Подари мне свободу

Сяо вертит в руках стакан, на дне которого плещется крепкий алкоголь. Резкий запах сразу вызывает неприятные и болезненные воспоминания. — Ты совсем не пил никогда? — Скар слегка наклонил голову, сидя на кровати около друга. — Выглядишь так, будто тебе насрали в стакан. — Пил… когда отец заставлял. — Оу, может, тогда не стоит пить? Это вызывает дурные ассоциации, насколько я понимаю. — Да, очень. Но… почему-то я чувствую себя так, словно у меня нет выбора сейчас. Когда-то же я точно выпью… наверное… — Ага, «лучше дома, со мной, чем на улице с кем попало». — с сарказмом проговорил юноша. «Нахожу чувство юмора Скара весьма забавным.» — Хах… ну что ж… я ведь не собираюсь напиваться, да… — проговорил Сяо и залпом осушил стакан, сразу же кашляя и немного давясь. — Оу, ты б так не пил… — сочувственно проговорил Скар, слабо похлопывая друга по спине. — Кстати, ты сегодня что-то ел? — Блять. — Ты непьющий от слова «совсем», не поел, еще и небось таблетки пил? — Блять х2. — Тебя вынесет с одного стакана, Сяо. — прокомментировал сосед. — Я это уже понял… — слабо промямлил Алатус, уже чувствуя, как тело становится ватным, а перед глазами плывёт. — Спать? — Хаха… отлично «визуализировал». Бухнул и спать. К чему тогда было пить… — Логично. И как оно? Попробуй представить что-то. Сяо закрывает глаза и поднимает голову вверх. Играет приятная музыка, знакомая ему, но названия он не помнит. Кто-то нежно обнимает его за пояс со спины. Тонкие музыкальные пальцы скользят вверх по напряжённому животу. Они останавливаются на груди и слабо поглаживают ее. Над ухом звучит жаркое дыхание. Такое приятное и родное. Мягкие губы касаются шеи и по телу пробегает лёгкая дрожь. Сердце бешено колотится, а дыхание начинает сбиваться. — Ни к чему любезности. Этот засранец привык к грубости! — звучит в голове голос отца. Сяо резко дёрнулся и открыл испуганные глаза, сразу же встречаясь взглядом со Скаром и хлопая ресницами. — Я так понимаю, получилось хреново? — предположил друг, смотря на выступающие на янтарных глазах слёзы. — Не нужно было пить… — юноша заползает дальше на кровать, упирается спиной в стену, поджимает колени и закрывает лицо руками. — Всё так плохо? — Я слышал голос своего отца… — сквозь дрожь шепчет Сяо. — Он точно придёт… он не оставит меня в покое… не оставит… — Тише-тише. — Скар пододвинулся ближе, но сохранял дистанцию, чтоб не прикасаться к другу. — Его здесь нет, Сяо. И в общежитие ему не зайти. — Мне страшно… — Алатус убрал руки от лица и поднял взгляд на друга. — Я не хочу. Я не смогу… — Сяо, здесь никого нет. Только ты и я, понимаешь? Он ничего не сделает тебе. — Твой друг такой красивый, да? Интересно, какой он в постели? — Не надо… не надо… нет-нет-нет… — продолжал повторять Алатус, сильнее вжимаясь спиной в стену. — Он и за тобой придёт… уходи. — Ого… знал бы, что тебя так «вставит» никогда бы не предложил тебе пить… не хочешь желудок промыть, Сяо? — Уходи… уходи же… он придёт за тобой… ты понравился ему… — Глупый