Небольшие зарисовки

Тишина в доме была особенной - тёплой и уютной, наполненной мерным дыханием детей, укрытых одеялами. Я стояла у окна на кухне, прижимая к груди чашку с остывшим чаем, и смотрела, как вечерний свет фонарей размывается за стеклом. За спиной тикали часы, отсчитывая минуты до его возвращения. Я больше не боялась этих минут. Раньше, ещё несколько месяцев назад, каждый вечер был испытанием. Я вздрагивала от звука шагов в коридоре, сжималась от скрипа двери, старалась не смотреть на лица детей, когда он входил в комнату. Я научилась быть невидимой и жить в тени, чтобы не провоцировать не его, не себя. Но всё изменилось в один день. Та битва и тот взрыв многое поменяли. Когда он очнулся в больнице, его глаза смотрели на меня иначе - растерянно, почти испуганно. Он не помнил, кем был. Не помнил тех ночей, когда я плакала в подушку, зажимая рот ладонью, чтобы не разбудить детей. Не помнил своего голоса, срывающегося на крик. Не помнил холода, который он приносил в дом. Врачи сказали, что память может не восстановиться. Что он может никогда не вспомнить свою жизнь до того дня. Я не знала, радоваться мне или бояться. Но он смотрел на меня и на наших детей. На маленького Шото, который только начал держать головку и на его лице появилась такая мягкая, такая искренняя улыбка, что у меня внутри что-то рухнуло и встало на новое место. Он изменился полностью и без остатка. Он стал тем мужчиной, о котором я когда-то мечтала в юности, когда мы только встретились. Тем, кто брал меня за руку и улыбался так светло, что мир вокруг становился ярче. Тем, кто просыпался по ночам к детям, когда они плакали, и баюкал их, напевая колыбельные. Я боялась поверить. Думала, это временно, что память вернётся и всё станет как прежде или ещё хуже. Но прошли недели, месяцы, год, а он всё так же смотрел на меня, будто я была самым ценным, что у него есть. Воспоминания вернулись только касательно его работы, но про цель стать лучше Всемогущего он так и не вспомнил. Я начала привыкать и еачала ждать его с работы не со страхом, а с трепетом. И каждый раз, когда дверь открывалась, и он входил с этой своей новой, мягкой улыбкой, я чувствовала, как моё сердце билось ровнее. Сегодняшний вечер не был исключением. Я ждала его у окна, и когда увидела его фигуру на дорожке, ведущей к дому, улыбка сама собой засияла на моём лице. Он шёл немного уставший, но с букетом в руках, моими любимыми риндо, фиолетовыми, почти светящимися в вечернем сумраке. Дверь открылась, и он вошёл, стряхнув капли дождя с пальто. Его взгляд сразу нашёл меня, и улыбка тронула губы. — Я дома, Рей. Его голос был низким, чуть хриплым от усталости, но таким родным, что я подошла к нему почти бессознательно, принимая из его рук букет. — Спасибо, — прошептала я, вдыхая нежный аромат цветов. — Они прекрасны. — Ты прекрасна, — ответил он просто, без пафоса, как будто говорил самую обычную вещь, и я почувствовала, как щёки заливаются румянцем. Мы прошли на кухню, чтоб хоть что-то мог перекусить уставший с работы мужчина. Его руки легли на мою талию, притягивая ближе. Он поцеловал меня в лоб легко, почти невесомо, затем заглянул в глаза. — Дети спят? — Да. Только Шото немного капризничал, но я укачала его. — Ты умница, — улыбнулся он, и в этой улыбке было столько тепла, что я прикрыла глаза. Я положила цветы на стол и повернулась к нему. Он стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела, смешанное с запахом свежего воздуха и дождя. Его руки всё ещё лежали на моей талии, пальцы слегка поглаживали ткань платья. — Ты сегодня скучала по мне? — спросил он тихо, наклоняясь к моему уху. — Очень, — ответила я, и голос мой дрогнул. Его губы коснулись моего виска, затем щеки, уголка губ. Поцелуи были медленными, почти изучающими, и я чувствовала, как внутри разливается тепло. — Я скучал по тебе, — прошептал он, и его руки скользнули по моей спине, прижимая меня к себе. Я подняла голову и встретила его взгляд, мягкий, полный любви, такой непохожий на тот холодный, колючий взгляд, который я помнила по прошлой жизни. Он изменился и я принимала его таким новым и лучшим. Его поцелуй стал глубже, требовательнее. Я чувствовала его руки на своей талии, как они гладили меня через тонкую ткань платья, вызывая мурашки. Я приоткрыла рот, отвечая на его поцелуй, и его язык скользнул внутрь, дразня, заставляя меня выдохнуть. — Я хочу тебя, — прошептал он, отрываясь