Инструкции ищите в Библии

От громкого собачьего лая позади Хёнджин невольно сглотнул. Собак он не любил примерно последние лет двести после одного неприятного случая во Франции и старался всячески избегать их компании. Поэтому оказаться загнанным в узкий переулок между зданиями сворой из четырёх бродячих псов точно не входило в его планы. Улица, к его сожалению, при этом была полна людей, но никто не обращал внимания ни на него, ни на лающих собак, а значит, что никто не собирался прийти на помощь. Не то чтобы Хёнджину эта помощь на самом деле была нужна. Он бы мог справиться сам. Конечно мог, но проходящие мимо люди могли бы заметить его… методы. За годы жизни на Земле он привык не пользоваться своими силами открыто, так что во многих случаях думал о них в последнюю очередь. Он жил эту жизнь как обычный человек, а когда она формально заканчивалась, начинал новую. Но собаки! Как же он, чёрт возьми, ненавидел собак! Кошки были намного лучше. По крайней мере, ни одна кошка ещё не пыталась его загрызть. Хёнджин осмотрелся. Вокруг только кирпичные стены и приближающиеся собаки. Ну что они вообще к нему прицепились? Всё внутри сжалось после очередного громкого лая, и Хёнджин крепче вжался в стену, чувствуя, как кирпич впивался в ткань пиджака, наверняка оставляя на нём пыльно-ржавые следы. Чудо, если пиджак после этого будет цел. А это, вообще-то, его любимый. — Эй, кыш! А ну брысь отсюда! — раздался оклик со стороны выхода из переулка. — Брысь, я сказал! Собаки переключили своё внимание на вставшего у прохода мужчину. Тот нахмурился, вытащил что-то из своего пакета, и в следующую секунду собаки со скулежом ринулись прочь. — Спасибо, — выдохнул Хёнджин. — Вы мне жизнь спасли. — Ничего особенного, — кивнул незнакомец, закидывая то странное устройство, которым отпугнул собак, обратно в пакет. — А как вы это их так легко? — решил всё же поинтересоваться Хёнджин, без стеснения разглядывая мужчину перед собой. У незнакомца были чёрные волосы, чёткие черты лица, острые скулы и прямой нос, миндалевидные глаза, тёмные и слегка раскосые. Хёнджин никак не мог избавиться от возникшей в голове ассоциации: незнакомец чем-то напоминал ему кота. А котов Хёнджин любил. — Ультразвуковой отпугиватель, — спокойно ответил незнакомец. — У меня на районе таких много бегало, пришлось приобрести. Всё это время он словно не замечал, как пристально Хёнджин его рассматривал. А Хёнджин скользнул взглядом дальше. По тёмным одеждам, брюкам и рубашке, тонким пальцам рук. Незнакомец был немного ниже. Но сильнее всего в глаза бросилось не это, а единственное светлое пятно в его образе. Маленький металлический крестик, прикреплённый к рубашке. — Вы мой сегодняшний ангел-хранитель, — отшутился Хёнджин. Незнакомец поднял на него взгляд и на секунду нахмурился, поджав губы. Недовольство с его лица исчезло также быстро, как появилось. — Я не сделал ничего особенного, — отмахнулся он. — Могу я хотя бы узнать имя своего спасителя? — Ли Минхо, — представился Минхо. — Хван Хёнджин, — представился в ответ Хёнджин. — Приятно познакомиться, но я тороплюсь, — ответил Минхо. — Хорошего вам дня, и благословит вас Господь… Он осёкся. Раздражённо потёр переносицу и мотнул головой. — Извините, не обращайте внимания. И ушёл. Едва ли не сбежал. Значит, Хёнджину не показалось. Мужчина перед ним был религиозным. Скорее всего, в церкви он был не просто прихожанином. Католический священник или протестантский пастор? Хотя, если бы был католическим, то, наверное, носил бы колоратку? Хотя, может и нет, если он не «на работе». Что ж, это не было проблемой для Хёнджина. Не в первый раз ему, в конце концов, сталкиваться со священниками. Хотя это и усложняло дело. Минхо ему понравился. И Хёнджин хотел узнать о нём больше.

***

Клуб встретил его привычным шумом. Хёнджин обычно приходил, когда заведение уже несколько часов как работало, и задерживался в зале на некоторое время. Он мог переброситься парой фраз с гостями, персоналом, выпить коктейль или два. Царившая внутри атмосфера подпитывала его, воодушевляла и подталкивала к действиям. Даже если этими действиями были сдача налоговых отчётов, подписание ещё одного договора аренды и разбор резюме. Для последнего Хёнджин уже который раз клялся себе нанять отдельного человека, но никак не нанимал. А теперь задач навалилось больше обычного: дел всегда наваливалось, если предстояло открытие нового клуба. Ему нужно было набрать новую команду, обсудить с дизайнерами последние детали по интерьеру, а после проверить работы, которые велись в помещении. Всё должно было быть идеально. Сегодня его мысли от работы всё время уходили к дневному инциденту. Перед глазами то и дело всплывало лицо того мужчины. Ли Минхо. Хёнджин должен был… Нет, обязан был узнать о нём больше. Минхо, безусловно, был красивым, — а Хёнджин встречал много красивых людей, он мог судить, — ещё и вытащил его из той затруднительной ситуации, словно та была действительно пустяковой. Ли Минхо. Хёнджин смаковал его имя. Атмосфера клуба теперь совсем не помогала. Приглушённые басы из-за стены звучали словно громче, чем обычно. Ах, если бы он только мог встретить Минхо на своей территории, всё было бы намного проще. Его клубы имели не только строгий возрастной ценз, но и определённую тематику — и у каждого она немного отличалась, но суть была одна. Люди приходили к нему за расслаблением, раскрепощением и удовлетворением собственной похоти. Встреть Хёнджин Минхо здесь, всё было бы намного проще. Сейчас же, даже если он найдёт Минхо, Хёнджин не был уверен в том, как лучше к нему подступиться. Он мог заполучить любого человека в этом клубе. Если бы захотел, он бы без труда заполучил и Минхо, но Минхо… Минхо не хотелось заполучить силой. Минхо хотелось получить так, чтобы тот по доброй воле отдался ему. Возможно, в нём сейчас говорило какое-то врождённое желание подталкивать людей ко греху. И всё равно чувство, что Минхо был особенным, не покидало его. А ведь они были знакомы едва ли несколько минут. Минхо даже разговаривать с ним не стал, сославшись на дела. Ладно, у него, возможно, действительно были дела, а остановился он только