Львов да любовь

Весеннее ленивое утро, а именно — одиннадцать часов и тридцать минут. Миниатюрная светловолосая девушка, стоя у плиты, чуть слышно напевала себе какую-то однообразную мелодию, которая заела у неё в голове. Приятный аромат фруктового чая наполнил крохотную кухоньку. Сегодня никто никуда не торопился, лишь после обеда надо бы начинать собирать вещи. В две чашки душистого чая были брошены тонкие дольки лимона, после чего тихий, слегка хриплый голос раздался на маленькую квартирку слабым эхом: — Ник, забери свой чай! В другом углу квартиры, в спальной комнате на полу сидела другая девушка, выше первой на голову. Она уже очень долго собирала яркую башенку из разноцветных колпачков, пластиковых и металлических крышек, колечек и спустя большое количество времени у неё получилось. Периодически башня теряла равновесие в этой вселенной и рушилась прямо на глазах своей создательницы, но она собрала её, встала, вытерла слёзы и с лёгкой улыбкой побежала звать и показывать плоды своих трудов Асе. Что у неё получилось. Получилось. Светловолосая водит своими тонкими длинными пальцами по короткой стрижке заплаканной, но такой искренней девушки. Она становится на цыпочки и тянется к покрасневшей щеке, целует и так мягко улыбается. Ася вытерла кончиком рукава белой рубашки с Никиных щёк оставшиеся слёзки, пока та тянулась к фруктовому чаю. Сквозь полупрозрачные шторы просвечивались лучи тёплого солнца, открытые участки кожи приятно обжигало ощущение скорого умиротворения. Несмотря на то, что солнце греет славно, на улице, а из-за открытого окна и в квартире, всё ещё было прохладно. Лишь две нежные девушки аккуратно прижимались друг к другу, пока советский холодильник не решил неожиданно и громко загудеть. — Он явно намекает, что пора есть, — Ника усмехнулась и села на корточки напротив холодильника, открыв его. — Не могу с тобой не согласиться, милая, — Ася облокотилась на Нику, положив свои ладони той на плечи и разглядывая еду, а вернее её остатки в холодильнике, — надо доесть то, что есть, нет смысла покупать что-то ещё. — Это точно. Девушки включили умиротворённый сборник английских песен и принялись за готовку. Овсянка на молоке, обязательно кипячёном, а то у Аси опять разболится живот, туда измельчённый вилкой банан, хлопья и замороженные ягоды. Лучше бы разморозить, но им было лень ждать. Чай уже был выпит, теперь на подходе кофе. Милые, невинные детские лица, мягкие характеры, переплетающиеся своими схожими чертами между собою. Каждая из них нашла человека, которому готовит блинчики утром в субботу и слышит, что она — лучшее, что существует в этом огромном мире. Они есть друг у друга и им больше никто не нужен. Ася мечтает о доме в лесу, рыбалке и пчёлах, Ника хочет мопса и огород, полный сочной большой клубники. — Забирай меня скорей, увози за сто морей и давай там строить взрослые отношения, построенные на взаимоуважении и без взаимооскорбления, а не лепить все эти киношные псевдолюбовные драмы, — Ника сходила с ума как только могла. Светленькая бегала по кухне в одной большой рубашке своей леди, готовила ещё что-то, пока её леди бегала за ней в нежно-розовом топе, каких-то серых шортах и пыталась помочь. Ася так медленно и спокойно дышала, периодически запрокидывая голову назад и умиляясь смущённой девушке, которая мягко обнимала её со спины и улыбалась в ответ. Совсем забывая о жестокой реальности и выпадая в собственные сказки, обе уже жили в них. Но зато вдвоём, что им только и нужно. После поездки осталось только завести собаку. Для полного счастья, так сказать. — А может сейчас начнём собираться? — с непонятной досадой пробубнила Ника, наклонив в бок голову, как маленький ребёнок. Ася же бросила вопросительный взгляд. — Мы всё успеем, ты только не волнуйся, — девушка протянула тарелку с хорошо теплой кашей в одной руке и чашкой кофе в другой, на что получила поцелуй в лоб в знак благодарности. Даже после сытного, а