Лучшая ошибка

      Резкая боль в шее заставляет Тони распахнуть неимоверно тяжелые веки и приподнять голову. Осознание того, где он сейчас находится настигает его спустя пару долгих секунд. Он в мастерской, видимо вырубился на крохотном кресле, когда сел передохнуть от чертежей нового проекта, что ж, несколько бессонных ночей дают о себе знать. Но это ничего, ведь проект действительно стоящий, пусть и весьма опасный.       Не такой опасный как большая часть того, что разрабатывает и производит Старк Индастриз. Это не оружие, способное унести с собой многие невинные жизни, это нечто большее. То, что при попадании не в те руки может разрушить почти весь мир.       Говард, отец Тони, окрестил это городом будущего, городом завтра, к сожалению, Старк старший был ограничен технологиями своего времени, да и тогда мир был явно не готов к подобному рода открытиям, скорее всего, мир и сейчас не будет полностью готов к переменам. Поэтому все нужно делать медленно и постепенно, давая обществу привыкнуть к новым ощущениям и только потом наращивать темп.       Каждое движение Тони отдавалось болью в пояснице, он даже задумался не поставить ли в мастерскую диван, чтобы больше не просыпаться с неимоверной болью в затекшем теле. Возможно, стоило бы дать себе немного отдыха, но тогда Тони Старк не был бы таким гениальным изобретателем, хотя кто знает, быть может, со свежими мозгами и в трезвой памяти он бы уже закончил создание нового элемента. Элемента, который станет ключом к созданию источника мощной и безопасной энергии.       Наконец, окончательно проснувшись, Тони оглядел беспорядок, что сейчас творился в его мастерской святыне: там и тут валялись картонные стаканчики из-под кофе, чертежи раскиданы по всему столу, на них валяются рейсшины разных размеров.       — Дубина, прибери здесь, — Старк окинул сонным взглядом комнату и добавил: — Если перепутаешь чертежи — разберу и сделаю из тебя вешалку.       — Всегда к вашим услугам, сэр.       Поднявшись на кухню, он первым делом запустил кофемашину, что-то, а хороший кофе Тони не променял бы ни на какие богатства. Буквально на несколько секунд он задержал взгляд на беззвучно работающем телевизоре, который прокручивал очередную сводку новостей. На экране, в который раз, мелькала запись пресс-конференции Тони, на которой он сделал публичное заявление о том, что СтаркИн планирует полностью отказаться от производства и продажи оружия и сфокусироваться на более полезных и мирных изобретениях. Сказать, что общественность впала в шок от подобного заявления — не сказать ничего, компания была основана на оружии, его разработке и улучшении.        Представить, что корабль, под названием Старк Индастриз, берет новый курс, казалось чем-то невозможным. Но генеральный директор постарался убедить всех что перемены будут постепенными, что контракты, которые уже были подписаны будут выполнены, а новые будут заключены уже в других направлениях. Заверил, что рабочие места не будут сокращаться, но те, кто не видят компанию в другой стезе — могут спокойно закончить свои проекты и покинуть предприятие.       — Сколько уже можно это крутить? Пятница, отключи этот ящик.       Кофеварка пиликнула, сообщая о готовности бодрящего напитка, и Тони, забрав кружку, направился в гостиную. Сегодня в Малибу необычайно пасмурно, небо, затянутое серыми тучами, словно полотно зависло над особняком Старка, напрямую отображая его состояние. Его одолевали сомнения правильно ли он поступает, что продолжает проект отца по построению нового источника энергии, кажется, что он берет слишком много ответственности на свои плечи, а ответственность — это не то, что любит Тони Старк. Но в этот раз бежать от нее он не собирается.       — Тони!       