потому, что увидел, что человек в беде. Свернув десяток рабочих вкладок, Хёнджин решил всё же попытаться найти. К сожалению, людей с именем Ли Минхо было слишком много в одном только Сеуле. Это при условии, что у его Минхо вообще была страница в социальных сетях и была она подписана реальным именем. Когда первая попытка провалилась, он всё же открыл поиск по церквям. Может, на сайтах и страничках где-нибудь да мелькнула бы фотография Минхо, чтобы он знал, где его можно было найти? Как же чертовски много церквей было в современном Сеуле! Казалось, куда ни плюнь, наткнёшься на очередной храм. Хёнджин немного скучал по временам, когда этих церквей не было совсем, но, кажется, с тех пор прошло века три, если не больше. Спустя несколько часов Хёнджину хотелось биться головой об стол. Ничего. Он не нашёл абсолютно ничего. Словно такого человека не существовало. Не мог же Минхо действительно оказаться ангелом? А сбежал он так быстро оттого, что понял, что перед ним не просто попавший в беду человек? Да нет. Нет. Хёнджин бы понял… Наверное. Была одна неприятная сторона у того, что они за годы научились хорошо скрываться среди людей: порой свои не признавали своих. Или чужих. Тех, кто людьми не был, в общем. Но он точно был ангельски красив. Уже отчаявшись, Хёнджин лениво нажал на страницу очередной церквушки. По фотографии на первой странице сразу понятно, какой та была маленькой и далеко не богатой. И, о чудо! Первая же новость о появлении нового священника. По имени Ли Минхо. Священником он, к слову, был всё же католическим. — Нашёл! — победно крикнул Хёнджин. — Я тебя нашёл, Ли Минхо, — добавил он шёпотом, с довольной улыбкой, растянувшейся на лице. Часы перевалили за семь утра. Он не сделал ничего из той работы, которую планировал сделать за эту ночь, но, ах, какая разница, если он смог найти? И какое счастье, что ему не слишком нужен был сон.

***

«Небогатая» — это было мягко сказано. Хёнджин поморщился. Здание было откровенной развалюхой. Он мог только надеяться, что это снаружи оно такое, а внутри… Внутри всё было также плохо. Старый ремонт, которому явно несколько десятилетий, никаких витражей, никаких росписей или Бог ещё знает, чем там церкви украшали обычно. Старые лавки, потёртая кафедра и скрипящие полы. Вот и вся церквушка. Людей тоже немного, и практически все пожилые. — Не часто к нам новые люди приходят, — обратилась к нему аджума, вошедшая в здание сразу после него. — Да я… мимо проходил, — пробормотал Хёнджин, — и так сильно внутрь потянуло, что решил заглянуть. — Это правильно, правильно, — закивала аджума. — Оставайтесь, молодой человек, это Бог звал вас к себе. — Да-да, наверное, — отмахнулся Хёнджин. Даже внутри он слышал, как мимо проезжали машины. С улицы донёсся лай собак, и он поморщился. — У вас тут… скромненько, — продолжил Хёнджин. — Чем богаты, тому и радуемся, — вздохнула аджума. — Молодых у нас почти нет, а что мы, пенсионеры, можем для церкви сделать? Денег на ремонт никто не даёт, а приход у нас маленький, чтобы самим собрать. Одна радость, новый святой отец, такой хороший, молодой, а как говорит хорошо. Вы оставайтесь, поговорите с ним после службы. Святой отец Минхо — хороший человек, он вас выслушает, направит к Богу, — продолжала уговаривать аджума. Святой отец Минхо. Хёнджин проглотил шутку про дедди-кинк. — Я, наверное, останусь, послушаю, — кивнул он наконец. Место Хёнджин занял подальше, за людскими фигурами, и скрыл себя от чужих взглядов: даже если Минхо посмотрит на него в упор, не увидит. Если только он не ангел. Ангел увидит. Но Минхо, судя по всему, ангелом не был. По крайней мере настоящим. Сколько бы он ни смотрел, взгляд его был направлен куда-то сквозь Хёнджина. И, Хёнджин был честен с самим собой, никогда ещё он не слушал служение с таким удовольствием. То, как Минхо рассказывал, проняло даже его. А это уж точно можно было назвать достижением, учитывая, какое у Хёнджина было скептическое настроение по отношению к современной религии — да и в принципе к религии. Хёнджин наблюдал за ним и дальше. За тем, как Минхо провёл службу, за тем, как общался со своими прихожанами, словно они добрые друзья, а прихожане относились к Минхо, словно он был как минимум любимым внуком. Хёнджин — и ему не стыдно — подслушал несколько исповедей. Его не особо волновало, в чём там раскаивались люди, но его волновало, что отвечал Минхо. Точнее, как он отвечал. Как мягко успокаивал, наставлял и направлял к искуплению грехов. Минхо казался ему не только очень добрым человеком, но и человеком, горящим своим делом. Глубоко верующим. Но не тем глубоко верующим, который с ненавистью относился к любому инакомыслию и, родись на пару веков раньше, обязательно возглавил бы охоту на ведьм, а тем, кто с добротой и любовью относился ко всему миру, сколько бы зла он ни делал. Это… восхищало. А потом Минхо остался в церкви один. Хёнджин, всё ещё скрывающийся среди теней, под вуалью иллюзии, вдруг почувствовал стыд за то, что слышал. То, что не было предназначено для чужих глаз и ушей и говорилось Минхо только от уверенности, что он один. — Господи… Если ты действительно есть, то почему я так давно чувствую, что тебя никогда нет рядом? Я стараюсь. Правда стараюсь. Улыбаюсь им, говорю правильные слова, чиню эту развалину… Знаешь, что смешно? Они думают, что у меня есть ответы, что я действительно верю в тебя… А я… Я уже сам не уверен, что верю. Мне стыдно лгать им в глаза, но я не могу уйти… Здесь же… Здесь так долго до моего прихода никого не было, они так радовались, что церковь снова работает, они же все так верят, и я просто не могу подвести их всех… Если я уйду, церковь снова закроют. Хёнджин сглотнул и отошёл назад. Образ светлого, доброго и едва ли не святого человека тут же растворился в его голове. Нет, он не сомневался в том, что Минхо всё ещё был добрым и отзывчивым человеком, только… Только теперь он был печальным. Сгорбленная фигура вместо той прямой осанки, с которой он вёл службу. Пустота в голосе вместо воодушевляющих речей. Словно на его плечах был многотонный груз, с которым он не справлялся. Исповедуясь Богу, Минхо невольно открыл душу демону.