главное — полезного завтрака девушки не спешили вставать. Ася вздремнула прямо за столом, положив голову на руки, а её девочка, облокотившись на стол локтями, скрестила пальцы рук и опёрлась подбородком на них. Её тёмно-кофейные глаза, со слегка покрасневшим от лёгкой усталости белком, сказочно переливались на солнце, оранжево-персиковая кожа казалась насыщенно-тыквенной. За окном шалил слабый весенний ветер, колыхал ветви деревьев и кустов, салатовую траву, блестящую из-за всё того же солнца. Где-то периодически лаяла собака. Краешки пухлых бледно-пурпурных губ неосознанно подёргивались, одновременно хотелось и заснуть тоже, погрузиться в столь спасительное манящее царство Морфея, но и перестать наслаждаться налаженной жизнью тоже не хочется. Маленькая светловолосая девушка безмятежно посапывала, сжимала и разжимала пальцы. Пряди выцветших волос прилипли к влажным щекам, щекоча их. Беспорядок на голове и в ней же никого сейчас не тревожил. Во время процесса обучению фотосъёмки и самой фотосъёмки, готовки, лепки из глины и рисования, сна забываются все проблемы, на лице обычно застывает лёгкая улыбка. Асю стоило бы разбудить, ведь она сама хотела прогуляться перед выездом. Потом купить немного еды в поезд, собрать вещи и отправляться уже на вокзал. — Ась, — прошептала девушка, — Ася, ты погулять хотела ведь. В ответ Ася лишь пробубнила что-то невнятное, приоткрыла один глаз, затем закрыла и потянулась. — А? Да, да, помню я. Пойдём тогда собираться? Потом в ближайший магазин. — Да, конечно. Встав со стульев, девушки убрали и помыли тарелки с чашками, выключили музыку, отключили колонку, после направились в спальню, светленькая лишь захватила свой, кофейного цвета, кардиган. — Отдай рубашку, женщина. — Не-не-не-не-не. Ника ювелирно схватила обе тонкие Асины ручки одной своей, а другой на раз-два расстегнула рубашку, стянув её и лишь после отпустив светловолосую. В ответ на недовольное мычание первая свободной рукой приобняла за талию вторую и поцеловала в шею, сползая к ключице, оставляла на бледной тонкой коже светло-малиновые пятна. — У нас вообще-то планы были, милая, — хрупкие руки были закинуты на плечи, одна придерживала короткостриженную голову, — ты, конечно же, лучше пиццы, лучше, там, запаха новой книги, лучше всего, что угодно, но ты сама меня разбудила. Так что уже на месте займёмся всем, чем угодно! — Лады, лады, собираемся, извини, — девушка подняла голову, встречая максимально расслабленное лицо и накрыв своими пухлыми губами столь манящую узкую бордовую полосу губ своей маленькой девочки. Уже настолько родной, что она неделю назад предложила съездить в какой-нибудь красивейший город, отдохнуть от повседневности, погулять по живописным местам, зайти в секонд-хэнды. Где-то список был, чем они хотели бы там заняться. Пускай это всё и всего лишь на полных три дня, но это того будет стоить. Отстранившись, взгляды прояснились. Тогда они выбрали Львов. Из-за двери подъезда высунулась Асина голова, следом за ней Никина. Первая оделась максимально легко: футболка с пивозавром и джинсовые шорты, вторая решила быть попредусмотрительнее — белая рубашка, стянутая с Аси, её же кардиган, бежевые брючки, джинсовая куртка. Ветер прекращаться не собирался, солнце же спряталось за светло-серые облака. — Дождь, — светленькая недовольно фыркнула. — Да нет, — Ника обогнула девушку и протянула руку из-под повеса, — пока что нет. Девушки вышли из-под козырька подъезда, перепрыгнув ступеньки. На расположенных друг напротив друга старых скамейках спали два кота. Один полосатый серый, другой чёрный. Первый от возникшего топота проснулся, второй же — и ухом не двинул. — Котик! — с живостью воскликнула Ася и сделала шаг в сторону проснувшегося животного, которое спрыгнуло со скамьи и скрылось в кустах, — ты куда?.. Светловолосая повернула голову с грустной моськой в сторону короткостриженной. Опущенные уголки губ еле шевелились. Взгляд же