Игра за жизнь

      Табачный дым вновь заполнил лёгкие, на этот раз больше обычного. Часто ли мы задумывается о том или ином предназначении человека в жизни? Когда он появляется просто из ниоткуда, переворачивает мир с ног на голову и уходит, мы можем что-то сделать или нам что-то не позволяет? Ответы на эти вопросы всегда мучали сознание, не давая мыслить рационально. Если человек появился в твоей жизни, значит он нужен для чего-то большого. Быть может, у тебя ещё ничего не произошло, но чем больше ты будешь общаться с этим человек, тем больше поймёшь, почему он рядом. Быть может, его предназначение будет тебе непонятно и совсем глупо, но ты будешь по нему горевать, когда или если он уйдёт. Одни люди приходят в твою жизнь, чтобы уйти. Другие, чтобы остаться. Что ты сделаешь для этого человека и как повлияешь на его судьбы — решать только тебе.       Запах гвоздики отравляет разум и от него возникают глупые, но одновременно гениальные, мысли. Адриан поспешно тушит сигарету и ложится в форме звёздочки на кровать. Он устал, ему хочется тишины и спокойствия. А ещё тёплого плеча рядом. Но вместо этого он тешит себя глупыми мыслями, запирается в комнате, лишь бы не видеть семью и продолжает жалеть себя. Разочарованный вздох застревает где-то в лёгких, не смея вырваться наружу. Ощущение, будто что-то ускользает сквозь пальцы, давит тяжёлым грузом на плечи и он не понимает, как с этим быть. Роза поделилась с ним своими тайными мыслями, переживаниями, воспоминаниями и он ещё больше проникся к этой сильной маленькой дампирке. У неё не было ни одного повода ему доверять, но она сделала это. Он чувствовал, что они стали чуть ближе. Ему нравилось. Они были будто на одной волне. Даже невольно думалось, что действительно на ней использовали принуждение. Но нет, ей также, как и ему, было интересно. Интересно, что из этого выйдет.       Разговоры с Розой всё больше убеждали его в том, что пора действовать, а не отсиживаться, ожидая, пока дело сделают за тебя. Переодевшись в белую рубашку, брюки, накинув пиджак, парень обвёл безразличным взглядом своё отражение в зеркале и выдохнул тяжёлый, будто мешок кирпичей, воздух. Он знает, что должен делать. Он знает, как победить в этой игре за жизнь. Не за свою, за жизнь того, кто ему дорог.       Восемь часов вечера отгремели и ужасно палящее, несмотря на время года, солнце приятно исчезало. Самое время, чтобы слетать в Лас-Вегас. Ивашков, провожая задумчивым взглядом день мороев, шествовал к выходу из двора. Ему необходимо было доехать до аэропорта, где он смог бы пересесть на самолёт до нужного места. И пока он шёл к подготовленной машине, где стражи бы довезли его до нужного места, столкнулся с чужим взглядом. Этот взгляд буквально жёг спину. Серые, точно айсберг, глаза были пропитаны каким-то не очень понятными, с расстояния, чувствами: обеспокоенность, кажется, понимание, холодная отстранённость. Впервые Адриан почувствовал внутри себя чёрную дыру, пустоту. Ведь лучший друг всегда и во всём его поддерживал. Сейчас же, они были будто чужие.       Кристиан отказывался просто взять и доверять дампиру. Несмотря на то, что он лично знавал Розу, доверять ей было слишком опрометчивым поступком по ряду причин, среди которых действительно мелькали мысли о чужом принуждении. Но сколько бы стараний на это не ушло, Ивашков будто бы нарочно не допускал и мысли о возможности плохого исхода. Из кармана торчала пачка сигарет, которую необходимо было выкурить. Но шатен держался, говоря себе, что поддаться тёмному воздействию своей стихии успеет после сегодняшнего вечера. Бросив последний, довольно долгий взгляд на друга, Адриан опустил глаза и поплёлся к машине стражей. Тётя настояла на том, чтобы до аэропорта его довезли стражи, в связи с тем, что атаки стригоев увеличились и жизнь каждого мороя, будь он королевский или нет, драгоценна. Спорить с ней всё равно было бесполезно. Ворота с характерным скрипучим звуком отворились, пропуская их за пределы Королевского двора. Все мысли теперь занимала только предстоящая поездка, а волнениям пришлось отойти ненадолго в сторону.       За чёрным Nissan всё продолжали наблюдать серые глаза, до тех самых пор, пока машина не скрылась с поля зрения. У их обладателя было беспокойное предчувствие по поводу скорейшего будущего.