***

После услышанного уверенности в Хёнджине поубавилось. Точнее, ему всё ещё необъяснимо сильно хотелось узнать Минхо лучше. Сблизиться с ним. Но теперь он пребывал ещё в большем замешательстве о том, как к нему подступиться. Одного воскресного похода в церковь хватило, чтобы он окончательно убедился в том, что его обычная тактика не сработает. Если бы он попытался напирать на Минхо, то тот, скорее всего, послал бы его куда подальше. У католиков, насколько помнил Хёнджин, с отношениями всё было сложно. Особенно у священников. Если Минхо просто из чувства ответственности не покидал церковь, то… Он бы минимизировал риски того, из-за чего его могли из этой церкви выгнать, да? А Хёнджин мало того что мужчина, так ещё и демон. Он, конечно, мог бы сменить свою физическую форму, но это было бы… Нет. Ему не нравились такие игры. Мучительно долго думая над тем, чтобы он мог сделать для Минхо, Хёнджин оправдывал себя хотя бы тем, что Минхо его спас, а Хёнджин обязательно должен был дать что-то взамен, словно… Словно они заключили сделку. Пусть и только в голове Хёнджина. На странице церквушки он нашёл номер для пожертвований. Что ж… По словам той аджумы, церковь бедная, да и по словам Минхо тоже. А деньги — это то, чего у Хёнджина было более чем достаточно. И если его пожертвования смогут хотя бы чуть-чуть улучшить состояние церкви и снять немного груза с Минхо, то Хёнджин будет доволен. Первое пожертвование ушло с его счёта в тот же момент. В четыре часа ночи. Хёнджин снова вместо работы думал о Минхо. А у него открытие нового клуба на носу! Следующие две недели от дел отлынивать не удавалось. Хёнджин носился с бумажками, разрешениями, отчётами и договорами, проклиная бюрократию на чём свет стоит. И в качестве антистресса отправлял на счёт церкви небольшие суммы пожертвованиями. Когда две недели спустя он снова заглянул в церковь, в этот раз в своём обычном виде, не скрываясь, он с огорчением заметил, что совершенно ничего не изменилось. Недовольно цокнув, он всё же занял место позади, задумавшись, а не могли ли его деньги уйти кому-то в карман? Минхо в этот раз заметил его. Хёнджин кожей почувствовал, как взгляд священника задержался на нём. Но дольше положенного на этот раз Хёнджин не остался и на исповедь не пошёл. Ещё через неделю Хёнджин услышал разговор аджум о том, что на неделе в церкви будут какие-то ремонтные работы. А, значит, всё же что-то делалось. Просто медленно. Хёнджин привык к тому, что дела делались быстрее. Ещё через неделю изменения всё ещё не были заметны, но две аджумы радовались, что этой зимой с отоплением в церкви не будет проблем. Хёнджин удивлённо распахнул глаза, слушая их разговор. То есть с этим зданием всё было настолько плохо? В тот же момент он отослал ещё сумму. И почти сразу после этого к нему подошёл Минхо. Хёнджин успел испугаться, что тот каким-то образом понял, от кого шли пожертвования. — Добрый день, Хёнджин-щи, — спокойно поздоровался Минхо. — Не ожидал увидеть вас здесь. — Святой отец Минхо, — пробормотал Хёнджин, сглотнув. — Надо же, вы помните, как меня зовут… — завороженно прошептал он. Мысль о том, что Минхо уже забыть забыл их встречу и самого Хёнджина, конечно же, приходила ему в голову и казалась очень даже вероятной. Да и пожертвования были сделаны анонимно. — Да, я помню, — кивнул Минхо. По его лицу было видно, что реакция Хёнджина сбила его с толку. — И мне, на самом деле, интересно, что привело вас сюда? У меня маленький приход, я точно помню, что раньше вас не было здесь. — Да знаете… Само как-то случилось? — нервно рассмеявшись, ответил Хёнджин и отвёл взгляд. — Я просто мимо проходил и… так внутрь потянул? Может, это судьба, святой отец? — Да, говорят, Бог может прийти в нашу жизнь совершенно неожиданно, но именно тогда, когда нам это больше всего нужно. Вы раньше посещали церковь, Хёнджин-щи? — Нет, как-то не особо сложилось, — признался Хёнджин. — В таком случае, если будут какие-то вопросы, вы всегда можете обратиться ко мне. Хорошего вам дня, Хёнджин-щи, и благословит вас Господь. — Спасибо, святой отец, — пролепетал Хёнджин. От одного разговора его словно размазало вот по той самой обшарпанной скамейке, на которой он и сидел. Через неделю Хёнджин не смог прийти. В клубе возникла проблема, которую пришлось решать с самого утра. Ещё через неделю ему довелось снова поговорить с Минхо. — Вы пропустили прошлое служение, — заметил Минхо, однако в его голосе не было никакого укора или обвинения. Только какая-то тихая грусть. — Мне жаль, возникли… небольшие проблемы на рабочем месте. Пришлось решать их сразу. — В воскресенье? — со скепсисом переспросил Минхо, но тут же, прокашлявшись, добавил: — Извините, если лезу не в своё дело. — Ничего страшного, святой отец, вам я не против рассказать. Просто… небольшие проблемы в бизнесе, на самом деле, ничего, о чём стоило бы переживать сейчас. — Вы бизнесмен, Хёнджин-щи? — задумчиво уточнил Минхо. — Да… — протянул Хёнджин и тут же испуганно посмотрел на Минхо. Вот сейчас он точно должен был понять. — Я хочу узнать, Хёнджин-щи, пожалуйста, скажите мне правду. В моём приходе нет никого, кто мог бы помочь с ремонтом церкви, но недавно нам начали приходить пожертвования… довольно крупные суммы… Это были вы, Хёнджин-щи? — Я, — признался Хёнджин, опустив плечи. Словно его сейчас обвиняли в чём-то постыдном. — Но у меня не было никакого злого умысла! Правда! — добавил он спешно. — Я и не думал… Но, Хёнджин-щи, зачем? То есть… Я правда вам благодарен, спасибо вам за ваш вклад, но это… очень неожиданно. И, не поймите неправильно, но вы не выглядите