потускнел. Ника похлопала по голове расстроенную девушку и, взяв за руку, потянула в сторону некрупного продуктового магазина. Погода не изменилась, дождь не срывался, но тучи не расходились. На улице было немного других людей. Несколько мам с детьми, стариков, парочек, одна из которых ругалась прямо около входа в магазин. Ася схватила корзинку. — Открывай список, что мы там брать собирались, — напомнила Ася. — Из еды: печенье; чипсы; Доширак; яблоки; бананы; твои любимые детские пюрешки. Из напитков: естественно, вода; сок; пиво. Большего нам и не понадобится, основную еду купим уже на месте. Полчаса пролетели незаметно. Девушки нашли всё, что нужно было, только Ася захватила три пары ярких носков. На кассе какой-то парень особо пафосно подошёл, чуть ли не кинул три бутылки среднего по качеству и цене вина, протянув руку с часами, держащую карточку. Кассир пододвинул к нему терминал. Карточка была приложена. Секунда, другая, третья. Терминал выдал отрицательный писк. Нику прорвало. — Руслана, отмена! Парень достал наличку и кинул её на кассу. — Сдачи не надо! — Конечно не надо, тут не хватает. Нику можно было уже выносить. Руслану тоже. По итогу опозоренный раздражённый парень купил лишь одну бутылку из трёх и сбежал. Ася с Никой ещё немного посмеялись и расплатились, разложили всё по пакетам и вышли. Дождь начал срываться. Пение птиц добавляло какого-то умиротворения и ничего не предвещало беды, кроме как промокнуть. На светленькую накинули кардиган. Девушки успели вовремя — ливень начался как раз тогда, когда они забежали в дом. За ними следом зашёл высокий мужчина, в чёрной куртке, синей шапке и джинсах. В лифт он зашёл за девушками тоже. Ника нажала на кнопку своего седьмого этажа, следом загадочный человек нажал на пятый. Как только дверь лифта закрылась, он схватил Асю за низ футболки и резко сильно дёрнул вверх, оголив торс и часть спортивного белого топа, за что сразу же получил по лицу свободным кулаком от короткостриженной защитницы. Так вышло, что у первой заняты обе руки, а вот у второй — только одна. Дверь открылась, человек вывалился из лифта и сел своей широкой пятой точкой на чью-то собаку. Дверь закрылась и лифт поехал дальше. Ника поправила задранную футболку и они вышли уже на своем этаже, дошли до квартиры молча, пострадавшая открыла дверь, кинула пакеты и забежала в санузел. Ника донесла всё на кухню, в этот же момент из ванной послышались громкие всхлипы. Первая бросила всё, что можно на пол и подкралась к двери. — Ась? — девушка постучалась костяшками пальцев по двери. — П-потом.., — было слышно, как светленькая прижалась и сползла вниз по стене. — Хорошо. Если что-то нужно будет — ты только позови. — Мгм. «Гад!» Звонким эхом прозвучало самое мягкое оскорбление в голове. Прошло два часа. Раскрасневшаяся Ася уже собрала аптечку в дорогу, потом решила доесть два йогурта, оставшиеся в холодильнике, сидя на полу на кухне, её девушка же собирала в спальне вещи. Она аккуратно складывала всё на кровать, футболочку к рубашечке, джинсы к брюкам, все крема, зубные щётки и пасты в отдельный пакет. Башня из колпачков и крышек всё ещё стояла несмотря на то, что по квартире гулял сквозняк и гонял пакеты. Яркая величественная пародия на Биг-Бен не собиралась падать духом. Хрустнув спиной, девушка закончила. Остались продукты. Она схватила рюкзак и двинулась на кухню. — Ась, давай продукты собирать, — из-за угла показалась голова. Светловолосая подняла голову. Покрасневшие щёки и глаза, дрожащие руки. Девушка переползла к холодильнику, став на колени, открыла дверцу. — Клади рюкзак, — фыркнула она. — Тебе уже лучше? — Ника протянула руки. — Да. Просто немой шок был, или что-то типа того, — Ася уже меньше запиналась, когда говорила, и поддалась, нежно прижалась к девушке. Та положила одну руку на талию, второй же поглаживала по голове. Она всегда так делала. — Ник, — светловолосая убрала свои мягкие пряди волос за уши. Они неприятно