***

      Зеркало в небольшой комнатке было небольшим. Его едва хватало, чтобы рассмотреть свой внешний вид. И дело явно было не в плохо выполняющей свою функцию лампе, из-за которой в комнате было темнее, чем стоило бы. Дело было в том, что сейчас размеры помещения — меньшее из зол. Карие глаза, отражавшиеся в зеркале, выдавали хозяйку с лихвой. В них затаилась грусть и тревога. Больше всего сейчас хотелось послать всё к чертям и свалить из этого улья, где каждый так и норовит ужалить. Но вместо этого она резко подрывается и уверенной походкой настигает двери, ведущие в кабинет начальства.       Будто по щелчку, они открываются перед ней, пропуская в царство боли и агонии. Два садиста, именуемые Натан и Кеннет сидят напротив, за своим величественным столом. Но лицах у обоих ухмылки, будто они коты, которым дали сметану. На деле, так оно и было. Знали, что долго сидеть девушка не сможет, ведь это не в её стиле. И вот, она здесь. На лице не смеет дрогнуть ни один мускул, пока излучает уверенность и, если бы в этом помещении сейчас находился пользователь духа, то он был сказал, что её аура пылает адским кроваво-красным огнём.       — Рады видеть тебя, Роза.       Натан, как обычно, презентабельно одетый, выпускает одну из тех фраз, которую растягивает, словно ленивец в мультике. Яд сочится из каждого слова и Хэзевей невольно думает о том, что либо она раньше видела это, но не замечала, либо события последнего месяца помогли ей разобраться со многими вещами.       — Хотела бы сказать, что «взаимно», но язык не поворачивается так нагло врать в лицо начальству, — на губах лицемерная широкая улыбка. Морой кивает, усмехаясь сказанному про себя остроумному комментарию и возвращается свой взгляд к противной своенравной девчонке, которая успела доставить ему не мало хлопот. Взгляд её с насмешливого превращается в твёрдый, а улыбка сползает с лица. Она намерена уйти отсюда, сегодня же, — Лорд Ивашков вот-вот прибудет на игру, где я сумею его обыграть, вы получите то, чего так хотели. Как насчёт моей части сделки? Или Вы сами не прочь показать носы в игровом зале?       Учитывая, что то, что она собралась провернуть ради выполнения этого договора, сдерживать себя не представляло нужным. Почти два года она была в роле пресмыкающего, ей это до чёртиков надоело. Как и то, что обычных работников, которые пытаются найти себя в жизни, получить средства на важные цели и многое другое, используют в качестве наёмных коллекторов, совсем забывая о истинной цели пребывания.       — Напомни, милая Роза, чего ты хочешь?       Они задают этот вопрос, как будто бы не знаю, что человеку может быть дороже всего. Они задают этот вопрос, как будто не осознают, что отнимают то, что принадлежит человеку по праву рождения. Они задают этот вопрос так беспечно, в таком шутливом тоне, что она готова дать с ноги в глаз. Но только тяжело сглатывает подступившую слюну, которую бы с радостью плюнула в одного из них. Твёрдый взгляд её заставляет глаза больно болеть, а зубы со слышимым скрежетом сжимаются внутри челюсти. Она знает правило, которому её научили ещё в Академии, которому её научила мать в своё время — никогда не проси чего-то у тех, кто сильнее тебя. Это показатель слабости. И как бы сильно не хотелось быть сильной, она не может поступить иначе.       — Свободы. Моей и её.       