религиозным человеком, а пожертвования начали приходить ещё до вашего появления здесь, поэтому я просто… не понимаю. Какая вам выгода с этого? Разве может церковь вам чем-то отплатить? — Никакого злого умысла, правда, святой отец, я говорю честно, я просто… хотел помочь? Потому что… почему бы и нет? — забормотал он. — И, на самом деле, вы не правы. Вы можете мне отплатить. — Минхо удивлённо вскинул брови. — Если приведёте это место в порядок. — Спасибо вам, Хёнджин-щи, — благодарно кивнул Минхо. — Эта церковь много значит для прихожан. Я буду рад, если она сможет стоять больше благодаря вам. — И, если позволите мне такую наглость, я бы хотел пригласить вас на ужин. Или на обед, как вам будет угодно. — Хёнджин-щи, нет, это неприемлемо… — Чисто дружеская встреча, — добавил Хёнджин. — Вы многое делаете для этой церкви, святой отец, я слышал об этом от ваших прихожан. Это вызывает восхищение. Я хотел бы пообщаться с вами больше. — Хёнджин-щи, я не могу, вы прихожанин и… — Не стоит рассматривать меня как вашего прихожанина, — улыбнулся Хёнджин. — Думайте обо мне как о незнакомце, не связанном с церковью. К тому же вы сами сказали, что я не выгляжу как религиозный человек, и вы совершенно правы. И я бы очень хотел пообщаться с вами где-то вне этих стен. — Я… подумаю.

***

Минхо согласился. Минхо согласился целую неделю спустя, но Хёнджин всё равно был на седьмом небе от счастья. Для первой встречи Хёнджин, по настоянию Минхо, выбрал место подальше от церкви. Небольшой ресторанчик, не слишком дорогой, чтобы не смутить Минхо, — хотя Хёнджин всё равно собирался закрыть счёт самостоятельно. Минхо даже лучше, чем ожидал Хёнджин. И это приводило в восторг. Возможно, его энтузиазм всё же немного настораживал Минхо. Первую часть встречи он выглядел довольно зажатым. А Хёнджин снова, не сумев совладать с собой, то тараторил, то заикался. После он был уверен, что в глазах Минхо выглядел не лучше смущённого подростка. Но Минхо согласился на вторую встречу. И на третью. Минхо был замечательным. Добрым, чутким, целеустремлённым. Минхо всё ещё был ангельски красивым. Минхо был интересным. Хёнджин хотел, чтобы Минхо был его. Минхо не был религиозным фанатиком, относился к религии с долей скепсиса — это Хёнджин особенно любил в верующих людях, если приходилось иметь с ними дело. Он делал то, что делал, не из-за веры в рай после смерти, а потому что хотел сделать, потому что то было правильно. Он был готов прийти на помощь, будь то загнанный собаками Хёнджин, тогда ещё незнакомец, или аджума из церкви. С Минхо можно было говорить не только о церкви, хотя именно об этом они говорили первое время. — Хёнджин, а ты вообще веришь в Бога? — спросил Минхо на четвёртую или пятую встречу. — Я… Скажу честно, я совсем не религиозный человек. Прозвучит грубо, но я скорее недолюбливаю религию, — ответил Хёнджин. Минхо поморщился. — Но я верю. И я верю, что Он есть, и Он не такой, каким его представляют люди. — Это… интересная позиция. Я с такой ещё не сталкивался. С Минхо можно было говорить о книгах — у них нашлось неожиданно много общих любимых авторов. Философские произведения, историческая проза, ужасы и хорроры. Хёнджин не считал себя предвзятым, но он не ожидал найти человека со схожими вкусами в церкви. Минхо нёс ответственность за свой приход. Хёнджин нёс ответственность за своих сотрудников. Минхо любил ночные прогулки. Хёнджин звал его к реке Хан, оттягивая момент, когда придётся заняться работой. Минхо не осуждал его работу, когда узнал, какими именно клубами владел Хёнджин. Не называл их порочными, развратными и греховными. А ещё Минхо обожал котов и, хоть и не мог завести своих в своей небольшой квартирке, но старался подкармливать котов у церкви. И если Хёнджин уже спланировал чудесное совместное будущее, в котором Минхо переехал бы к нему и они завели бы минимум троих котов, то он об этом никому не рассказывал. Со временем Минхо раскрывался ему всё больше и больше. Хёнджин мог видеть именно Ли Минхо. Как в тот день. Хёнджину было позволено узнать, что Минхо из очень консервативной, религиозной семьи, что его с детства водили в церковь, что школа была с религиозным уклоном и что именно по настоянию родителей он поступил в семинарию. Хёнджину было позволено узнать, что Минхо никогда не хотел быть священником. Это откровение было дороже других. Хёнджин чувствовал, что это явно не та мысль, которую Минхо рассказывал всем подряд. Минхо раздражался, мог огрызнуться и иногда почти ненавидел людей. Минхо не любил шумные места, вроде клубов Хёнджина. Минхо не хотел провести в церкви всю свою жизнь, но и просто бросить всё и уйти не мог. Получается, Минхо Хёнджину доверял? Минхо совершенно точно не был идеальным. Но Минхо так крепко засел в его мыслях, как никто другой последние десятилетия или столетия. Или вообще в его жизни. Хёнджин надеялся, что это взаимно. Ему казалось, что это взаимно, что Минхо тянулся к нему так же, как Хёнджин к Минхо. Но когда он поцеловал Минхо в одну из их ночных встреч на берегу реки, тот оттолкнул, смотрел на Хёнджина удивлённо и напугано. Смотрел на него как на предателя. Прежде чем Хёнджин хотя бы попытался объясниться, Минхо на него закричал. О том, как это неправильно, о том, что он видел в Хёнджине друга, первого близкого человека за долгие года, о том, что Хёнджин, как никто другой, должен был знать, что Минхо нельзя вступать в отношения не то что со своим полом, но и с противоположным. А затем Минхо ушёл. На звонки и сообщения он больше не отвечал. Хёнджин искал встречи, но Минхо, очевидно, избегал его. В конце