За размышлениями он и не заметил, как в гостиную вошел его названный дядюшка Обадая Стейн, он был одним из немногих, у кого был доступ на беспрепятственный вход в особняк. Как и обычно он был одет с иголочки: костюм в полоску, голубая рубашка и отвратительный, по мнению Тони, горчичный галстук, а между пальцев у Стейна была сигара. Почти полностью седая борода выделялась на фоне блестящей лысины, что всегда вызывало ухмылку у Старка.       — А я все думал, когда же ты решишь меня навестить, — Тони выдавил дежурную приветственную улыбку — разговаривать сейчас со Стейном ему не хотелось. Он знал, что Стейн не поддержит его решение об отказе от оружия, но отступать от своего решения Тони был не намерен.       — Как ты считаешь, насколько упали наши акции? — казалось, Обадая не был сильно расстроен, но по его голосу стало понятно, что он напряжен.       — Пунктов на сорок? — Старк тяжело вздохнул. Да, этого было не избежать, он был готов к этому. А как вы думали? Глава компании сообщил, что компания-то теперь будет совсем другой, такие перемены не могли вылиться во что-то иное.       — Тони, мы с тобой производим оружие, это наше ремесло…       — Так нельзя, горы трупов не должны оставаться на нашей совести, — перебил его Старк.       — Мы же не куем орало, мы куем мечи, — Стейн подошел ближе к нему и присел рядом. — А не было бы нас, — он коснулся поочередно своей груди и груди Тони, — мир погрузился бы в хаос.       — Мы делали не самое великое, но мы можем создать более продвинутые вещи, — голос Старка буквально молил Стейна понять его, понять и поддержать ведь подобное решение далось ему не легко. Идти по новой, неизведанной дороге всегда тяжело, но сейчас у Тони была надежда на лучший исход. Ему не хватало простой человеческой поддержки, не то что бы он искал в ком-то одобрение, нет, ему просто нужно было чтобы кто-то сказал, что он всегда будет на его стороне и поддержит во всем, кто бы что не говорил, но каждому нужна точка опоры, особенно, если ты собираешь перевернуть мир.       — Например? — Стейн усмехнулся, — Пуленепробиваемые памперсы?       — Энергетика на основе холодного термоядерного синтеза. — Стейн засмеялся.       — Ой, да брось, тот реактор — сказка, наш блистательный трюк. Мы построили то его чтобы заткнуть пасть конкурентам, ну, как научный проект. Это же легенда! — Обадая вскочил и принялся расхаживать по комнате взмахивая руками, он был на грани.       — Может быть, а может и нет, — задумчиво растянул Тони. Стейн остановился и внимательно посмотрел на него. В его голове медленно закрутились шестеренки и, кажется, он начал смекать к чему ведет Старк.       — В этом деле прорывов не было лет тридцать…       — А что, если я скажу, что в скором времени оно свершится? Что если я смогу превратить нашу сказку в быль?       — Ты покажешь мне наработки? Может я смогу помочь, — было видно, как он воодушевился, представив сколько денег может принести им этот проект.       — Пока что нет, но как только я его завершу — ты узнаешь об этом первый. — Тони встал и одарил его легкой улыбкой, кажется, Стейн его понял, а самое главное — поверил ему.       Обадая подошел к нему и приобнял за плечи:       — Мы команда, а значит для нас невозможного нет, мы должны держаться вместе, как я и твой отец. — Сердце Старка сжалось тупой болью, как бы он хотел, чтобы отец был здесь и дал ему совет, направил его.       — Прости, что не предупредил, та пресс-конференция…       — Тони, Тони, нельзя сначала стрелять, а потом целиться, понимаешь? — перебил его Стейн. — Я все решу, занимайся реактором и не лезь на рожон. Дай мне все уладить, ладно? — Стейн приобнял его и, похлопав по плечу, направился к выходу, набирая на телефоне чей-то номер.

