Морская цыганка

      Дождь лил как из ведра, от одного только взгляда за окно становилось холодно. Но у неё внутри, аккурат в районе сердца, что-то наливалось жаром, требующим выхода. Она больше не могла противиться этому, ей нужно было действовать!

...

      Сам с собой Дэвид всегда был честен и признавал: да, он шарлатан. Но шарлатан с принципами. Он презирал коллег, готовых из кого угодно вытягивать последние деньги. Дэвид не был подобен ангелу, однако никто не мог упрекнуть Картера-Дарксильвера в том, что из-за него лишился запасов на чёрный день. А ещё никто не лишался из-за Дэвида покоя или надежды, наоборот, их Дэвид людям и дарил. Ладно, продавал – по посильной цене и в красивой, загадочной обёртке.       Дэвид Картер, более известный под псевдонимом Дарксильвер, был ясновидящим. Он ясно видел, как много можно заработать на желании людей узреть будущее или пообщаться с покойниками. Однако неукоснительно следовал нескольким правилам, официально объясняя их сакрально-мистическими ограничениями, наложенными самим мирозданием. Прежде всего, он не брался устраивать сеансы для родителей, потерявших детей. Не работал с теми, кто потерял близких менее двух лет назад, и вообще предпочитал организовывать связь с мертвецами-чужаками, некоторые из коих при жизни были знамениты. Были ещё кое-какие оговорки. Всё это не делало ремесло Дэвида благородным, а лишь уменьшало градус подлости и к тому же серьёзно ограничивало количество потенциальных нанимателей. Но Картер-Дарксильвер и из ограниченных ресурсов умел извлекать значительную выгоду, с его-то умом и артистизмом. Какое счастье: двадцатый век на подходе, а люди до сих пор верят в духов, медиумов и потусторонние силы.       Не далее как вчера завершилось очередное отнюдь не убыточнее предприятие. Мастера мистических искусств Дэвида Дарксильвера к себе в поместье пригласила богатая вдова, к старости вдруг вспомнившая о давно почившем муже или, скорее, о собственных грехах в отношении этого мужа. Старушка предчувствовала скорую смерть и решила заранее навести дипломатические мосты. Прогостив у вдовы две недели, Дэвид так воодушевил ту, что она раздумала умирать. Её близкие родственники не пришли в восторг и стали недоброжелательно поглядывать на гостя. Гость при первой возможности откланялся, не забыв получить от пожилой дамы вознаграждение.       Далеко не уехал, хотя графство Девоншир ему не нравилось - скучновато. Это было мнение человека, родившегося и жившего в Лондоне, периодически выезжающего во всякие Парижи и Праги, а иногда в Дели или Гонконги… Ну, на самом деле дальше Багдада Дэвид не бывал, но не обязательно ведь всем об этом рассказывать, для яркости образа можно и приврать. Если на то пошло, Багдад тоже не ближний свет, и там есть чему поучиться.       Ретировавшись из поместья, Дэвид поселился в Плимуте. Сделал он это из интереса и симпатии, но не к городу, а к Скарлетт Портер – молодой миловидной особе, с которой познакомился, когда та заезжала в гости к упомянутой вдове. И тут не было корысти, барышня ему действительно понравилась. Почему бы, собственно, нет? Воспитанная девушка, приятный собеседник. Семья у неё знатная и не бедная, впрочем, сам Дэвид состоятельнее. Дело не в деньгах, а в том, что когда Скарлетт смотрела на него своими огромными светлыми глазищами, его сердце в приятной тревоге замирало и затем билось быстрее. Даже смешно - как будто он мальчишка; а ему скоро двадцать семь. И это тоже важная причина. Он обеспечил себя материально, теперь можно подумать о любви, жене и детях.