ребёнок. Я ведь для тебя старался. Неблагодарная ты мразь. Тогда сегодня снова приглашу своих друзей. Похоже, я один не справляюсь с твоим воспитанием. — Сяо, посмотри на меня. — громко сказал Скар, заставляя того дёрнуться и перевести взгляд. — Здесь больше никого нет, видишь? — Отпусти меня… — Что? Я не держу тебя. — брюнет опустил непонимающий взгляд на свои руки: он по-прежнему не прикасался к Сяо. — Уходи. — Что? Мы живём вместе, ау. — Твой голос так раздражает. Если б ты поменьше говорил, может, не бесил бы меня так сильно. Считай всё, что с тобой происходит — это наказание за твой длинный язык. — мужчина сжимал чужие волосы и оттягивал голову сына назад, параллельно вдалбливаясь в хрупкое тело, покрытое синяками и ссадинами. — Н-но… п-па…п-па… — скулил подросток, изнывая от боли и чувствуя, как по бедру стекает тонкая струйка крови. — Смеешь ещё свой рот открывать? После того, как разрушил мою жизнь? Это ты виноват! — Это я виноват… я виноват… это моя вина… это я… моя вина… — руки трясутся, а из глаз градом катятся слёзы. — Сяо, ты слышишь меня? — Скар встревоженно смотрел на друга, стараясь уловить проблески сознания в его глазах. — Моя вина… я сам виноват… это я во всем виноват… это я… я виноват… — Да, правильно, — ласково шепчет на ухо мужчина, сжимая тонкую шею подростка, — это твоя вина и только ты в этом виноват. — Я… моя… — Только твоя вина, Сяо. — повторяет он, и толкает сына животом на край постели, сразу же нависая сверху. — Кто виноват? — Я… — Ты заслужил? — Да… это… моя вина… я заслужил… — Вот и не ной тогда! — мужчина отпускает болезненный шлепок по бёдрам подростка, заставляя того вскрикнуть. — Не смей издавать ни звука, пока я тебе не разрешал, ты понял меня? — Угу… — Сяо! — кричит на него Скар, но тот никак не реагирует, продолжая вжиматься в стену и плакать. — Мх… нельзя… я… виноват… — Да посмотри ты уже на меня! — не зная, как привести друга в чувства, брюнет зажмуривается, отводит руку назад и со всей силы отпускает Сяо пощечину, сразу же хватаясь за ладонь, которую обдало жаром. Алатус наконец переводит взгляд на соседа. Переживания из-за дня рождения отца, алкоголь, неудачные попытки визуализировать, он чувствует себя слабым и никчемным. Лицо горит, щека начинает печь, внутри появляется чувство несправедливости и вины (?). Подавляя в себе сильную агрессию за этот удар, Сяо прикладывает ладонь к лицу. — Спасибо. — выдавливает из себя юноша, рассматривая, как Скар потирает больную ладонь. — Обращайся. Всегда с радостью дам тебе по лицу. — Я, блять, такие триггера только что словил… — И ты почти не пил, напомню. — Походу, мы не проработали это с психологом до конца… — Ты про отца? — Угу… — Я так и понял. — проговорил брюнет, вставая с кровати друга и протягивая ему руку. — Предлагаю пойти в душ. Прохладная вода может помочь прийти в себя. Кстати, вариант с «посмотреть порно и вырвать» еще в силе. — К такому я еще не готов. — слабо усмехнулся Сяо, опираясь на руку соседа и сползая с кровати. — В душ, так в душ.