прилипают к влажным щёчкам. Она положила одну руку на ключицу, второй придерживала подбородок своей девушки, после же подняла голову. Маленькие потрескавшиеся губы заслонили собою пухлые малиновые. Но холодильник начал пищать. Первая отстранилась, подвинула вторую и принялась вываливать всё, что есть внутри. Потом привстала, сгребла продукты, которые стояли наверху и уселась пятой точкой, оглядываясь. — Миленько, — только и смогла выдавить из себя Ника, после смешка. — Моя фраза! Первыми в рюкзак отправились продукты, купленные несколько часов назад. Потом оставшийся кусок сыра, Липтон и огурец с помидором. — Как давно они у нас лежат? — Ник, а я откуда знаю. Следом отправились две литровые бутылки воды, литровый яблочный сок и три банки пива. Они хотели купить последние четыре, но кто-то стянул одну. Попытки уместить всё удались. — Пошли, одежду в чемодан пихать, — короткостриженная привстала. Следом за ней встала светленькая, захватив аптечку. Такси было вызвано. В чемодан всё тоже влезло, только аптечку пришлось уменьшить. Не клали туда они только те вещи, в которых собирались ехать. Девушки перетащили рюкзак с чемоданом к выходу, оделись. После полива всех кактусов, Ася принялась поправлять Никину цветную башенку, с огромной осторожностью, чтобы ничего не свергнуть, так как та презентовала её, как: «— Новое чудо света!» Пока сама Ника чистила обувь. — Который там час? И захвати дождевики, — хриплый голос из другой комнаты немного напугал короткостриженную. — Найти бы их ещё. И да, уже 4:25. Машина должна быть через пять минут. Солнце решило, что самое время вылазить. Дождь вроде бы и прекращался, но из окна было видно, что по лужам капли продолжают шлёпать. Наконец, прозвучал долгожданный звонок, когда девушки спускались на лифте вниз. В этот раз никаких домогательств не было, Ася лишь облегчённо вздохнула. — Да, да, выходим, — Ника ответила на телефонный звонок таксиста. Выйдя из подъезда, под навесом они надели дождевики и двинулись на поиски такси, которое стало за десять минут ходьбы от дома. Как обычно. Все вещи были загружены в машину, путь до аэропорта начался. Упитанный водитель включил радио с хитами 2010 годов. Душа, как бокал, наполнялась до краёв переживаниями и мечтами относительно поездки. Ася положила голову на, несомненно, надёжное плечо и задремала. Обладательница сего плеча же, в свою очередь, аккуратно надела наушники, чтобы не потревожить засыпающую девушку, и без того напуганную. Дождь поначалу ослаб, но потом всё же усилился, его можно было уже назвать ливнем. Солнце передумало и спряталось обратно за тучи, ещё глубже, засыпая раньше времени. Улица бледнела с каждой минутой всё сильнее, навевала некую жалость, отрешённость. Ника окунулась с головой в воспоминания о их с Асей знакомстве, о чём же ещё можно было подумать. Девятый класс, когда вторая перешла к первой в школу. Изначально никто не понял, в чём был смысл доучиваться в другой школе, один год же остался. Но при этом новенькую полюбили чуть ли не все. Она постоянно с кем-то общалась, умело со всеми ладила, никогда не оставалась без внимания. Кто-то точно теребил светлые волосы в течение дня. Подруги, парни из параллельных классов или даже старше. А её стиль в одежде! Водолазка, брюки или уютный свитер и вельветовые штаны, белая рубашка с ярким галстуком и голубые джинсы или белая футболка с чёрными джинсами и мягким коричневым кардиганом. У них так никто не ходит, а Асе всегда всё идёт. Постоянно такая весёлая, но о её прошлом, до перехода в новую школу, никто не знал. Всех только и волновала девушка со шторками по брови и почему она подстриглась. Спокойной, даже немного холодной ученице было сложно решиться заговорить с яркой новенькой, но та сама проявляла симпатию. Тогда, казалось, дружественную. Через несколько месяцев Ника услышала телефонный разговор Аси с бывшей одноклассницей, которая закатила громкий скандал. Потом расспросы с одной