Перед глазами встала совсем недавняя встреча в этом же кабинете. Воздуха в лёгких спёрло, стены стали безбожно давить на девушку, намереваясь сжать её в один ком. Ноги предательски задрожали, намеревать уронить хозяйку. По телу прошлись толпы мурашек, но Роза продолжала стоять, как ни в чём не бывало и держать лицо перед теми, кто сильнее её.       Когда она объясняла Натану все сложности в том, чтобы подобраться к Ивашкову как можно ближе, он пропускал всё это мимо ушей. Когда она говорила, что почти это сделала, он не внял её словам и продолжал идти вперёд. Что в итоге получилось? Её призвали в третий — и она чувствовала, что последний — раз, когда в комнате почему-то было темно. За окном, как в бочке. Два часа ночи. Шатенка не могла понять, что им понадобилось от неё в такое время, тем более, когда она собиралась идти сдавать смену. Но противиться не стала, желая порадовать новостью, что вот-вот закончит со всеми приготовлениями и её ждёт триумф. Не то, чтобы им было это интересно, но факт стоило сообщить.       В кабинете не была включена ни одна лампа, лишь подсветка от дивана, — эти дебилы предпочитали жить с шиком, — которая помогала Хэзевей хоть немного ориентироваться в пространстве. Не то чтобы она не могла сама этого сделать — дампиры имеют прекрасное зрение, особенно ночью, тем более она кареглазая, а им легче привыкнуть к темноте. Пару шагов и она останавливается, будто вкопанная. В помещении всегда находилась дверь запасного выхода, на случай пожаров и каких-нибудь иных проблем, которая вела на этажи ниже. Сейчас же эта дверь, которая обычно заперта, была настежь открыта. Оттуда шёл свет, немного слепивший шатенку. И за этим светом она смогла различить образ той, из-за которой до сих пор безумно болела душа. Светлые волосы были похожи на зажаренную под палящим солнцем солому, кожа иссушена, а бледность превышала дозволенные границы. Наплевав на всё, девушка бросилась к своей подруге, но её остановили непонятно откуда взявшиеся охранники. Они были с двух сторон, придерживая её за плечи. И никакие попытки вырваться не могли помочь.       — Лисса, — звала она дрогнувшим голосом. На щеках застыли горячие слёзы, безжалостно жгущие кожу. Роза задыхалась, пыталась вырваться. Можно было бы её сравнить со львицей, которую пытались забрать охотники. Не переставая, поток слёз мочил одежду и руки охранников, — Лисса! — голос её пошёл на срыв, отражался от полированных полов и стеклянных стен. — Ли-и-и-и-и-исса-а-а-а-а-а.       Истерика полностью захватила шатенку. Она не знала, куда себя деть, что сделать. Она пыталась их укусить, била ногами, целясь в пах, но охранникам хоть бы что. У них приказ и они его исполнят, она понимала. Но неужели человеческий фактор напрочь отбило из-за работы на таких людей? Она не знала. И всё продолжала биться в немом крике.       Нефритовые глаза, которые раньше сияли ярче бриллиантов, пустым взглядом рассматривали её. Было видно, как трудно держать глаза открытыми, чего это стоит. Голос за её спиной яростно шептал: «Смотри на неё! Не вздумай отвернуться!». Шатенка готова была поклясться, что как только доберётся до того, кто это говорит, вырвет ему язык голыми руками.       — Отпусти-и-и-ите её, — дрожь перешла в ярость. Сейчас Розе больше всего хотелось убить каждого, кто стоял на пути между подругами. Выдержав этот измучившейся взгляд ещё пару мгновений, дверь закрылась, а вместе с ней шатенка свалилась на пол, вновь утирая подступившиеся слёзы, — Она ни в чём не виновата! Отпусти-и-и-и-ите-е-е-е её. Отпустите…       Её шёпот отскочил от стен не хуже криков и теперь отдавался эхом в пустой голове.