      

***

      После звонка Малика Питер решил не откладывать прием пищи, а просто взять еду с собой. Утро вступало в свои законные права и на улице потихоньку светало, деревья в полумраке начинали мягко светиться, а птицы заводили свои песни, облетая окрестности.       Взяв в придорожном кафе пару кусочков пирога и стаканчик дерьмового кофе, он отправился на ближайшую остановку в сторону города, идти пешком совсем не хотелось, а первый автобус должен вот-вот отправиться в первый рейс.       Питер устал, чертовски устал от своей жизни. Он чувствует себя грязным, мерзким человеком, который не очень-то и достоин жить, но сделать что-то с собой у него никогда не наберется смелости. Питер усмехнулся, он запретил себе копаться в моральной стороне того, чем он занимается. Выстроив вокруг себя стену, он почти успешно за ней прячется, не давая себе времени остановиться и подумать. Но в такие моменты, когда бежать некуда, его все больше одолевают сомнения.       Когда Малик забрал Питера, он повез его не в свою квартиру, где Питер был пару раз, а в загородный дом. Выглядел он сносно, но точно был лучше приюта или какой-нибудь общественной ночлежки. Дом был немного перекошен, большие деревянные окна занавешены изнутри, облицовка давно выцвела, а в некоторых местах потрескалась и обвалилась. Его окружал плотно засаженный лес, некая избушка у черта на куличиках.       — Я не могу остаться у вас? — мягко сказать Питера пугал этот дом и перспектива остаться в нем жить.       — Нет, малыш, теперь ты будешь жить здесь, с остальными. — Малик открыл багажник и вытащил из него небольшую спортивную сумку Паркера — все что у него осталось от прошлой жизни. Питер нахмурился.       — С остальными?       Малик выдавил улыбку и потрепал его по волосам.       — Конечно, ты же не думал, что ты такой один? Этот дом стал пристанищем для таких как ты, возможностью построить свое будущее и не оказаться приемышами, которых берут ради пособий и бесплатной рабочей силы. Но, если ты не хочешь быть успешным, то всегда можешь отправиться в приют.       — Нет, нет, мистер Малик, я очень благодарен вам за помощь, простите, если расстроил, — Питер почувствовал себя просто ужасно, его наставник тут старается из всех сил дать ему будущее, а Питер еще и нос воротит, а ведь должен быть благодарен ему, должен…       Доев пирог, Питер оглянулся в поисках мусорки и заприметив ее в нескольких метрах от остановки, изобразил баскетбольный бросок отправляя контейнер в импровизированное кольцо. Воспоминания о прошлой жизни порядком бесили и Питер не мог понять почему, с одной стороны, он цеплялся за тот светлый образ самого себя и не хотел его забыть, а с другой стороны, он мечтал о нем забыть, потому что он уже не тот добродушный мальчик, который верил в добро и справедливость. Реальность оказалась непомерно тяжелой и ему пришлось спрятать маленького солнечного мальчика так глубоко в себя, что Питер уже не мог его отыскать. Единственное, что напоминало о нем и не давало забыть — это улыбка, которая могла разогнать даже самые тяжелые тучи.       После того, как Малик оставил Питера в том доме, они не виделись почти неделю, за это время он успел познакомиться с обитателями дома, их оказалось не так много. Брок Рамлоу жил в нем уже несколько лет, он был порядком старше Паркера и не особо имел желание с ним общаться, но все же показал парню дом. Он не отвечал на вопросы о том кто он, чем здесь занимается и прочее, сказал лишь, что Питер сам все узнает чуть позже. Брок был очень сдержанным, жутко спокойным на вид, но едкие шуточки часто проскакивали в его речи. Иногда вечерами они играли в шахматы и Питер его неизменно обыгрывал, чем жутко бесил Брока.       Еще там жила девушка латиноамериканской внешности примерно одного возраста с парнем, у нее были прекрасные кудрявые волосы, она представилась Эшли, но почему-то Питер был уверен, что это имя она выдумала. Ну и пусть, думал он, это место начала новой жизни, так что нет ничего такого в том, чтобы взять себе новое имя.       Были и еще ребята, но они не общались с Питером, в первый же день, когда они его увидели, то сказали, что эта принцесса здесь не выдержит и покинет этот дом так же быстро как пришел. Но их предсказание не сбылось и Питер живет там вот уже долгие три года.       Подошел первый автобус и Паркер поспешил в него сесть, под недовольным взглядом сонного кондуктора он протянул пару монет для оплаты проезда и прошел внутрь салона. Ехать ему несколько остановок, а потом подниматься пешком в покосившийся от старости дом.       