стороны, рассказы о тех унижениях и кошмарных людях со второй. Дружба, через время признание со стороны на тот момент длинноволосой и её рассказы о том, что она хочет подстричься ёжиком. Ася же сразу сказала, что ей без разницы, но если та так хочет, то пусть так будет. Тогда же Ника и проговорилась, что перестанет нравиться Асе и признаться точно не сможет. Начало. Тёмно-зелёные волосы по лопатки после нового года исчезли. А Ася только тепло улыбалась. — Меня всё ещё трясёт, Я помню, как мы пили чай. И твой силуэт, Отдай Мне моё сердце, Тварь, Девица, Я помню наш январь., — влажные губы еле шевелились, напевая одну из ностальгических песен. После признания со стороны Ники прошло недели две и одним прохладным весенним вечером Ася сама положила свои худощавые ручки на плечи короткостриженной, стала на цыпочки и всё равно не дотянулась до её губ, поэтому поцеловала чуть ниже. И закрутилось, завертелось. По школе ходили за руки, Ася вытягивала «подругу» в волейболе, они очень часто ночевали друг у друга, домашние задания делали вместе. Неловкие свидания, мягкие поцелуи. Пока другие расставались, искали кого-то другого или сбегались с бывшими, напивались и теряли сознание, часто — девственность, Ася с Никой иногда распивали вино, смеясь и танцуя у кого-нибудь дома. Их отношениям завидовали многие. — Ёжик, дай воды, — с закрытыми глазами, сонным голосом фыркнула светленькая. Ей подали её бутылку, она сделала буквально два глотка, втюхала бутылку обратно в руки и задремала окончательно. Сейчас же светловолосая — фотограф и стендап-комик. А зелёноволосая — барменша и художница. Жизнь наладилась, а всё благодаря тому, что Ника смогла первой подойти и заговорить. Спокойная, но, на вид, уверенная, она смогла произвести впечатление на новенькую. Ссоры минимальны, в отличие от многих знакомых, они — одно целое. Все бегут от своих мыслей и чувств, а Ася с Никой принимают друг друга. Их конфетно-мемный период продолжает длиться и им это нравится. Идиллия. Постоянная идиллия. Тонкий мимолётный лучик яркого солнца успел упасть на тёмные глаза. Коротковолосая девушка вспомнила, как кто-то из одноклассников однажды сказал Асе, мол: «— У неё даже глаза некрасивые!» На что Ася попыталась стукнуть по голове этого человека. Но Ника удержала. Первая же ещё и писательница, хотя сама стесняется себя так называть. Через, примерно, неделю вторая получила записку с знакомым почерком. А светленькая умеет подбадривать. Она не раз говорила и писала, что глаза зелёноволосой — это вспаханная плодородная земля, свежая, только после дождя или полива. С вкраплениями янтарных отблесков в виде семян. Что её глаза схожи с любимой шоколадкой, но природа всё же лучше. Светленькая вообще любила и любит природу и свежий воздух, леса и поля, пикники и нежные поцелуи, сидя на разноцветном ковре на салатовой траве. Следом в голове подробнее всплыла сцена признания. Весенний вечер. Было немного прохладно. Ника всегда одевалась чуть теплее, Ася же по настроению. И именно тогда она подмёрзла, после чего остаток дня проходила в «чужой» куртке. Они делали домашние задачи по алгебре в маленьком кафе. Отопление, кстати, тогда ещё не включили. По завершению работы девушки только вышли на улицу, как светловолосая уткнулась носом в соседнюю шею, немного напугав подругу. Холодно. Будто бы с каждой секундой становилось ещё холоднее. Ася весьма неожиданно схватила свою подругу за плечи, стала на цыпочки в попытках достать до заветных губ, но дёрнулась, поцеловав в щёчку. Нет, немного ниже. Ожидание, ожидание, ожидание. Отсутствие слов из-за пересохшего горла и неспособности сделать следующий шаг. Но зелёноволосая взяла всё в свои руки. Пора. Вторая схватила первую одной рукой за талию, второй же поглаживала по голове. После мягко схватила за волосы и прикусила губу, поцеловав. Коричнево-кофейные глаза и насыщенная персиковая кожа смотрелись просто божественно на фоне бледной тонкой кожицы, на