Отпустите, отпустите, отпустите…

      Глаза, будто сделанные из самого блестящего на свете стекла, смотрели в одну точку. Перед тем, как отключиться, она увидела перед собой лицо Натана. Он осторожно убрал локон волос за ухо и, приблизившись, прошептал:       — Твоё время уходит вместе с ней. Торопись.       Кромешная тьма поглотила её.       Вернувшись в реальность, будто по щелчку пальцев, шатенка вернула потерявшийся взгляд к двум мужчинам, которых называла худшим своим кошмаром и ужаснейшей ошибкой в жизни. Кеннет усмехался, пока Натан что-то шептал ему на ухо. Расслышать это не представляло возможности, но она своим шестым чувством ощущала, что ни о чём хорошем там не шло речи.       — Мы поговорили и решили, что ты и она получите свободу только в том случае…       Напряжённое молчание готовилось отправить к чёрту. Но она держалась, стараясь сохранять спокойствие, чтобы не показать им свою слабость ещё хуже, чем она была. Но рассмотрев лицо мужчины, поняла, что должна сама это сказать. Вдох, сопровождаемый нестерпимой болью внутри, помог собрать мысли воедино.       — Я достану Вам Адриана Ивашкова и приведу сюда, — её слова звучат резко. Произносит так, будто выплёвывает и, получив кивок, как разрешение начать дело, выходит из ненавистного места, поломавшего ей жизнь. И на губах её играет злобная усмешка, будто облегчение после всей той боли, что пережила.

Облегчение. Освобождение. И горечь.

***

      Чуть приглушённый солнечный свет приятно касается бледной кожи, лишь немного вызывая на ней раздражение. Волосы, совсем неуложенные, чуть развивались по ветру. Солнечные очки скрывают прищуренные глаза, цвета свежескошенной травы, которые осматривают здание. Когда-то оно было местом, что приносит ему расслабление. Теперь же он ощутимо видел и понимал, какое напряжение витало в воздухе. Его походка была словно в замедленной съёмке — шаг, он осматривался вокруг, будто дикий охотник примечал цель.       На первом этаже здания находилась стойка регистрации. Вокруг неё толпилось много людей, желающих немедленно занять себе единственный освободившийся номер в отеле или пожаловаться на невыполненную услугу персонала. Множество мягких диванчиков располагались рядом, чтобы отвлечь от себя ненужное внимание и перевести его на современный телевизор и множество напитков, которые предлагают гостям. Осторожно обойдя всё это столпотворение, шатен прошёл к гостевому лифту. Кнопка мгновенно загорелась, предупреждая о том, что вскоре средство перемещения будет на необходимом этаже. Сам он был небольшой, мог вместить в себя человек семь, не более. И словно услышав чьи-то неозвученные молитвы, он вошёл внутрь совсем один, нажимая на кнопку пятнадцатого этажа.       Пустая надежда, что, как только он прибудет в это место, опустошённость уйдёт, была напрасной. Она лишь усилилась, погружая сознание всё глубже в нераспутанный моток мыслей. Не описать словами, как устал от этого Адриан Ивашков. Лифт проезжал только третий этаж.       Адриан был уверен, что Кристиан не шутил, говоря когда-то, что открутит ему голову. Красноречивый взгляд, направленный на него сейчас был громче любых угроз. И одного его хватало, чтобы ещё раз обдумать всё то, что ты собирался сказать.       — Да, я собираюсь вновь появится там и сыграть. Сейчас это самый верный шаг, если мы хотим сделать шаг навстречу цели. Ты так не думаешь, Крис?       — Нет, не думаю, — отрезал брюнет.       Они обсуждали идею по обнаружению и освобождению принцессы в течение несколько дней. Но был только один план, чтобы узнать хотя бы крупинку информации. Поиски Дашкова продолжали приносить лишь усталость стражам и панику мороям, которые думали, что принцессу давно убили стригои. Только три человека со двора знали всю правду: Виктор и пара лучших друзей. Все остальные не знали, что думать. Даже Королева Татьяна уже не упоминала о когда-то сильнейшей славе и влиянии семейства Драгомиров, говоря о них так, будто все покинули этот мир. Хотя, шатен был уверен, что до этого было не далеко. Благодаря информации, полученной от Розы, получилось придумать хоть что-то, но когда подошло время осуществлять задуманное, Озера решил, что следует остановиться и подумать.       — Мы не можем доверять ей. Это ловушка, ты и сам это знаешь. Да и ты не можешь быть уверен в её словах, может она выдумала всю эту историю?       И вот, они вновь возвращались к тому, что начинали и, казалось, закрыли. Адриан не мог объяснить, что заставляет его доверять этой девушке: её горящие глаза, которые смотрят ему в душу, немного смущённая улыбка, что трогает губы в моменты их близкого общения или же то, что она рядом. Даже её присутствие наводит какое-то спокойствие. Ему это нравится, но выразить это словами не получается.       Кристиан по этому поводу придёрживался другой точки зрения. Он видел, что его другу стало лучше и это был заметно. Это радовало и изумляло, ведь ему понадобилось много времени на то, чтобы сдвинуть всё с мёртвой точки. Сама Роза меньше, чем за месяц, смогла чуть ли не подчинить себе шатена — он улыбался и смеялся куда чаще, чем раньше, меньше курил и почти не пил. Даже на Королевские вечеринки, куда его звали, как почётного гостя, перестал захаживать, предпочитая это время проводить в комнате. Это было положительным моментом и Озера с этим спорить бы и не стал, если бы не одно «но».       Может быть и раньше, но он знал, какая Роза. Её общение с ним могло быть просто уловкой, чтобы поймать его на крючок. Ведь это не сложно, дампирка всегда была сладким запредельным желанием мороев, особенно Королевских, благодаря своей внешности и остроумию. Теперь же он жалел, что Ивашков сам попался на этот крючок. Она что-то задумала, жаль только, он не понимал, что именно.       — Она давит на жалость, — продолжал громко восклицать брюнет, взывая к уму и разуму друга, которые, он был уверен, всё ещё находились глубоко внутри. — Ты понимаешь, что этим она привлекла твоё внимание? Ты пойдёшь в казино, сыграешь, а она сделает что-то, ты не подумал? В планах Розы Хэзевей всегда есть что-то грандиозное и опасное, не слушай ты её!       — Замолчи, — рявкнул Адриан, возвращаясь в реальность. Его до жути бесили такие высказывания о той, к кому он теплел душой. Тем более, от кого? От лучшего друга, который должен был бы порадоваться, а не пытаться сломать всё то, что так тяжко выстраивалось. Хлопнув дверью, он вышел из комнаты. И с тех пор, ни слова произнесено не было.