Очень хотелось смыть с себя следы этой ночи, Питер чувствовал себя грязным и был готов сцарапывать с себя прикосновения мужика, которого он лишил жизни этой ночью. Как объяснил Малик, когда давал заказ на него, этот мужчина перешел дорогу не тем людям в попытках построить свой бизнес по распространению лекарств, истративших срок годности или и вовсе не прошедших проверку органов здравоохранения.       Когда Гидеон Малик объявился прошла уже неделя и Питер его очень ждал, не понимая, что он делает в этом доме и как ему строить его будущее.       — Я к тебе с хорошими новостями, Пит, — сказал он, заходя на кухню, Питер уже по привычке начал делать ему кофе. — Я договорился с директором твоей школы, и ты сможешь досрочно завершить свое обучение. — подросток опешил.       — Но я бы хотел ходить в школу, мне там интересно, а еще мой друг Нэд. — Питер говорил быстро, но закончить не успел.       — Питер, у тебя теперь не будет времени на такую глупость как школа и друзья, это осталось в прошлом, теперь ты живешь здесь и должен отрабатывать свое проживание и питание здесь, ты же умный мальчик, все понимаешь, ведь так? — его голос звучал необычно, раньше он разговаривал с Питером намного мягче, а сейчас в его голосе были слышны металлические нотки, но подросток продолжал стоять на своем.       — Подождите, сэр, я же буду подрабатывать в кафе, если нужно, я найду еще одну подработку, верну вам все, но я хочу ходить в школу и видеться с друзьями! — Питер неосознанно перешел на повышенный тон, он не понимал почему Гидеон так поступает, почему не дает учиться, но выяснить он это так и не смог. Все мысли из его головы выбила звонкая пощечина. От неожиданности Питер оступился, и приземлился на пол. Больно. Обидно и унизительно.       — Не смей поднимать на меня голос, щенок! Ты еще не понял? Как я сказал — так и будет, ты теперь мой, и будешь делать то, что скажу я! Ты меня понял?       Питер не мог сдержать себя, на него никогда так не кричали, его никогда не били, не считая школьного задиру Флэша, но даже он никогда не бил так сильно, слезы хлынули из его глаз и он не мог заставить себя посмотреть на Малика и ответить ему.       — Я не слышу, Питер. Я задал вопрос, значит я хочу получить ответ.       -Я-я в-вас понял, — он пытался скрыть дрожащий от слез голос, но ничего не вышло. Малик несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, его голос стал мягче:       -Мальчик мой, ты же понимаешь, что в произошедшем сейчас виноват только ты, вывел старика из себя, заставил тебя ударить. Ты думаешь мне это нравится? Я бы никогда так не сделал, но ты меня вынудил. — Питер всхлипнул, он верил, верил, что был виноват, мистер Малик был всегда таким добрым, помог ему, помогал Мэй, а Питер вывел его из себя, какой же я неблагодарный, думал он.       — П-простите меня, — он пытался подавить очередной всхлип.       Малик помог ему встать и вытер большим пальцем дорожки от слез.       — Я же учил тебя, Питер, не показывай никому свою слабость, никто не должен видеть твои слезы, это мерзко. Но ты так и не усвоил урок. — он вздохнул и поднял подбородок подопечного так, что бы Питер не смог отвести от него взгляд своих прекрасных карих глаз, он внимательно взглянул в них, будто бы видел насквозь, — У нас есть два варианта общения, Пит, первый, очень хороший, я буду рад, если ты выберешь его: ты слушаешь все что я тебе говорю и делаешь без возражений, и тогда все будет прекрасно. И второй, менее радужный вариант: я заставлю тебя сделать так, как хочу я, но поверь мне, малыш, я очень не хочу причинять тебе боль. Ты понимаешь?       — Д-да       — Вот и прекрасно, — Малик тепло улыбнулся ему, — а теперь иди и приведи себя в порядок, а то распустил тут сопли.       Выплыв из воспоминаний Питер с ужасом понял, что чуть не пропустил свою остановку и поспешил к выходу. На улице стало светлее, он кинул грустный взгляд на уезжающий автобус, он мчит в шумный и яркий город, в котором Питер мечтал обустроиться и найти нормальную работу, но сейчас он идет в противоположную сторону и не позволяет себе больше мечтать.       Зайдя в свою комнату, он первым делом взял сменную одежду, свободные спортивные штаны и футболка на пару размеров больше — то, что сейчас нужно, и направился в душ. Холодная вода струилась по телу, цвета молока, но Питер и не собирался делать ее теплее, ему хотелось хоть немного забыть свое тело и ничего не чувствовать, но подлое тело еще ощущало на себе чужие прикосновения.       