не нанимал. - Ну а что, ты не хотел бы перестать ссыковать перед каждым звонком? - Ну… хотел бы. Просто… - Чанбин вздыхает, шуршит стащенное с плеч полотенце. – Я не успел морально подготовиться. - Это ведь просто я. - Всё равно. - Рядом с тобой не всегда будет тот, кто сможет позвонить за тебя. - Да знаю я. - Так и? Тренируйся на мне, привыкай. Сейчас же ты нормально разговариваешь. - Я трясусь, как сучка последняя, - кислый смешок. - А по тебе не скажешь. - Пойду закажу Оскар. - Смотри-ка, даже шуткуешь. Может, ты просто притворяешься, потому что у тебя кинк на помощь? - Я кладу трубку. - Стой, ну Чанбин, стой, - Хёнджин хохочет, откидываясь на спинку дивана. – Я ведь пытаюсь тебя расслабить. Представь, что мы просто сидим рядом и болтаем. - Вот именно, что мы не сидим рядом. Я как будто с пустотой разговариваю и поэтому мне так не по себе. Я не могу считывать реакцию собеседника и передавать свою. - Хочешь видео врубим? - Ой нет, меня это ещё сильнее напрягает, потому что видео застывает, я начинаю думать о ракурсе и тогда вообще собраться не могу, - тут же тараторит Чанбин. - Окей, без, так без, начнём с малого. Вообще я не заставляю. Если тебе прям реально очень тяжело и не хочется, то ладно. Просто подумал, что это может помочь. - Тратишь своё свободное время на чужих тараканов. - Ну, ты ведь тоже тратил своё свободное время, когда оставался со мной в офисе и учил меня работать в программах и рассказывал про то, как у нас вообще работа устроена. Возвращаю услугу. - Хренов принц на белом коне. - Это комплимент или оскорбление? - Ну, выглядишь ты как принц. - О? – Хёнджин, потянувшийся к стакану с кофе, замирает на полпути. – Это… - Комплимент, да. - Вау. Я аж растерялся. - Я тоже. - Что ж… спасибо, - он слегка неловко посмеивается и делает пару глотков. – Чем планируешь заняться? - Да ничем. Думал, полежать и повтыкать в телефон. - Тикток? - Ага. - Что смотришь обычно? - Что лента подкинет. - Ничего конкретного? - Нет. - Слушай, так разговоры не работают. Тебя же не заткнуть на работе, где твоя болтливость и скачки с одной темы на другую? - Так я на нервах весь. - А ты не нервничай. - Херовый из тебя психолог, конечно. - Какой уж есть. Выдохни, чай себе, может, сделай, и говори всё, что в голову приходит. Что вот тебе нравится в тиктоке смотреть? Лента разный контент подкидывает и иногда это откровенное говнище вроде танцующих ноунеймов, которые никому не всрались. - Ну… есть один чувак, не помню, как зовут, но он делает товары на обзоры… ой, я имею в виду, обзоры на товары из Дайсо. Типа три лучших вентилятора, три лучших крема для лица или, наоборот, пять самых бесполезных штук. - О, звучит прикольно, - Хёнджин подминает одну ногу под себя, его взгляд блуждает по отражениям в окне. – Нашёл чего полезное? - Да, по его совету купил полку, которую на… на этот… на двусторонний скотч можно прикрепить к столу. И она, ну, реально удобная, держится, я туда всякие ручки пихаю. - Которые с работы стащил? - Да, - чуть нервный смешок. - Я тоже себе несколько стащил. И тетрадь с травой которая, помнишь? - Да. Это мой дизайн. - Реально? Мне нравится такое, я люблю сочетания зелёного. Только Крису не говори, ладно? Ну, что я спёр. - Да у нас все таскают, не парься. - Он не ругается? - Ты хоть раз слышал, чтобы он ругался? - Нет. - Вот именно. Он только гундит, как старый дед. - Мало ли. Вдруг недостача большая будет. - Надо просто не наглеть. Одну-две штуки чего-нибудь за поставку если взять, то не страшно. Если больше, то тогда уже перебор, потому что… ну типа, что все если так брать будут, то… - Чанбин замолкает, после чего тяжело вздыхает. – Щас, дай мозги в кучу соберу. - Если все будут брать, то будет большая дыра в бюджете, - подсказывает Хёнджин. - Да, так. - Это-то понятно. Ну, в общем, полкой ты доволен. - Да. - Скинь мне ссылку на чувака, может, тоже чего полезного найду. - Окей. В воздухе вырисовывается пауза. Хёнджин потряхивает стаканом и наблюдает за тем, как кубики льда стукаются друг о друга, кружа в молочно-коричневой жиже. Телефон греет ухо. - Как дела? Вопрос Чанбина заставляет со смешком выдохнуть. Так не в тему и криво он прозвучал, что даже показался милым. Тот пытается вести беседу. - Терпимо. Сижу вот думаю, где можно ещё какой-нибудь кофе в пакетах найти по дешману. - В Ноу Бренде сейчас американо по 650. - Серьёзно? – Хёнджин округляет глаза. – Прям нормальный пакет, не три капли? - Да. Не знаю до какого такая акция щедрости, но я взял себе штук десять. - Офигеть, надо будет глянуть. Схожу, если на выходных останутся. Вкусный хоть? - Для пакетного пойдёт. Там чёрный есть и сладкий. - Кайф, а то мне этот синий непонятного бренда из дешмана уже надоел. - Любишь кофе? - Ага, обычно беру американо и мешаю его со всяким молоком типа бананового или клубничного. - Я раскошелился на несколько сиропов, так что пью с ними. - Тоже как идея, но этом прям, знаешь, вклад в будущее. - Зато почти как в кофейне. - Это да, надо будет поискать, какие есть недорогие варианты. - Ты какие любишь? - М-м-м, - тянет Хёнджин, раздумывая и перебирая волосы на затылке. – Банановый и персиковый. Ореховые терпеть не могу, от них прям рот сводит. А ты? - Мятный и баббл-гам. - Автору пять лет. - Иди ты. - Куда? - На хер. - Отведёшь? - Посажу. - Ладно, уделал, - Хёнджин смеётся, почему-то чувствуя себя так, как будто ему снова пятнадцать, ведь такие идиотские диалоги ведут только подростки с бушующими гормонами и крайне специфическим чувством юмора. Они снова замолкают, но в этот раз тишина уже не кажется настолько неловкой и звенящей. Мимо дома проносится рычащий мотоцикл. - Как ощущения? - Ну… дышать стало легче. - Вот видишь? К этому можно привыкнуть. - Всё равно сложно. - Это дело практики. Вот так будешь иногда с кем-нибудь созваниваться и привыкнешь. - Может быть. - Точно тебе говорю, - Хёнджин несколько раз кивает, как будто его могут видеть. – Всё тогда, не буду тебя больше мучить. Спокойной ночи. - И тебе. До завтра. - Пока. Телефон откладывается на диванную подушку. Хёнджин отпивает кофе и думает, что сессию определённо точно стоит повторить. Коллеге нужно помогать.