концов, в следующее воскресенье он пришёл на службу. Дождался, пока все люди разойдутся, и юркнул в исповедальню. Пока он не заговорил, Минхо не мог знать, что это был он. — Святой отец, я согрешил, — начал Хёнджин. За тонкой деревянной перегородкой что-то тихо скрипнуло. Хёнджин был уверен, что услышал тяжёлый вздох Минхо. Уйти он не мог. Обязан был выслушать Хёнджина. — Говорите, — отозвался Минхо. — Я… Я позволил себе желать того, кто мне не принадлежит. И причинил боль человеку, который мне очень дорог. — Вы… осознаёте, в чём был ваш грех? — осторожно спросил Минхо. — Мой грех… Мой грех в том, что я причинил боль своими действиями. Я поцеловал мужчину, который не хотел, чтобы я это делал. Молчание затянулось. — Вам известно, как церковь относится к подобным желаниям? — наконец спросил Минхо. — Мне известно, какие правила диктуют люди в церкви другим людям. И мне также известно, как Библия относится к любви. «Возлюби ближнего твоего, как самого себя». Так почему же моя любовь должна считаться неправильной? Если все грешны, то почему именно это чувство выносится как особенный грех? Если человек боится своей любви — это разве от Бога? Разве Бог даёт чувство, которое должно ломать? — Вы пришли сюда спорить или исповедаться? — с нарастающим напряжением в голосе уточнил Минхо. — Христос говорил о жестокости, о лицемерии, о гордыне, о жажде власти. Но Он ни разу не сказал, что два любящих друг друга мужчины — зло, — продолжил Хёнджин. — Святой отец, вы же не верите, что Бог создаёт людей, чтобы потом ненавидеть их за то, что они умеют любить? Я не пришёл спорить, я лишь… Хотел извиниться. И донести свои мысли хоть как-то. Потому что, несмотря на всё, я не жалею о том, что сделал, и не считаю нас неправильными… — Нас? — прошипел Минхо. Дверь исповедальни со скрипом распахнулась. Минхо вышел, оставив его в одиночестве. Хёнджин тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу. Он знал, с чем придётся столкнуться, когда сближался с Минхо. Он знал, но всё равно это было тяжело. Убеждать религиозных людей в том, что в их чувствах не было ничего плохого, всегда было сложно. Он вышел следом. В церкви было пусто. Приход разошёлся ещё тогда, когда Хёнджин только вошёл в исповедальню, а значит, сейчас у их разговора не было свидетелей. — К чему всё это было, Хёнджин? Ты внезапно появляешься здесь, начинаешь делать пожертвования, чтобы что? Что это была за попытка купить расположение? — голос Минхо эхом отозвался в пустом помещении. — Это никогда не было попыткой купить, — тихим, но серьёзным тоном ответил Хёнджин, встав напротив. Между ними было несколько метров расстояния, и Хёнджин не решался сократить дистанцию. — Я просто… Я не знал, как к тебе подступиться, и тогда пытался сделать хоть что-то. Я никогда не пытался купить тебя, Минхо. — Ты понимаешь, в какое положение ставишь меня? — Минхо, я ничего у тебя не требую, просто… хотя бы не прогоняй. Мне жаль, если я всё неправильно понял. Я уже говорил, мне не стыдно за мои чувства, и грехом их я не считаю, но мне жаль, что я ранил тебя. Я… — Почему? Почему ты вообще появился в моей жизни? — крикнул Минхо, резко сократив между ними расстояние несколькими широкими шагами. — Зачем? Чтобы заставить меня ещё больше сомневаться? Тебя словно сам дьявол послал! Хёнджин едва заметно вздрогнул от последних слов. Но, по правде, об этом важном факте он не планировал рассказывать. Это… могло быть слишком для Минхо. — Зачем ты здесь, Хёнджин? — продолжал свою тираду Минхо. — Почему ты никак не можешь уйти из моих мыслей? Он смотрел на Хёнджина с таким отчаянием в глазах, что Хёнджину хотелось только обнять его, прижать крепче к себе и заверить, что всё будет хорошо. Но он не решился. — Может, потому что мне стоит остаться там? — с надеждой прошептал Хёнджин. — Потому что в происходящем нет ничего неправильного, а ты просто не позволяешь себе… — Есть! Есть, Хёнджин. Всё это неправильно. Так не должно быть. Мне вообще нельзя заводить отношения! — Это в тебе говорит всё то, что тебе говорили другие люди. А сам ты? Что чувствуешь и думаешь именно ты, Минхо? Ты хочешь прогнать меня? Что об этом думает Минхо, который никогда не хотел связывать свою жизнь с религией настолько сильно? — Ты… Ты вообще ничего не понимаешь! Тебе легко говорить! — Возможно, — согласился Хёнджин. Ему, в силу своей сущности, действительно было проще. — Но всё же… «В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх». Так говорится в твоей Библии. Так в чём дело, Минхо? В том, что ты не любишь меня и не можешь ответить на мои чувства, или в том, что ты боишься? Одного слова было достаточно. Минхо стоило всего лишь сказать, что дело в первом. Что он не любит Хёнджина и не может ответить на его чувства. Но Минхо этого не говорил. — Я… — Минхо осёкся. Его взгляд забегал по помещению. Хёнджин видел, как дёрнулся кадык, когда он сглотнул. — Я всё равно не могу. — Значит, дело в том, что ты боишься? — уточнил Хёнджин. Потому что ответом Минхо точно не было «Нет». Хёнджин шагнул к нему, обхватил ладонями плечи и продолжил. — Будешь ли ты счастлив, продолжая загонять себя в рамки, в которые никогда не хотел быть загнан? Ты так много делаешь для людей в этой церкви, Минхо, так почему бы тебе не позволить себе быть счастливым хоть в чём-то? Потому что, пожалуйста, позволь мне быть рядом. Никто не узнает об этом, никто не сможет использовать это против тебя и лишить тебя твоего места. — Уходи, Хёнджин, — прошептал Минхо. — Я прощаю тебя, но… уходи. Мне надо подумать. Одному. — Хорошо. Как скажешь, Минхо. Если что, у тебя есть мой номер.