Переодевшись, он вернулся в свою комнату. Ему очень повезло, что жил он один, хоть это и была самая маленькая комната, Питер был рад, что у него есть место, где он может побыть один. В комнате стояла небольшая односпальная кровать, был древний шкаф для вещей и не менее древний комод, на котором он расположил свои книги и коробку с шахматами. Читать Питер любил, в особенности научные книги в области химии и физики, иногда он читал книги по анатомии, но это было скорее рабочим интересом нежели личным. В углу комнаты на столе стоял собранный из различных деталей маленький компьютер, которым Паркер гордился. Ему очень хотелось собирать различные механизмы, продумывать собственные изобретения, но у него не было на это времени и возможности, поэтому все оставалось все на черновиках или в голове мальчишки.       Половицы скрипнули, в дверь постучали и тут же открыли, не дожидаясь ответа. В дверном проходе появился Брок Рамлоу собственной персоной, он давно уже не жил в этом доме, продвинувшись в должности он переехал, поэтому Питер весьма удивился, увидев его на пороге.       — Куколка, ты так долго сидела в душе, что я уже подумал, что ты решил всех детей из своих яичек переселить к Сплинтеру и его зеленой компашке. Что, твоей сегодняшний клиент оказался не так хорош? — Брок усмехнулся, ему нравилось давать Питеру разные женские прозвища, и бесит его этим. А также он был просто в восторге от собственного чувства юмора.       — А что, бесишься, что этой ночью я развлекался не с тобой? — Питеру не нравилось спорить, чаще всего он проигрывал словесные перепалки с Рамлоу. Но в последнее время тот стал чаще цеплять Питера, поэтому он уже не мог молчать.       Брок быстро преодолевает расстояние между ними, хватает Питера за воротник футболки и притягивает к себе так, что их лбы чуть ли не касаются друг друга.       — Будь аккуратнее со словами, куколка, — он посмотрел на Паркера хищным взглядом, и Питер готов поклясться, что увидел с них еще и голод, но предпочел подумать, что ему показалось.       Брок отпускает ткань футболки и уже на выходе из комнаты, не смотря на парня говорит:       — Старик приехал и хочет тебя видеть, не заставляй его ждать, золушка, — с этими словами Питер остался один в комнате.       Он уже успел позабыть о разговоре с Маликом, и, приведя себя в порядок, поспешил в кабинет к наставнику. Интересно, что же за дело его ждет.       Робко постучав в дверь и получив приглашение Питер зашел в комнату. Малик редко бывал там, но строго настрого запретил кому-либо заходить сюда, а когда уезжал, то закрывал дверь на биометрический замок. Его кабинет — единственная комната во всем доме, что выглядела более-менее прилично, дорогая мебель, пуленепробиваемые окна, не завешенные толстыми шторами, из которых открывался красивый вид на чащу леса.       Гидеон сидел в кресле за столом и курил толстую вонючую сигару, на столе стоял стакан с прозрачной жидкостью, по всей видимости его любимый джин, запах можжевельника стоял на всю комнату. Он уже давно полысел, обзавелся десятком лишних килограмм, серые глаза застилали нависшие веки, одним словом, он уже давно превратился в старого хрыча, но от дел пока не спешил уходить пока не найдет приемника. Насколько знал Питер, у Малика был сын, но он ушел, когда узнал, чем занимается его старик, не захотел продолжать его грязное дело. А вскоре его нашли мертвым с перерезанным горлом.       — Питер, мальчик мой, садись быстрее, не будем тянуть кота за яйца, — он достал откуда-то из глубины стола стакан и протянул его Питеру, кивая на стоящую рядом бутылку.       — Спасибо, сэр, но я, пожалуй, откажусь, — парень насторожился, обычно Малик предлагал ему выпить только если разговор предстоял тяжелый.       — Как знаешь, — старик пожал плечами и убрал стакан обратно, — а я вот, пожалуй, выпью еще.       — Так что за дело? Вы сказали оно обещает быть интересным, — Паркер прикусил нижнюю губу, стараясь не выдать свое волнение.       Малик достал из ящика желтый конверт и вынул из него несколько фотографий.       — Твоя следующая жертва, — наставник странно улыбнулся, много лет привыкший действовать по одной и той же схеме: выследить жертву, подложить под нее шлюшку посимпатичней и смотреть, как все происходит само по себе. Смотреть, как Питер или любой другой «игрок» выводит из строя следующий заказ.       И Питер привык, но удивляется, когда на стол падает фотография Энтони Старка.