***

Кадзуха сидел на коленях преподавателя в его доме и обнимал парня за шею. В голове проносились сотни мыслей, половина из которых были спутанными и непонятными. После внезапного срыва Томо, Кадзуха чувствует перед ним лёгкий и отдаленный страх. — О чем задумался? — нарушает тишину учитель, нежно поглаживая своего возлюбленного по спине. — Томо, тебя уволят, да? — Да… я уже написал заявление. В понедельник только схожу документы забрать и всё… — Всё из-за меня, прости… — Не из-за тебя, а из-за этих двоих конченных. — Почему ты так на Скара… он ведь ничего мне не делал… и тебе тоже. — Он якшается с Тартальей. — Кстати, Томо… — Кадзуха замялся и слабо заёрзал на чужих бёдрах. — Ты сказал, что… Чаильд обещал тебе не трогать меня… что ты имел в виду? — Что? А… ну… ничего особенного. Просто, зная его, решил перестраховаться, напомнив ему, что ты — мой. — Я — твой? Это… типо твоя вещь? — Казу, не начинай, пожалуйста. И без того голова болит. — Не начинать что? Я ведь просто спросил… Тарталья ещё сказал, что тогда… два года назад… что ты тоже был там… это… правда? — Казу! Я попросил тебя «хватит». — строго проговорил Томо. — Я лишаюсь работы и мне грозит статья за избиение. Приходя домой, я не хочу получать очередную нервотрёпку. — Поэтому я и живу в общежитии! — Кадзуха вскочил с чужих колен и направился к двери. — Чтоб нервы тебе не мотать! — Стой. — Пока, я домой. — Кадзуха, стой! «Услуга за услугу, — пронеслись в голове юноши слова Аято, — я помогаю тебе, а ты бросаешь Томо.»

***

Музыкант перебирал струны акустической гитары, уже заканчивая мелодию и песню. Последние ноты позади, и янтарные глаза вмиг погасли. Подросток оставил гитару в сторону и пожал плечами: — Вот как-то так. — Ого, — Эви каждый раз был под таким впечатлением, словно слышит голос Сяо впервые, — это было настолько прекрасно, не могу даже слов подобрать. — Хех. Преувеличиваешь, но мне приятно. Спасибо. — Какой у тебя диапазон голоса, Сяо? — Что? Понятия не имею. — Когда в следующий раз будешь у меня в гостях, надо не забыть посчитать. Конечно, я не учитель вокала, чтоб сказать точно… но мой музыкальный слух уже насчитал у тебя достаточно, чтоб сказать, что ты зарываешь свой талант в землю! — Не думаю… — Тебе нужно начать вести канал! — Я и блоггерство? Ты смеёшься надо мной? — Дурной. — Эви слабо пнул Сяо локтем в бок. — Тебе даже разговаривать не надо. Придумай себе образ и просто играй на камеру, вот и все дела. — Звучит как хрень. — Эй! Обидно вообще-то! — Эви скрестил руки на груди и отвернулся в бок. Сегодня он ведёт себя совсем не так, как обычно. Он много улыбается и смеётся, он довольно тактильный, но не пристаёт, его лицо выражает множество эмоций. С одной стороны Сяо приятно видеть Эви таким, а с другой создаётся впечатление, что этот Эви — ненастоящий. Недавно он снова начал пить таблетки. Его мать словно катает сына на эмоциональных качелях, то начиная лечение, то прерывая. — Прости, я не хотел тебя обидеть. — Сяо обнял подростка за плечи и склонил голову. — Так что ты про канал говорил? — Образ. Тебе нужно придумать образ какого-то загадочного музыканта, такого, на которого хочется смотреть. С твоим лицом несложно будет, хех. Ты ведь красивый… — Красивый, особенно эти ссадины. — Можно надеть маску. — А как петь через маску? — Мм… О! Придумал! Нужно подобрать правильное освещение. Тогда и загадочность будет, и черты лица будут скрыты и при этом будет понятно, что ты — красавчик. — Тц… я думал, что цель канала — музыка. — Конечно. Но куда приятней слушать музыку, зная, что у неё красивая «обложка». — Грубовато звучит… — Надо придумать тебе крутой ник. — голос Эви был полон энтузиазма, так что прерывать его Сяо не стал. — Хм… поиграем в ассоциации. Ты мне кажешься чем-то светлым и приятным. Может, Лайт? Готов быть твоим Рюком и жрать яблоки. — Пхах… — сам от себя не ожидая, Сяо залился хохотом, сразу же ловя себя на мысли, что стены этой комнаты, его комнаты, сегодня впервые слышат этот смех.