Куда приводят троллейбусы

– Андрий! – говорил взволнованный женский голос. Андрий, которого вообще-то звали не Андрий, а Андрей, силился рассмотреть женщину, которая снилась ему третий раз за последние месяцы, но видел он лишь золотой туман её волос на коричневом фоне деревянного дома и деревянной мебели. – Андрий, ны ссорилы пэрэваты Янину. Ны шолда проходжаты до Оседды, а звиста – до Оседдской контуркы, до Ккерманской туры. Моляна сэтэ! Ян моляна сэтэ пэрэваты Янину! В первом сне незнакомка только решалась, во втором – предлагала, а в третьем – умоляла спрятать Янину в Оседде на юго-западе Крокожии. Какую Янину? Будто бы Андрей знал! Кем бы ни была та Янина, делать в Ккерманской крепости, кроме как ходить за экскурсоводом, по его мнению, было нечего. Это его драгоценная Поля вспоминала даже не день, а несколько часов в прохладе и сырости крепости, в затемнении известняковой архитектуры и в хождении на высоте пятнадцати метров по тонкой, полуразвалившейся дорожке Девичьей башни как главное событие своей жизни (скорее всего, из-за того, что посещала крепость она вместе со школьными, по совместительству лагерными ребятами, лучшими в её детстве друзьями), событие наравне с их знакомством и отношениями, но предлагать вести в крепость «на ПМЖ» какую-то девушку, девушку, женщину, непонятно, было странным вариантом. И всё-таки Андрей был уверен, что незнакомке, а главным образом – Янине, персонажу ещё более загадочному, потому что её образ не возникал даже в виде тумана, нужна помощь. Помощь именно от него. Если он не поможет, случится что-то страшное. С незнакомкой из сна. С Яниной. С ним. В той Оседде или в Холнах. В Крокожии. Может быть, сразу везде. – Сэ пэрэваеш Янину? – взмолилась женщина. Андрей увидел её глаза. Большие, круглые. Карие, как у Поли. Глаза, полные слёз и надежды. Глаза, которые не могли врать и которые кое-что объяснили: – Соза файфатри ов первый енн... Хорорный соза файфатри ов первый енн. Ян не веда, шчо будит фаста. Андрей взглотнул и сказал: – Ян пэрэвью Янину. Промиста. Наутро сам сон показался дурманом, но обещание, данное Андреем Гончаровым, наполняло голову, бежало по крови и было реальным, как бедная, выживающая, один день горделивая, другой день страдающая и так по новой Крокожия. Не взвинченность, но первый её порыв, нечто невидимое, но ощутимое портило тёплый, солнечный день, заглядывающий через гардины арендованной вместе с Полей квартиры. «Холны...» – подумал Андрей, глядя на расслабленное Полинино лицо, будучи с Полиной наяву так же, как во сне – с незнакомкой. Поля, эта самая незнакомка со своей Яниной, Холны, Оседда, Ккерманская крепость, Оседда – все они были как-то связаны между собой, имели сакральное значение, но какое, Андрей ума приложить не мог. Поэтому в скором времени он приложил ум к удалённой работе за чашечкой кофе. В остальном, даст бог, ему поможет справиться Маргарита.