Взаимодействия

Правда в глазах

Глаза твои

Стеклянно-блестящие.

Темнее тёмных, изящней изящных.

В них неба и солнца

Пленительный свет.

В них тысячи радостей,

В них тысячи бед.

В них мысли и горечь,

Вопрос и ответ.

В них сказки и повести,

Меня только нет.

К. Черная

      В сотый раз огибая взглядом разложенный на пол стола чертёж и сверяясь с оным, он снова мельком скользит по — одному лишь богу известно почему-то чарующей его сердце и строгий нрав, — картине.       Марго делала занятой вид, — именно, что делала, — будто вышивание крестом есть наиважнейшее занятие во всех Волшебных Мирах. Однако с каждым разом иголка в её маленьких пальчиках все реже и реже протыкала натянутую на подрамник канву, подрывая тем самым все её старания и притворства. Петя же не скрывался: он давно оставил несчастный механизм, положив его подле себя вместе с другими инструментами, и, уперевшись локтями в худые коленки, зачарованно внимал услышанному, изредка задавая вопросы. А Визард же…       А Визард, как всегда, шла всем правилам благородного воспитания наперекор.       Усевшись на узкий подоконник и закинув ногу на ногу, — ах, какое невежество, — она сидела спиной к окну, грея под прямыми солнечными лучами свои острые плечи и спину, чем напоминала домашнюю кошку, что спасалась от мороза подобным промыслом. Впрочем, не сказать, что он ушёл далеко от истины в своих сравнениях, — нынче в этом году зима действительно была морозной, а Визард с такой погодой, да её хлипким здоровьем, только на солнце и греться. А ещё колдунья увлеченно что-то рассказывала, подкрепляя интерес детей к своим словам активной жестикуляцией.       Яков не соврёт, если скажет, что от происходящего её глаза горели. Что в прямом, — из-за отражённого солнечного света, — что в переносном, — от переизбытка чувств, — смысле. В этих радужках можно было прочитать едва ли не всё: тысячу радостей, тысячу бед, мысли и горести, вопрос и ответ, однако самой яркой из этих звёзд горел азарт, что распирал её от одной повести к другой. Что ж, будем честны и откровенны, — Визард оказалась великолепным рассказчиком. Теперь Яков понимал, каким образом ей удалось надурить целое посольство из тридцати с лишним мужей, ещё и Его Величество царя Петра Алексеевича едва не склонить на свою сторону.       А ещё Брюс усмехался и в то же время, кажется, испытывал своеобразную радость за неё. Ведь если вспомнить, какими были все их разговоры в начале всего этого балагана, в Ордене именуемого не иначе как «перевоспитанием», можно было поседеть за один пресест: оскорбления, проклятия, сопровождающиеся недвусмысленными угрозами, кажется, ещё были попытки в забастовки, если ему не изменяет память. И всё же приятно видеть её сейчас такой, с пылающим взглядом. Приятно понимать, что под масками напускного равнодушия и отвращения скрывалась чуткая и понимающая множество вещей личность. Приятно чувствовать, что она больше не видит в них врага, а потому и ведёт себя благоразумнее и радушнее, и не встаёт на дыбы при любом удобном случае. Даже в какой-то момент взяла под своё крыло детей, пускай и с притянутой за уши претензией, мол не учит он их «ничему магическому, только формулы да правила всякие пихает».       Да, невероятная картина... И глаза её невероятные, полные стольких историй, сказок и любви к приключениям, от чего они кажутся необъятными.       Яков ещё раз пробегается по чертежу, чуть хмурится найденным несостыковкам и с легкой досадой вспоминает, что оставил заказную деталь в лаборатории. Конечно, можно было бы послать за ней Петю, но отрывать гардемарина от столь увлекательных «занятий» в данный момент ему показалось кощунством, — что ж, придётся спускаться за ней самому, не велика работа.       Брюс тихонько встаёт из-за стола, дабы не потревожить ту идилию, что образовалась вокруг троих «воспитанников» и направляется к двери, чуть задерживается в проходе, в очередной раз бросая мимолётный взгляд, и уходит, с неожиданно промелькнувшей, но зацепившей, словно лопнувшая пружина, мыслёй.       Раз её глаза так необъятны, найдётся ли в них место для ещё чего-то? Или кого-то, раз впустила в свою душу детей?.. Для него, к примеру?