***

Хёнджин с головой ушёл в работу. Старался отвлечь себя всеми возможными способами. Разве что к развлечению с людьми из клубов не прибегал. Не мог. Чувствовал, что это будет неправильно по отношению к Минхо. И Минхо. Он постоянно думал о Минхо. Каждую свободную минуту. Хёнджин навещал его в церкви, но всегда скрывался, чтобы его никто не видел. Минхо был там, привычно вёл службы, общался со строителями, контролировал ремонт. Хёнджин наблюдал за ним, когда Минхо окружали люди, но никогда не следил за ним наедине. Он, может, и был демоном, но он уважал Минхо и его личное пространство. К счастью или сожалению, времени на это было немного. С новым клубом возникла проблема. Как выяснил Хёнджин, на помещение, которым он завладел, уже какое-то время назад положила глаз местная банда. В первый раз Хёнджин отмахнулся от инцидента. Подумал, что это была случайность. Теперь, когда всякие неприятные ситуации случались чаще, он уже не мог просто отмахиваться. Это влияло на его репутацию, а репутация у Хёнджина была безупречная. Но вначале он искал человеческие решения. Законные. Правомерные. Казалось, на время это помогло. Через три недели с того разговора, поздним вечером его телефон зазвонил. Минхо. Минхо просил о встрече. Хёнджин согласился приехать в тот же момент. Минхо ждал его у реки. Практически на том самом месте, где больше месяца назад Хёнджин его поцеловал. — Знаешь, я же пытался исповедаться сам. Надеялся, что приду в другую церковь, что там мне помогут, подскажут, что делать, но так и не смог и слова вымолвить, — заговорил Минхо, когда Хёнджин сел с ним рядом на холодную землю. — Просто сидел там и думал, что не хочу о тебе никому рассказывать, чтобы ты остался только для меня. Я эгоист, да? Мне даже молитвы не помогают избавиться от этих мыслей. — Ты не эгоист, если просто хочешь быть немного счастливым. Потому что я точно также хочу, чтобы ты был моим, чтобы не делиться тобой ни с кем. И пусть даже они не узнают, но я буду знать. — Хёнджин, я… Я боюсь. Это всё опасно. Для меня. Если кто-то узнает о твоих отношениях, то ты… Тебе же ничего не будет, да? Но если кто-то узнает, что я в отношениях, ещё и с мужчиной, то я лишусь всего. Я, в конце концов, давал обет безбрачия. — Никто не узнает, пока мы сами не захотим, — заверил его Хёнджин, придвинувшись чуть ближе, так, что их плечи соприкоснулись. — И что бы ни произошло, я всегда буду на твоей стороне. Я всегда поддержу тебя и буду рядом. И я не позволю кому бы то ни было навредить тебе. Как там говорится… В болезни и здравии, в богатстве и бедности, что-то в этом роде, да? — Нашёл время для свадебных клятв, — фыркнул Минхо. — С этим всем… С этими чувствами… Мне кажется, что я просто предаю свою веру… — Веру или религию? — уточнил Хёнджин. — Потому что верить можно по-разному, а религия — это придуманные людьми правила и условности. — Религию, — прошептал Минхо. — Но религия — это неотъемлемая часть моей жизни. Она никуда не денется. Я… Может, я и не хотел быть священником, но я не могу просто так уйти. У меня обязательства перед людьми в церкви, и я не хочу… ссориться с семьёй. — Тебе и не нужно. Пусть всё останется так, просто с… дополнением. Потому что для начала мы могли бы просто попробовать? Потому что, Минхо, я люблю тебя так, как никого другого за последние годы. Ты занял всё место в моих мыслях, и я хочу проводить с тобой всё время, которое только могу. — А если… если я потом пожалею? Если пойму, что не могу так жить? — продолжил спрашивать Минхо. Он наконец повернулся к Хёнджину. — Тогда… Тогда мы остановимся. Я не буду держать тебя силой. Минхо задумчиво кивнул. — Мы никому не скажем об этом. Ты будешь в безопасности. И тебе не придётся ломать себя и делать вид, что ты ничего не чувствуешь, потому что… ты же чувствуешь, да? — Да, — признался Минхо. — Да, Хёнджин, у меня есть чувства к тебе, но осознание этого всё ещё пугает. Мне кажется, что если я соглашусь, то это будет точкой невозврата. — А если не согласишься, то никогда не узнаешь, куда этот путь мог привести. Попробуй сделать что-то, чего хочешь именно ты, а не люди вокруг тебя хотят от тебя. — Я… Я бы хотел попробовать, — признался Минхо. — Я всё ещё боюсь, но я бы очень хотел попробовать быть с тобой, Хёнджин. И никто, ни в церкви, ни в семье, ни друзья, никто не будет знать. — Это будет только наше, — прошептал Хёнджин. — Только ты и я. — Да, только наше, — согласился Минхо. — Извини меня за тот раз. — В ответ на эти слова Минхо удивлённо вскинул брови. Хёнджин продолжил. — Тогда я был не прав, но сейчас хочу сделать всё правильно. Могу я поцеловать тебя? — Да… Ты можешь, — немного помедлив, ответил Минхо. И Хёнджин сократил расстояние между ними и прижался к мягким губам Минхо. Как долго он ждал этого. Как долго хотел. И наконец получил.