Лифт, тем временем, проехал восьмой этаж.

***

      Холодная вода приятно остудила горячую кровь. Роза держалась руками за раковину, повиснув на ней, по лицу её тихо скатывались капельки воды. Это была настоящая пытка, стоять там, видеть эти лица, после того… После всего вообще! Они издеваются над ними, играют будто кошки с мышками, не осознавая, как это моментально рушит человека изнутри. Душа Розы сейчас изнывала из-за нанесённых травм, отдавая пульсирующей болью в груди.       Ещё раз умывшись, подняла голову и долго смотрела на своё отражение в зеркале. На неё смотрела девушка со стеклянными глазами, которая не может даже взгляда сфокусировать. На неё смотрела девушка с бледной кожей и синяками под глазами. На неё смотрела полная противоположность Розмари Хэзевей. Спроси у неё два года, как она будет выглядеть и что будет ощущать, фыркнула бы. Теперь реальность пугала её не хуже ночных кошмаров.

Ты должна быть сильной. Ради меня.

      Родной голос отдавался в голове, подобно колоколу на длинной башне. Так громко и так больно для слуха. Она мотнула головой, пытаясь прогнать создавшийся мираж, но тщетно. Голос лишь усиливался с каждым разом, с каждой произнесённой фразой. Девушка опустилась на колени, хватаясь за уши, отчаянно тряся головой, моля о том, чтобы это закончилось как можно скорее. Она жадно ловила ртом воздух, будто бы ей перекрыли все потоки кислорода. Это не могло продолжаться и дальше, надо было куда-то себя деть.       Комната казалось теперь пустой без вечного присутствия здесь человека, который за короткий срок стал достаточно близким. Он заполнял эту пустоту своими шутками и запахом гвоздичных сигарет. Хоть Роза и не признается, но даже этот отвратительный запах никотина был ей более, чем родным. Потянувшись к деревянному шкафу, взяла платье. Оно было не рабочим и предназначалось только для обычного посещения. Когда-то руководство посоветовала приобрести такое, на всякий случай. И даже оплачивало такие расходы. Поэтому девушка не стала мелочиться и пошла ва-банк, выбрав себе одно из самых дорогих сокровищ. Прикусив губу, она чуть улыбнулась, представляя лицо Ивашкова. Воспоминания о нём дарили тепло и успокоение, она отмечала это в очередной для себя раз. Их разговоры во сне были для неё отдушиной и она была безумно рада, что он уделяет ей время. Объяснение всё ещё не находило слов для описания, потому девушка оставалась в неведении, чувствует ли она что-то к морою или нет.       Бросив взгляд на аккуратно застеленную кровать, перед глазами возникла пелена приятных воспоминаний, от который сию секунду стало невыносимо душно в комнате. Она села на кресло и с улыбкой вспоминала их последнюю встречу.       — Ну-у-у-у, — протянул он, утягивая девушку за собой обратно в кровать. Ничего такого между ними не было, но шатену было приятно просто полежать рядом с этой огненной девушкой и получить от неё то тепло, которого ему не хватало, — работа не волк, в лес не убежит. Тем более, что ты и так много работаешь.       Он повалил её на кровать, а сам приподнялся над ней на руках. Роза улыбалась так искренне и широко, что была уверена, что ещё немного и челюсть сведёт. Он делал с ней то, о чём она подумать и не могла за последний год — заставляет улыбаться и радоваться дню. Их встречи стали частыми и она не была против, как раньше. Отчего теперь ей хотелось больше общения, быть центром его внимания, понимать каждое его слово, даже если оно сказано в какофонии звуков больного из-за духа воображения. Она смеётся от его попыток пощекотать так звонко, будто колокольчик. И он невольно делает такое сравнение, наблюдая за ней. Наблюдая за тем, как алая роза опускает свои шипы и идёт навстречу миру. В его представлении из рассказов Кристиана, он видит именно такую ученицу Академии Святого Владимира: пылкую, страстную, идущую против всего мира, который своей жестокостью готов сломать любого человека.       Он проводит носом по её шее вверх, останавливаясь на щеке. Её кожу приятно греет его дыхание, она невольно покрывается мурашками и испускает приглушённый стон. В свои девятнадцать она не так много в жизни повидала и попробовала. Например, у неё не было отношений, как таковых и она совершенно не знала, что они делают с Адрианом и правильно ли это. Но что-то ей подсказывало, что идёт всё по верному пути, а своей интуиции, как страж, она всегда доверяла.       — Адриан… — она пытается собраться с мыслями, но это безумно трудно, когда горячие ладони идут вверх по ноге, вызывая только приятное покалывание на месте прикосновения, — я же опоздаю на работу, не надо…       Он пресекает возможные попытки вразумить себя и целует её. Мягкие губы податливо идут к нему на встречу, впуская язык. Проводит им по белым зубам. Спина Хэзевей невольно выгибается, словно у кошки. Она обнимает шатена за шею и резко опрокидывает на кровать. Его руки переходят на талию, обрисовывая каждый изгиб, чёрточку, запоминая всё до ярчайшей детальки.       — Любишь сверху, маленькая дампирка? Ну давай, я не против.       И прежде, чем она успевает что-то возразить, он нежно целует её. Чёрное платье-униформа летит к чертям, туда же отправляется и его рубашка. На лице отражается удовольствие, будто он кот, что съел всю упаковку сметаны. Роза же не может передать свои ощущения, она их не понимает. Ей хорошо, ей приятно быть во власти того, кто вызывает в ней такую реакцию. Дальнейшие действия идут откуда-то из первобытности, потому что она начинает ёрзать, проводить тоненькими пальчиками ему по груди и идти всё ниже. Прерывистый вздох и она млеет от того, насколько прекрасен этот звук.       Его милое прозвище остаётся пропущенным мимо ушей, потому что сейчас есть дела поважнее. Важнее для них обоих, ведь от этого зависит, разберутся ли они в своих отношениях или нет. Оба импульсивные, уверенные в себе личности, придавленные обстоятельствами и трудностями жизни. Обоим так не хватает в жизни чего-то хорошего, что они ищут это друг в друге. Штаны летят вслед за рубашкой и платьем.       Он любуется её черным кружевным бельём, непозволительно долго спуская лямки с плеч. Роза громко вдыхает и выдыхает воздух, чем заставляет его чувствовать своё превосходство. Не над ней, лишь над ситуацией. Он принимает сидячее положение, располагая её на своих коленях и ещё раз целует. Ему не разонравится так делать, потому что одно лишь касание губ даёт ему смысл на существование здесь. Дело идёт дальше и губы нежно исследуют сначала шею, а затем и грудную клетку. Одежды становится всё меньше, а голос Розы начинает прорезаться. Теперь избежать этого не получится, ведь она завелась.       Остальное помнится совсем нечётко. Потерянная от удовольствия память стоит того, если знаешь, что лучшего в мире ты уже не увидишь. Одно его обнажённое тело будет вечно в голове у девушки, заставляя нехарактерно для неё краснеть и глупо улыбаться. В его же памяти навечно останется произношение его имени: шёпотом, губами, полусбивчивым и дрожащим от возбуждения голосом.       — Ну вот видишь? Это куда лучше работы.       Он бесстыдно улыбается и нежно целует её в щёку. Вся раскрасневшаяся и потная, тем более обнажённая, она была похожа на Богиню Венеру. И такой она всегда предстаёт перед ним. Произведение искусства, которое теперь принадлежит только ему.       — Моя маленькая дампирка, — шепчет, утыкаясь носом в волосы. Щёки чуть румянятся, она улыбается. Роза подаётся вперёд и запечатляет на его губах поцелуй, радуясь, словно ребёнок новой игрушке.       — Какой Вы однако собственник, мистер Ивашков. А я, между прочим, из-за Вас опоздала на работу!       Лёгкий смешок быстро слетел с губ, возвращая девушку в реальность. По телу прошлась приятная дрожь. Ей нравилось, как на неё действовало присутствие Адриана, пускай даже в воспоминаниях. Точнее не так, а именно в воспоминаниях. Он поселился в её голове с самого первого дня нахождения там, с того самого первого поцелуя среди тёплого поля ржи. И именно с этого момента у неё шла ассоциация между ним и чем-то греющим душу.       Но мыслям пришлось отойти на дальний план. Телефон завибрировал и ей пришлось нехотя встать. На экране высвечивалось имя Сидни, потому отодвинув значок телефона в сторону, она включила вызов и поднесла к уху.       — Да, я слушаю, — кивает шатенка, смотря куда-то в сторону, — отлично. У нас всё готово? Прекрасно. Тогда начинаем. Увидимся, Сидни.       Она кладёт вызов и надевает платье. Через каких-то несколько секунд она встретится лицом к лицу с тем, от кого зависит её свобода и, пожалуй, даже жизнь. Та боль, что она испытала на днях, убивала медленно и мучительно. После того самого рокового опоздания, то был третий раз, когда Розе пришлось отчитываться, случилось неизбежное. Она испытала слишком много боли, разочарования, неописуемо ужасных чувств, которые таились ранее в глубине её сознания.       В тот день ей хватило только взгляда: измученного и почти неживого. Это стало отправной точкой и девушка задумалась. Она задумалась над своим будущим и впервые не была готова всё пустить на самотёк. Любое решение, которое она могла принять, плохо кончилось бы для неё. И девушка решила сыграть по чужим правилам, хотя и с заметным нежеланием. Теперь ей предстояло засунуть свою сущность поглубже в задницу и выйти на решающий бой. Однако, кто предскажет его исход?

