Львов да любовь

Утро выдалось чудесным, но весьма сонным. Ася ещё долго куталась в насыщенно-красное одеяло, когда Ника уже сидела на кухне и читала что-то из русской классической литературы. Разбудить спящую девушку было проблемой, но решаемой. Та поднялась и решила одеться не умываясь, но зелёноволосая, скрестив руки на животе Аси, затянула её в санузел. Со всей той любовью, которую можно было вытаскивать из чистых сердец нескончаемыми кусками пуха, как из плюшевой игрушки, девушки обнимались всё утро и держались за руки всю дорогу до ближайшего кафе. Горячий утренний кофе в прохладную погоду никогда не будет лишним. — Ты по музеям походить хотела, милая? — Ася заправила за ухо прядь светлых волос. Белая рубашка, готический корсет и чёрные брюки с её любимыми серыми кедами, — и хватит меня этим взглядом раздевать. — Да, да, — короткостриженная ехидно улыбнулась, но быстро вернулась в прежнее наслаждающееся состояние, — «Музей идей» — место, в которое мы едем через пол часа. Искусство, все дела. И всё, что ты, да и я, так любим. — А сейчас сколько? — 11:55, — Ника кивнула головой, — допивай, доедай, а я уже вызываю такси. «Музей идей» — это художественный проект львовского художника Олеся Дзиндры, идея которого состоит в коллекционировании экспонатов в области актуального искусства. Здесь постоянно проходят художественные выставки и фестивали. Данный музей стал общественным местом для реализации приличного количества интереснейших культурных проектов, которые успели стать довольно известными. Живописный город с благозвучным языком и красивыми разговорчивыми людьми радовал глаз. Сгрызая губы до металлического привкуса, Ася и от наушников в дороге отказалась. Ника же поглаживала её по голове и периодически прислонялась своими губами ко лбу. Светленькая, когда садилась в такси, ударилась головой и теперь сидит немного расстроенная с шишкой, но такая воодушевлённая. Такси остановилось за пять минут ходьбы до места назначения из-за пробки. Девушки расплатились и вышли. — Хоть этот не пристаёт, — не выдержала и выдала Ася, когда они уже подходили к музею. — Мне очень жаль, что такое происходит, но давай мы не будем всех обвинять, — Ника остановилась, развернулась и приобняла слегка надутую девушку. — Поцелуй меня, поцелуй меня, — невнятно нашёптывала светловолосая девушка, — поцелуй мен-нь..ф... Короткостриженная наклонилась и получила чмок в губы. После чего её потащили внутрь. На тот момент там проходила какая-то выставка. Девушки наматывали круги, расслабляясь и ожидая, когда люди отойдут от одних экспонатов, чтобы посмотреть, что же там. Ника видела каждую картину насквозь: чем нарисовано, качество, могла предположить примерную дату, когда картина была нарисована. Изначально же этот музей заинтересовал как раз таки её, но она знала, что её девушке будет тоже интересно. Светловолосая напевала что-то себе под нос. — Сегодня — ты уехал, Сегодня — ты бросил меня, Сегодня — я сжёг твою книгу Чехова, Сегодня — я хочу тебя обнять. Принять? Ну уж нет! Я не любил блондинов, Вот мой тебе ответ! — Ася заметила, что зелёноволосая внимательно следит за движениями её губ, — новая песенка какого-то неизвестного исполнителя. Ты же знаешь, как я люблю рок. — Ну да, просто обратила внимание, — Ника окинула взглядом окружающих людей, — я читала, что где-то здесь или рядом с «Музеем идей» есть кафе. Можем заглянуть. — А ты кушать хочешь? — Немного. Ты же поела, а я — нет. — Ну а я говорила! — Ася наигранно надула губки. Ника лишь погладила свою обиженную девушку по голове. Она так всегда делала. Кафе было найдено. Короткостриженная жадно и дико отрывала ртом от бедного пирожка небольшие куски. — «Zenly» показывает, что они в паре метров от меня. Смешно, — Шуша озвучивал свои мысли громким шёпотом. Красноволосый парень спешил на почту. Он достал руку из кармана в надежде на то, что рядом найдёт холодную ладонь Макса. Но не нашёл. Покрасневшие глаза были залиты крепким дешёвым вином. «— Ника со своей девушкой способны дико, но так искренне удивляться абсолютно каждому мгновению их совместной жизни. Почему мы с Максом так не можем? Почему он никогда не делал для меня всего того же, что Ася делает для Ники? Чем я хуже? Чем?!» Шуша хотел было снова обнять своего мрачного парня, почувствовать не только запах