***

Их отношения развивались медленно. Хёнджин не торопил. Его радовала возможность наконец сводить Минхо на настоящее свидание, возможность быть рядом, возможность целовать Минхо в любой удобный момент, когда они были наедине. Хёнджин периодически приходил на служения Минхо, помогал ему с ремонтом, находил подрядчиков и уже самостоятельно, не через пожертвования, оплачивал все работы. На предложение съехаться Минхо пока отказывался, хотя Хёнджину безумно сильно хотелось наконец перевести Минхо из его крохотной квартирки недалеко от церкви — единственное, что он мог позволить себе как священник — к себе. Параллельно с этим Хёнджин разбирался со своими проблемами. Банда не отступила, как казалось раньше. Наоборот, с новой силой они принялись выкуривать Хёнджина с уже облюбованного места. Распугали ему девочек-официанток и нескольких танцовщиц. Такое Хёнджину уже совсем не нравилось. Он был в ответе за своих сотрудников и был обязан обеспечить им безопасность. Но с каждым днём ему всё больше и больше казалось, что легальные методы заканчивались. Минхо он об этом не рассказывал, чтобы не беспокоить. Только вскользь упомянул о конкурентах и о том, что у него есть дьявольски хороший юрист на быстром наборе. Шутку про «дьявольски хорошего» Минхо не оценил. Проблемы у Хёнджина бывали и раньше. И он с ними справлялся всегда. Иначе его бизнес не был бы настолько успешен. Как бы ни старались эти люди, придраться к Хёнджину было не в чём. Он вёл дела легально, привыкший к адской бюрократии, мирился с таковой и на земле. Хёнджин, считавшийся одиночкой, не светивший в публичном поле своими друзьями или знакомыми и официально не имевший родственников, никогда бы не подумал, что воздействовать на него попытаются через кого-то другого. Приехав за Минхо поздним вечером, он не ожидал услышать в церкви голоса кого-то, кроме Минхо. По спине пробежали мурашки, потому что голоса он узнал. Он уже встречал этих людей. — …Да, я знаю этого человека, но он просто один из прихожан моей церкви, — спокойно говорил Минхо. — И часто священники встречаются с «просто прихожанами» в ресторанах? — оскалился один из мужчин. Хёнджин влетел в помещение. Ну конечно, те самые бандиты. Выследили, суки. На Минхо посягнуться решили. Хёнджин был готов разорвать их на месте. Злость бурлила в венах, подстегивая к действиям, но он держался изо всех сил. Он видел, как Минхо отступил, как его напугали слова этого бандита. Хёнджин обещал ему, что никто не узнает, и вот, всего несколько недель спустя, обещание было нарушено. — Минхо, отойди, не разговаривай с ними! — крикнул он, подходя ближе. Хёнджин встал между мужчинами и Минхо. — Что это за дела, святой отец? — усмехнулся второй мужчина. — Вас это не касается! У вас претензии ко мне, вот и разговаривайте со мной! — огрызнулся Хёнджин. — Хёнджин, что происходит? — прошептал Минхо. — Милая церквушка, — снова заговорил первый. — Жаль, камер нет. Хёнджин удивлённо вскинул брови. Ремонт всё ещё продолжался, и установка камер была не первостепенной задачей. Их тут, наверное, никогда не было. Ответ на так и неозвученный вопрос пришёл сам, когда из куртки мужчина достал пистолет. — Давно надо было грохнуть тебя, вот и дело с концом, — сказал он. Хёнджин успел только подальше от себя оттолкнуть Минхо, когда прозвучало два выстрела. Голову пронзило болью. Он рухнул назад, на деревянные половицы. Сбоку закричал Минхо. Хёнджин чувствовал, как кровь растекалась по полу под ним. Он буквально чувствовал ужас Минхо и, самое плохое, чувствовал его слёзы, капающие на лицо. «Надо же, этот вариант я не предусмотрел,» — пронеслось в голове. — «Ещё и при Минхо. Сегодня явно не мой день. Ещё и в голову, после такого я никак не могу выжить». За годы жизни на земле он умел играть по земным правилам и знал, что если его смерть кто-то видел, то жизнь пора было заканчивать и начинать сначала как-то по-другому. Но сейчас! Почему именно сейчас? Минхо, его Минхо, видел это! «Интересно, смогу ли я понравиться ему в новом воплощении?» — продолжал думать Хёнджин, неподвижно лёжа на холодном полу. — «Надеюсь, он не будет долго убиваться из-за моей смерти. Когда вообще будет приемлемо появиться в его жизни вновь? Может, прямо сразу? Стану новым прихожанином, буду поддерживать его во всём… Ещё и с бизнесом что-то делать надо, чтобы не пропал. Чтоб их черти драли, надо же им было именно в церковь сунуться. Ну не могли его где-нибудь по-тихому в подворотне грохнуть? Без свидетелей?» — Священника тоже убрать, — услышал Хёнджин слова второго… или первого… Он не был уверен. Так. Стоп. Убрать Минхо? Они собирались убить Минхо? Который буквально был безвреден и ничего им сделать не мог? Хёнджин собирался их разорвать. Хёнджин скосил взгляд. Минхо словно бы не слышал — или не обратил внимания — на слова. Он сидел неподвижно, с лицом белее мела, смотря куда-то сквозь Хёнджина стеклянным взглядом. Глаза были наполнены слезами. Хёнджину очень сильно хотелось обнять его, прижать к себе и заверить, что всё хорошо, что всё в порядке. Но щелчок предохранителя вернул его в реальность. А направленное на Минхо дуло пистолета заставило подорваться с места. Плевать на правила, плевать на то, что он раскроет себя. Хёнджин хотел крови. Тело двигалось быстрее, чем он успевал обдумать свои шаги. Ещё одна пуля вонзилась в плечо, вторая — куда-то в позвоночник. Раны ему не были по-настоящему страшны, но если он не хотел, чтобы они мешали ему, ему нужна была его сила. Его истинная природа рвалась наружу. Минхо вскрикнул. Он широко раскрытыми глазами уставился на Хёнджина, который закрывал его собой в этот момент. — Никто, — прошептал Хёнджин, — никто не посмеет тебя тронуть и навредить тебе. Даже если ты меня возненавидишь