Она борется за самое важное для себя. За свою свободу.

***

      Лифт останавливается. Колебания прекращаются и двери открываются, представляя глазам гостя всю красу пятнадцатого этажа. Яркое казино, в котором ломалось жизней больше, чем во всём остальном мире. Адриана уже начинало тошнить, но не столько от этого места, сколько от дурных мыслей. Его предчувствие, как пользователя духа, было развитым и почти никогда не возникало без причины. Поэтому в этот раз шатен собирался к нему прислушиваться и быть начеку. Размеренный шаг и он проходит всё дальше, элегантно обходя толпы людей, собравшихся сегодня здесь для своей личной фортуны.       Им не понять одного единственного факта — здесь выиграть невозможно. Ведь тут действует определённая тактика, направленная на изощрённейший обман, в котором не каждый разберётся сразу. Сначала, Вам дают выиграть. Потом ещё раз, чтобы ослабить бдительность. И третий раз, чтобы подкрепить результат. Спустя какое-то время люди входят во вкус, самодовольно радуясь своим победам и начиная смотреть на вещи, будто с неба. Проблемы становятся совсем мелкими по сравнению с тем, что ровно пять минут назад кто-то сумел словить куш. Это ведь совсем разные вещи, да?       Вот только, от такого становится всё сложнее контролировать себя и свои мысли, а позже ты просто играешь дальше. И видишь, как для тебя повышают уровень. Ты был новичком, но уже дальше ты игрок. Пока ты на стадии игрок, тебе дают шанс победить в нескольких партиях, а потом отнимают. Они начинают побеждать, между прочим, совершенно честно, заставляя Вас чувствовать, будто здесь кто-то мухлюет. Так поднимаются ставки и так вырабатывается навык.       Определённый навык позволяет перейти на ступень выше — профи. И вот когда Вы попадете в уровень Профи, легко теряетесь, ведь здесь совсем другой уровень. Игра не имеет чётких правил и границ. Люди начинаются сходить с ума от предполагаемой власти и быстро падают с небес на землю. И прикрыв глаза ровно не секунду, не трудно обнаружить, что Вы продали жену в рабство, заложили квартиру и проиграли машину. Всё, что остаётся — одежда, но желание отыграться отнимает и её. И дальше наступает темнота, потому что ничего кроме старого выигрышного положения уже не видно. Все грёзы быстро меняют направление и приходится идти дальше по течению, обратно на уровень новичка. И всё с самого начала.       Видеть это раньше было для Адриана чем-то расслабляющим. Ведь себя представить в такой роли он не может — обмануть пользователя сильной моройской стихии практически невозможно. Если бы ещё было развито чтение мыслей, то слово «практически» немедленно покинуло бы предложение. Ещё пару шагов вперёд и он останавливается, будто бы ноги прилипли к земле.

Для большей атмосферы включите песню Britney Spears — Beautiful

      Со стороны самого центра помещения, навстречу ему идёт просто очаровательная девушка. Красное платье еле достигает колена, имея вырез с правой стороны. Оно облегающее, подчёркивающее все достоинства фигуры молодой красавицы. Длинный рукав смотрится более чем профессионально, а небольшие вырезы в районе плеча добавляют оригинальности и привлекательности. Длинные тёмно-каштановые волосы ровными локонами лежат на плечах, чуть приподнимаясь при медленной ходьбе. На ногах кроваво-красные туфли, такого же оттенка, как и платье, на шпильке и каблуке не меньше четырёх дюймов. От неё так и веет уверенностью и элегантностью, в каждом движении и утончённом шаге. Челюсть у Ивашкова непроизвольно приоткрывается, впуская лишний поток воздуха, который так необходим.       Она подходит всё ближе и вскоре стоит прямо напротив него. Тёмно-карие, почти чёрные, глаза смотрят прямо в душу. Красная аура бросается в глаза уже не только благодаря силам, но и ей самой. Он в шоке и совершенно не хочет этого признавать.       — Много времени на это ушло, — она говорила не про своё одеяние и он это понял. Много времени у них ушло на то, чтобы решить возникшую проблему. Зато сегодня они наконец поставят точку. — Не надейся на что-то. Нам стоит решить всё прямо сейчас. Немедленно.       Он усмехается и кивает, наклоняясь в поклоне, как бы указывая ей на забронированный заранее столик. Рука застыла в воздухе, приглашая взять его за руку. Пафосно, зато выглядит эффектно. Роза не отказала себе в удовольствии в очередной раз почувствовать его тепло, а потому взяла за его за руку. Они вальяжно прошагали к подготовленному для игры столу, где уже были разложены карты.       — Нет ничего лучше, чем партия в пятикарточный покер, я прав, Роза?       Он читает её мысли и она ухмыляется. Верно. Нет ничего лучше, чем закончить то, с чего всё начиналось.       — Ты абсолютно права.       Фраза её была произнесена вслух, отчего девушка лишь закатила глаза. Пора было перестать витать в облаках и сосредоточиться на деле. Упавший на лицо локон она поправляет почти с бешенной скоростью и смотрит в упор на соперника. Ей хочется перестать видеть в нём объект своих необъяснимых чувств. Ей хочется поскорее закончить. А ему хочется поскорее разобраться в этой ситуации и забрать девушку отсюда. Разные планы ведут к одному исходу, они оба это понимают и не противятся.

Для них началась игра. Игра за чью-то жизнь.