мужского шампуня, но и его член между своих булок. А потом опять очнулся. Лишь одна фотография вместе. Его холод казался уже чем-то обыденным. Макс лишь один раз заснул на коленках красноволосого и то, случайно. Ника всегда была против такого мрачного чёрноволосого человека рядом со своим братом. Шуша был самым невинным ребёнком. А Макс? Злодей, которому нет оправдания. Поигрался и ушёл. Воспользовался и сбежал. Но пострадавший этого не понимал. «— Я сам виноват, что ты ушёл. Хотя ебал ты моё мнение в самый непристойных позах. И меня самого.» Дышать спокойно уже не получалось. Действие алкогольного опьянения начало проходить. Забрав посылку, а именно — вибратор, Шуша пошёл в ближайший ларёк за ещё несколькими бутылками. «— Я люблю тебя... А ты меня нет.» Красивый певец, известный рок-исполнитель и гитарист — Шуша. И его барабанщик — Макс. «— Может, ревность из-за известности? Или из-за того, что Макса любили меньше? Может, всё-таки, измена? Хотя, а если что-то случилось? ... Улыбайся. Никого, кроме него, не волнует, что ты чувствуешь.» Нет. Макса единственного не волнует и не волновало никогда. Но красноволосый этого не понимает. Он оправдывает своего насильника. Постоянно. «— Главное — ничего не говорить, а то Ника меня точно в дурдом положит.» Максим — пример самого обычного манипулятора. Подкатил в баре, первые два месяца сколько обнимал, сколько целовал. А дальше показал свой настоящий характер. Ужасающий характер. Бывшую свою развёл точно так же. «— Как же хочется верить, что у тебя нет мне замены.» Другая история, другой случай, который надо лечить. — Лол, «Zenly» показывает, что твой брат где-то тут, — Ася пошла расплачиваться за булочку и две чашки кофе. — Ох, так главная вы? — бариста окинул девушек мягким взглядом и улыбнулся, взяв деньги. — Неправда, она у меня просто кошелёк забрала! — Ника положила руку на плечо светленькой и поцеловала её в висок, — так мы едем стричь и красить твои волосы, золотце? — Да! — Ася подняла руки над головой и потянулась. Выцветшие пряди не опять, а снова прилипли к влажным щекам. — У нас двадцать минут, предлагаю выдвигаться. — Хорошо, потопали, — радости не было предела, светловолосая девушка так и светилась ею. Идя вдоль длинной и широкой дороги она пела, а Ника подпевала. Даже от случайного врезания в случайных прохожих настроение не портилось. Смысл этих разговоров, которые чаще всего о любви? Искренность. Единственный правильный ответ — искренность. Ася постоянно поправляла изящный воротник большой белой рубашки. Перфекционистка, что сказать. Смотря на яркое голубое небо, по которому бежали белые облака в форме всевозможных животных и предметов, девушки влюблялись в этот город всё сильнее с каждой минутой. Гетеросексуальных пар было в разы больше, но Ася успела поздороваться и с целующимися девушками, и с флиртующими друг с другом парнями. Каждое проплывающее в голубизне облако она называла то пушистым котом, то маленькой собакой, то крокодилом, играющим на гармошке. — Сейчас 14:55. Я приду за тобой где-то в 17:00. Удачи, — Ника помахала рукой. Ася помахала в ответ. Сердце было переполнено позитивными ощущениями. Хотелось было раствориться в прохладном ветре и лучах солнца, пытающихся согреть всё вокруг. «—Это похоже на одержимость, но тут,» — Ника положила руку на грудь, — «есть любовь. Я могу улыбаться и при этом чувствовать себя счастливой. Полноценной. Это классно.» Час пролетел незаметно, сначала сидя вместе с зелёноволосой на скамье, потом же убегая в неизвестность. Ася выбежала на встречу и отдала кошелёк. Цвет волос не сильно изменился, но стал более насыщенным. Светлый блонд выглядел превосходно, Асия стала ещё больше похожа на солнышко. А длина? Вместо неровных прядей протяжённостью до мочки уха, а иногда и чуть длиннее на ветру развивались шторки ещё короче, чем в девятом классе. И выбриты виски. Это было что-то кардинально новое, что было сложно описать. — Нравится? — Нике абсолютно без разницы, как выглядит её девушка. Да, есть определённые предпочтения, но это точно не про стрижку. — Конечно, только затылок чуть короче, чем я хотела, но ничего страшного! Я же тебе уже говорила— в чём смысл горевать, если солнце всё равно, рано или поздно, увеличится до такого размера, что поглотит землю и от человечества ничего не