на мгновение, и его дыхание обжигало кожу. — Здесь? — спросила я шёпотом, оглядываясь на кухню, на стойку, на стол. — Дети спят, — повторил он, улыбнувшись. — И я хочу тебя прямо сейчас. Его руки приподняли меня, усаживая на край кухонного стола. Прохладная поверхность коснулась моих бёдер, и я вздрогнула, но он тут же прижался ко мне, согревая своим телом. Его губы снова накрыли мои, и я чувствовала, как его руки скользят по моим ногам, поднимая подол платья выше. Он отстранился на секунду, чтобы встретиться со мной взглядом. — Можно, Рей? — спросил он, и в этом вопросе было столько нежности, столько заботы, что у меня защипало глаза. — Да, Энджи, — прошептала я, и он улыбнулся той же тёплой улыбкой. Его пальцы коснулись моей кожи, скользя по внутренней стороне бедра, вызывая дрожь. Он медленно раздвигал мои колени, и я чувствовала, как учащается дыхание, как сердце бьётся где-то в горле. — Ты такая красивая, — прошептал он, и его губы коснулись моей шеи, спускаясь к ключицам. Его поцелуи были мягкими, влажными, и я выгибалась навстречу, ловя каждое прикосновение. Его пальцы нашли уже влажную ткань белья, и он тихо усмехнулся, касаясь через неё клитора, заставляя меня прикусить губу, чтобы не издать слишком громкого звука. Он поглаживал меня через ткань, медленно, дразняще, и мои бёдра начали двигаться в такт его руке. — Ты уже готова, — прошептал он, и я почувствовала, как его пальцы сдвинули трусики в сторону, касаясь влажных складочек. Я тихо выдохнула, когда его палец проник внутрь, медленно, аккуратно, и я подалась ему навстречу, чувствуя, как он двигается внутри меня, растягивая, подготавливая. — Я люблю тебя, Рей, — сказал он, и в голосе его звучала такая искренность, что я почувствовала, как внутри всё сжимается от нежности. — Я тоже люблю тебя, Энджи, — ответила я, и он накрыл мои губы поцелуем. Он убрал пальцы, и я услышала звук расстегивающейся ширинки. Его член коснулся моего бедра, горячий, напряжённый, и я прикусила губу в предвкушении. — Смотри на меня, — прошептал он, и я встретилась с ним взглядом, когда он медленно вошёл в меня. Я тихо ахнула, чувствуя, как он заполняет меня, как его тепло разливается внутри. Он двигался медленно, глубоко, и каждый его толчок отдавался во мне дрожью. Его руки держали мои бёдра, притягивая меня ближе, и я обвила его шею руками, прижимая к себе. — Ты такая холодная, — прошептал он, уткнувшись носом в мои волосы и согревая меня. Я чувствовала его дыхание на своей коже, его руки на моей спине, и в этом моменте не было ничего, кроме нас и кроме его любви, его нежности и заботы. Мы двигались в едином ритме, медленно, словно не хотели, чтобы это заканчивалось. Я сдерживала стоны, кусая его плечо, но он тихо шептал мне на ухо: — Не молчи, я хочу слышать тебя. И я позволяла себе тихо постанывать, чувствуя, как волна удовольствия нарастает внутри меня. Он ускорил темп, и я прижалась к нему сильнее, впиваясь пальцами в его плечи. — Я рядом, — прошептал он. — Всё хорошо. Я кончила с тихим, сдавленным криком, чувствуя, как его член пульсирует внутри меня, и через мгновение он тоже достиг пика, прижимаясь ко мне, дрожа от напряжения. Мы замерли в объятиях, тяжело дыша. Он поцеловал меня в лоб, в щёку, в губы, и я чувствовала, как его руки гладят меня по спине, успокаивая. — Я тебя люблю, — прошептал он снова, и я улыбнулась, прижимаясь к нему. Я слезла со стола и привела себя в порядок, чувствуя, как улыбка не сходит с лица. Он тоже поправил одежду и взял меня за руку. — Я заварю тебе чай, — сказал он, и я покачала головой. — Лучше пойдём к детям. Я хочу, чтобы ты увидел, как они спят. Они весь день бесились и не давали покоя няне и мне. Он улыбнулся, и мы тихо, почти беззвучно, прошли в детскую. Там, в мягком свете ночника, лежали наши дети маленькие, беззащитные, такие родные и милые. Энджи подошёл к кроватке Шото и нежно погладил его по голове, и в его глазах блеснули слёзы. — Я никогда не позволю им почувствовать боль, — прошептал он, и я взяла его за руку. — Я знаю, — ответила я. — Я верю тебе. Он повернулся ко мне, и в его взгляде была такая бездна любви, что я забыла, как дышать. — Ты моя жизнь, Рей, — сказал он. — Ты и они. Я прильнула к нему, чувствуя, как его руки обвивают мою талию, и мы стояли так, глядя на спящих детей, чувствуя, как мир за окном исчезает, оставляя лишь нас - семью, которой мы стали после того несчастного случая.