которой просвечивались все сосуды, даже там, где они просвечиваться не могут. И эти сапфировые глаза! А около маленького зрачка светло-зелёный ободок. Сколько же людей им завидовало и завидует. Впереди ещё красочная поездка, впрочем как и целая жизнь. Счастливая улыбка появилась на лице Ники, когда Ася схватила её за руку и прижалась ещё крепче. Повезло ещё, что таксист молчал. Блаженство закончилось, когда они доехали до вокзала. Потом вышли, расплатились и двинулись к рельсам. — Фух, который час? — Ника тащила чемодан двумя руками, так как асфальт был ужасным. На Асиных плечах же был рюкзак. — Ровно шесть часов. До выезда поезда десять минут. — Утра? — Ага, конечно. Поторопиться надо. Эти гады могут на несколько минут раньше уйти. — Ха-ха-ха. Хорошо, хорошо. Асю немного покачивало из стороны в сторону во время ходьбы, Ника решила, что та ещё не до конца проснулась. Поругавшись с контролёршей и втиснувшись между булок других людей девушки нашли своё купе. Они решили брать не плацкарт, так как сидеть с какой-то полной громкой женщиной не собирались. — Что снилось хоть? — Ника параллельно ставила чемодан под одну из кроватей, пока Ася сбрасывала рюкзак на вторую кровать. — Ну-у-у… Страшное наводнение приснилось. Проснулась на том моменте, где мне с двумя друзьями удалось попасть ко мне домой и мой самый маленький и любимый кактус выебало из горшочка, ну, стаканчик из-под йогурта, ну ты помнишь, с корнями. То есть, валяется стакан с рассыпанной землёй и в нём же видны оторвавшиеся корни, а всё так же на их, кактусов, родном подоконнике лежит кактусёнок с одним основным корешком, а остальные вырвало к чертям собачьим. Я бегаю по квартире, нашла первый пакет со специальной землёй для кактусов и второй — с дренажом, пересаживаю в первую очередь того, что остался без корней, потом собираю по квартире остальной народ, кактусы, и занимаюсь ими. Подруги в этот момент гребли еду с кухни во все рюкзаки, которые только можно было найти у меня дома, по моей команде. Ты, наверное, спросишь, а какая еда дома-то осталась? Крупы, хлопья, а их у нас очень много, печенье и всё, что могло уцелеть. По итогу мы нагрузили шесть рюкзаков, на каждую по два, вешали один спереди, второй сзади, у девочек всё было в еде и одежде, кто-то взял настольные игры, я разрешила им набрать моих вещей, так как их дома посносило, а мои рюкзаки… Первый, да, несомненно, был тоже в еде, в меньшем количестве, и в одежде, в большем количестве, а второй был полностью забит… Ностальгическими предметами. Все мои маркеры, ты уж точно знаешь, у меня их прям очень много, очень, несколько скетчбуков, игрушки, что-то ещё, уже не вспомню, и кактус. Да, да, тот, что остался без корней, мой любимый Иван Сергеевич Тургенев, вот и продолжили мы путь вчетвером. До бункера. — Иван Сергеевич пойдёт с нами? — спросила одна из девушек, которые были со мной. Где-то тут я просыпаюсь. Помню ещё, что, выйдя на улицу, я немного полила его, как бы это странно не звучало во время наводнения, ну, во сне. Дома был очень сухой воздух, что гласило о том, что кактусы выжали из него всё, что могли. Но мой малыш не выглядел мёртвым. Надеюсь, он пустил корешки. — Ой-ёй.., я тоже надеюсь, что пустил, а меня где посеяли? Ну ты не переживай, пожалуйста, это же всего лишь сон. Я тебе сейчас пива налью. — Не знаю. Не помню скорее. А, пиво? Жду, — Ася сама села на кровать следом за Никой. Они открыли по банке и поезд тронулся. Вечер выдался максимально тихим и уютным. Девушки болтали о предстоящей поездке, съели всё печенье с холодным чаем, только в момент пути написали точный план. Музеи, кафе, секонд-хэнды, встреча с братом Ники, Ася подумывала во Львове волосы покрасить. Блонд, как обычно. Или нет. Она ещё не решила. Периодически то одна, то другая пускались в глубочайшие размышления о смысле жизни и современной любви, как они любили это делать. А потом громко смеялись с неловкости всего этого. Через