после этого. Он аккуратно отпустил Минхо, позволив ему отползти ближе к кафедре, а затем поднялся на ноги. Бандиты, пришедшие за ним, явно не ожидали такого исхода событий. Они отступили. Попытались выстрелить ещё раз, но Хёнджин отмахнулся от пули, словно она была лишь приблизившейся к нему надоедливой мошкой. За спиной из стороны в сторону метался хвост с кисточкой. Рога на голове, после столь долгого отсутствия, ощущались приятной тяжестью. Хёнджин выдохнул тонкую струйку чёрного дыма. Сегодня этим людям не уйти от него живыми. Единственное, что он был готов сделать, это дать им небольшую фору. Пусть выбегут из церкви, когда Хёнджин будет медленно наступать. Пусть думают, что спаслись, когда сядут в машину. Пусть поймут, что от него нет спасения, когда заметят его отражение через зеркало заднего вида. — Ладно меня, — прошептал Хёнджин, впиваясь когтями в шеи. — В вашем людском мире всякое бывает. Я привык. Но Минхо… Вам не стоило трогать моего Минхо. Всего через несколько минут он вернулся в церковь. В своём обычном виде, избавившись от крови на руках и теле. О произошедшем напоминала лишь тёмная лужа на полу и дыры на рубашке. Минхо всё ещё был в церкви. Сидел на скамейке в первом ряду, уперевшись локтями в колени и опустив голову на руки. — Минхо, — тихо позвал Хёнджин. — Что. Ты. Такое? — отчеканил Минхо, подняв голову. Хёнджин держался на расстоянии. Просто на всякий случай. Не хотел пугать ещё сильнее. — Кто ты, Хёнджин? Что это сейчас было? — Это… Помнишь, я рассказывал о проблемах? — начал Хёнджин. Немного издалека. — Помещение, где я открыл клуб, очень хотели отжать. Я несколько месяцев боролся с этой бандой легальными методами, полицией, усилением охраны и всё такое. И, видимо, решив, что раз прошлые методы не сработали, они… решили просто убрать меня? И я бы позволил им, если бы только… Если бы только они не попытались убить тебя. — Это вообще ничего не объясняет! — выпалил Минхо. Его голос дрожал. — Правда в том, что… — слова застряли в горле. Признаться было сложно. — Правда в том, что я не человек, — наконец сказал Хёнджин. Он смотрел на Минхо, ожидая реакцию, и сделал небольшой шажок вперёд. Минхо тут же отшатнулся и вжался в спинку скамейки. — Мне жаль, Минхо. Мне очень жаль. Я не хотел… чтобы это было так. — Ты… ты демон? — предположил Минхо. — Да, — опустив голову, признался Хёнджин. Он сделал ещё шаг и упал на колени перед Минхо. — Мне жаль. Пожалуйста, не ненавидь меня за это. — Как это… как это вообще возможно… Ты настоящий демон? Ты всё это время… просто пытался… искусить меня? — разочарованно спросил Минхо. — Нет! — воскликнул Хёнджин. — Нет, Минхо, нет, пожалуйста, верь мне! Я никогда не использовал тебя в корыстных целях. Я никогда не пытался навредить тебе. И я никогда тебе не лгал. Всё, что я говорил, было искренним. — Но ты демон… — прошептал Минхо. — Как… Почему… ты просто живёшь среди людей? — Да, уже достаточно давно, на самом деле. Многие так делают. Я не единственный, кто обосновался на земле. — Среди людей ходят демоны? Из настоящего ада? — со страхом уточнил Минхо. — Что вы… Зачем? Хёнджин поморщился. Хотел объяснить, как лучше, а получилось, что только сильнее напугал Минхо. — На земле банально интереснее, а в аду все эти бумажки, бюрократия… ну его, — ответил он, поморщившись. — Я правда никогда не пытался навредить тебе. Но Минхо словно не слышал его. — Это значит… Это значит, что всё, что есть в Библии, правда? И поэтому ты говорил, что не любишь религию, но веришь в Бога? Ты буквально доказательство того, что всё там правда… — На самом деле не всё, не везде правильно описано, что-то выдумано. Честно, Минхо, если ты хочешь обсудить Библию, то это отдельный разговор на много часов, и я лучше приведу к тебе парочку ангелов, они лучше в этой теме разбираются. — Ангелов? — Да, ангелы тоже живут среди людей. Среди людей интересно. Люди удивительные, иногда ужасающие, но всё равно удивительные. — Ты не собирался рассказывать мне, да? — Не собирался, — признался Хёнджин. — Если бы не эта… ситуация… Ладно я, Минхо, я бы восстановил тело, создал новую форму, я бы даже попытался вернуться в твою жизнь, но ты… Они угрожали тебе, Минхо! Я не могу позволить тебе умереть так просто, Минхо, твоё время ещё не пришло. Теперь… я уйду, если ты хочешь, — с горечью произнёс он, опустив взгляд в пол. Минхо молчал. Тишина, казалось, звенела в ушах. — Я никогда не лгал тебе, клянусь, — зашептал Хёнджин, чтобы заполнить пустоту. — Ты можешь думать обо мне всё, что угодно, зная, что я демон, но с тобой я всегда был честен. И говоря, что я люблю тебя, я говорил искренне. — Разве демоны умеют любить? — спросил Минхо. Вопрос ранил. — Конечно, — улыбнувшись уголками губ, ответил Хёнджин. — Конечно, умеют, и ты не представляешь, как сильно. — Он поднял взгляд на Минхо. — Потому что, в конце концов, каждый демон когда-то был ангелом. — Я… Хёнджин, я… поверить не могу, что всё это правда, — пробормотал Минхо. — Ты спас мне жизнь. — И я сделал бы это ещё и ещё, если бы пришлось. Я люблю тебя, Минхо. Люблю и хочу, чтобы ты был счастлив. И если для этого мне придётся уйти, то так оно и будет. Я обещал тебе, что всё, что между нами есть, закончится, если ты решишь, что не хочешь меня больше видеть, и я сдержу обещание. — Хёнджин… Господи, я должно быть сошёл с ума… Потому что я всё ещё не хочу тебя отпускать. Не уходи, Хёнджин, пожалуйста, не оставляй меня, — просил Минхо, опустившись на пол к нему. Он потянулся к Хёнджину и притянул к себе за плечи. — Я так испугался, я думал, что ты мёртв. Не надо уходить снова, не оставляй меня. — Тогда не оставлю, — прошептал Хёнджин, крепче обняв Минхо, прижавшись щекой к его плечу и прикрыв глаза. — Не оставлю.