Moskau. Раз, два, три!

Концерт был в самом разгаре. Rammstein исполняли "Demons". Всё было хорошо, все были довольны. Больше всего радовался Рихард. Настроение было у него более чем отличное. Круспе сам не понимал, что именно его так приводило в восторг. Костюмы, публика, плей-лист либо же гонорар, который через каких-то одиннадцать песен будет у него в кармане. Публика… Честно говоря, этот пункт сначала слегка расстроил музыкантов. Ведь штайновцам объяснили, что будут они играть для одной девчонки. Ребята поняли это буквально, но обнаружив в зале толпу, как им позже сообщили, более пятиста человек, успокоились. Костюмы им тоже выдали. Собственно это были кожаные штаны с заклёпками, какие-то браслеты и ошейники с шипами, цепи, тяжёлая обувь. Ничего особенного. Публика дружно подпевала Раммам, атмосфера была довольно-таки нормальной. Рих, играя на гитаре, пристально вглядывался в зал. Как стало известно, у дочери заказчика был сегодня день рождения. Именно её так тщательно выискивал Круспе. "Интересно, а как она выглядит? У девочки хороший вкус, если она слушает нас. А сколько ей исполняется? Вот бы с ней увидеться, пообщаться, возможно даже близко… Хм, папаша у неё вроде нормальный мужик. Главное, богатый. Рожа у него такая… Ничего… Думаю, если бы дочка пошла в него, то можно было бы с ней как-то…" – Размышления Рихарда резко прервались от увиденного. На сцену пыталось залезть НЕЧТО. Да, именно так. Что-то огромное, блондинистое, в розовом костюме и кожаной желетке. Самое интересное, что охранники даже не пытались это прекратить, а даже наоборот. Три здоровенных амбала, пыхтя и морщась, подсаживали толстуху. Парни старались не обращать на это внимания. Кто знает, а вдруг это часть программы? У Круспе не смотреть получалось меньше всего. Сие действие происходило прямо перед ним. Наконец-то, собрав последние силы, охранники смогли затолкнуть такую крупную особь, судя по всему, женского пола на сцену. Та, поднявшись, резво направилась в сторону Рихарда. Лид-гитарист до последнего надеялся, что это лох-несское чудовище обойдёт его, но тщетно. Ехидно оскалившись, девка подошла к Цвену сзади, и обняла, сцепив ладони в замок. Круспе, мягко говоря, в охреневшем состоянии, продолжал дергать струны, кидая недоуменные взгляды на согрупников. Те, собственно, тоже были в неком шоке, но тем не менее еле сдерживались, чтоб не заржать. Особенно тяжело было сдерживаться Полику. Под слова "демоны зла везде нас найдут", смотреть, как девка гладит торс Рихарда в такт мелодии, было просто невозможно с серьёзным, брутальным видом. Да, Ландерсу было весело, а вот Риху уже подташнивало. Не очень ему было приятно ощущать на себе толстые, потные лапы. Но в данной ситуации это было не самым худшим. Левая конечность стремительно поползла вниз и тут же оказалась в штанах. - Женщина, что вы себе позволяете?! – Вскрикнул Рихард, отскакивая от блондинки. - Какая я тебе женщина? Риша, ты что? – Протянула противным писклявым голосом толстуха, снова надвигаясь на Круспе. Тот, пытаясь спастись, начал пятится назад и, в итоге, ебанулся со сцены прямо на охранников. - Ну да ладно… У меня ещё пятеро осталось. – Задумчиво протянула девка, поворачивая свою тушу к остальным. - О-о-о, Тилли! Иди сюда, мой мохнатенький, волосатенький медвежонок. – С распростёртыми объятиями кинулась девка на Тилля. По правде говоря, большой и атлетичный по телосложению Линдеманн против этого монстра казался просто миниатюрной дюймовочкой. Поняв это, мужчина, размахивая руками, начал медленно, но уверенно удалятся. Блондинка остановилась. - Пауль! Иди хоть ты ко мне, мой малыш! – После этих слов, Поль кинув своего любимого "Гибсона" на пол, принялся убегать. - Флаке, Олли, Шаня! – Повысила голос девка, оглядываясь на остальных музыкантов. Все бросились со сцены. - Эй! Куда это вы! Держите их! – Истошно завопила девка, топая ногами. За штайновцами погналась охрана. Через минуту скрученные Раммы лежали на полу, как в клипе "Ich will". - Ну, что мальчики? Сейчас придёт папа, и вы узнаете кое-что интересное. – Промямлила девчонка, стоя над музыкантами, которые в мыслях проклинали Хеллнера, гостеприимную Москву и свою трепетную любовь к деньгам.