часа, так, два и третьей банки пива с чипсами не стало. Асю с набитым животом уже клонило в сладкий сон. Размышления о воспоминаниях снова пытались укусить за жопу короткостриженную. Глупые бывшие одноклассницы, которые были поражены новой ученицей. Ника была из тех, кто видел душу людей, кто чувствовал ложь и скрытые чувства, и переживания. «— Дура! Ты же к ней лезешь, так посмотри на неё чуть дольше, узри эти синяки под глазами, скрытые тональным кремом, узри же эти трясущиеся тонкие ручонки. Вы все обращаетесь к ней за советом, но кто-нибудь когда-нибудь спрашивал её о том, что она чувствует? Что ваша Асия чувствует, когда к ней подходят с просьбой? С бесконечными просьбами.» И Ника подошла ведь. И спросила. И права была. За нескончаемой улыбкой — разбитый человек. С ранимой душой, но дьявольским умом, который прикрывает все свои трещины сарказмом. — Кому нужен очередной нытик? — фраза, которая звонким эхом раздавалась в голове зелёноволосой. А и в правду. Все так прячут свои внутренние терзания, что если вдруг в их душе прорвёт трубу — их назовут нытиками, выпрашивающими внимание. Всё же нужно лечить. Когда человек замазывает родинки — тоже. «— Множество маленьких и больших родинок по всему телу… Некоторые я не ожидала увидеть, ведь на фотографиях она их замазывает. Это же красиво. Как огромное количество звёзд на распростёртом ночном небе — какие-то ближе, то есть больше, какие-то дальше — меньше. И тёмно-голубые глубокие глаза. Ей самой они не нравятся почему-то. Все любят именно голубые. А у неё синие. Ну и что?!» Ася тогда была похоже на маленький помидор, вытирая слёзки рукавом свитера, после поцелуя в макушку. «— Кстати же, это был первый поцелуй, а только потом тот, что около кафе после домашки.» Ника вернулась с полёта в облаках обратно в поезд. Рядом спит спокойный комок. Раньше — комочек. Сейчас — самостоятельный комок, ставший полноценной личностью, пережив всё, что было в прошлом. Но настолько привязанный ко всем, что это а ж больно осознавать. Снежный ком, катающийся по непротоптанному снегу и собирающий себя самостоятельно, а на ближайшем дереве табличка с надписью: «Жизнь». Комок, состоящий из тяжёлой музыки и интеллигентной одежды, наивности и романтики, стремительности и вдохновения для самой себя. Ну, и окружающих, естественно. Комок по имени «Ася». — Ты где летаешь? — Ася, оказывается, ещё не спала. Она пыталась перелезть через Нику и достать до рюкзака. Она вытащила оттуда бутылку с водой. — Да так, думаю, — уклончиво ответила зелёноволосая. — Мгм, знаю я тебя, — девушка вернула бутылку, но следом забрала одну из детских пюре и яблоко, — уже десять тридцать. Спать бы ложиться. И ты ляг, поспи. А то опять в окно будешь пыриться всю ночь. — И рисовать. — Ну не-е-ет. Ника открыла окно. Душно стало. Ася слезла с кровати и принялась застилать соседнюю. Потом села, укуталась в тонкую простынь вместо одеяла и принялась поедать. Потом легла. Короткостриженная сделала тоже самое, только со своей кроватью. Незаметно пролетело полчаса, потом ещё час, два. Ася, видимо, уже спала. Ника так и лежала с открытыми глазами, в телефоне. Ненавистная бессонница давала о себе знать. Действительно, придётся вернуться к таблеткам. От, собственно, бессонницы. А то в два часа ночи нормальные люди спят. «— Не думай ни о чём, не надо, я пытаюсь заснуть.» Камень лезет обратно на душу. А почему она тогда влюбилась в новенькую? Были ли и являются ли эти чувства искренними? «— Что я в ней люблю? Вообще, мне нравится её улыбка, тихий и слегка хриплый голос. Может, это и можно назвать одержимостью, но она — мой мир, моё всё. Мне нравятся её долгие и аккуратные объятия, пушистое, как облако, чувство, которое и я, и она испытываем во время соприкосновений друг с другом. То тепло, тот уют. Я без ума от её длинных пальцев, аккуратных плавных движений. А Асины шутки про то, что ей дрочить удобно с такими пальчиками. Может, это и не шутки, конечно…»