останется. Вся история, которая копилась столетиями просто... Сгорит, — Ася пожала плечами, — так что я делаю то, что мне нравится и веселюсь, пока есть время! — девушка говорила живо и с весёлой интонацией. — Главное — что тебе, собственно, нравится. А как называется стрижка-то? — Стрижка Бан Чан. Это, вроде, человек какой-то, но я не разбира-аю-юсь, — светловолосая задумчиво протянула последнее слово, — сейчас домой, придётся рано поужинать, чтобы успеть в ещё один музей. — Помню, помню, — Ника взяла Асю за руку, — пошли тогда. Или «потопали», как ты говоришь. В окружении аромата весенних цветов путь домой приобретал романтический оттенок. По дороге короткостриженная забежала в цветочный магазин, вышла же не с пустыми руками. Первой рукой она приобняла за талию свою пассию, второй вручила небольшой букет, после положив её на голову. — Белая рубашка, белые лилии, — шепнула Ника своей светловолосой девушке на ухо, отходя в обнимку под навес, так как дождь держать себя в руках не собирался. — Я так и кончить могу, что ты себе позволяешь, милая, — поджав губки, пробубнила Ася. Когда небесное ведро стало лить немного меньше — они рванули домой со всех ног. — Дом, милый дом. Дождь я, конечно, люблю, но он очень не вовремя, — Ася разговаривала тихо: продуло и теперь горло болит. Она медленно водила полотенцем по коротким волосам своей девушки. — Полностью согласна. Потом девушки перекусили фруктами с соком и решили вызвать такси до второго музея из-за дождя. Ника успела дочитать первую книгу, взятую с собой. — Цветы в вазе, а вот про говно в унитазе я шутить не буду, — Ася резко повернула голову в сторону зелёноволосой. Героических трудов второй стоило не засмеяться. Девочки любят друг друга и вместе любят искусство. Второй музей за день был для них лишь радостью. — Общалась однажды с человеком, который утверждал, что когда-то смог сдвинуть ручку силой мысли. На что я ему ответила, что я тоже. Потом взяла карандаш, в этот момент лежавший на столе, и переложила его. И сказала, мол, это не трудно, как бы. Он мне ответил, что я же использовала свою руку. Я ему сказала, что нашими руками и другими частями тела управляет мозг, разве он не знает, как это работает? По итогу меня отпиздили, но не суть, — Ася решила, что самое время для историй из жизни. Сидя в такси, в обнимку и радуясь тому, что этот таксист крутой парень — потому что он молчит, Ника закинула голову назад и вздремнула под Асину болтовню. Всё было тихо и мирно. — Приехали, ёжик. Просыпа-айся, — Ася пыталась растолкать свою спящую девушку, отдавая деньги таксисту. — М-да, да.., — в ответ прозвучало лишь несвязное мычание. Девушки вышли из машины, — ещё один таксист, который становится за пятнадцать минут ходьбы до пункта на-азначения, — зевнула короткостриженная. Савояры радовали ухо, эпизодично им клали деньги милые дамы. Рядом бабушка успокаивала упавшую на самокате девочку, которая содрала коленки. Она потирала опухшие от слёз глаза и пыталась успокоиться. И у неё получилось. Через две минуты она встала и, смеясь, побежала навстречу к подходящей матери. — Так куда мы идём? Ты мне так и не сказала. Только то, что это ещё один музей, — Ася вертела головой и пыталась зацепиться хотя бы за что-то. Ника хотела одеть наушники, но её девушка своим взглядом и движением рук показала своё недовольство. Они подошли к красному зданию. На нём и виднелась эмблема с часами. — Музейно-культурный комплекс пивной истории «Львіварня» (Львиварня) — один из самых современных музеев Украины и бла бла бла, — Ника почесала нос. — А ты знаешь, что мне будет интересно. — Пф-ф-ф, конечно. И да, в этот раз мы будем с другими людьми и экскурсоводом. Зелёноволосая видела в глазах Асии нечто большее, чем интерес к пиву. Это была блестящая на солнце любовь ко всему, что происходит вокруг неё. Она была без ума от каждого уличного кота и собаки, от запаха книг и приятного ощущения тонких страниц в своих пальцах, от высоких деревьев, салатовой травы и пикников на поляне. Сидя на этой самой траве. Среди дубов и берёз. «— Худые руки, израненные с детства, всегда тянулись помогать и любить. Сколько раз ими вытирали слёзы, текущие из уставших больных глаз, не останавливаясь.» Потом психолог, к которому Ника отвела светловолосую, когда узнала обо всём, что та пережила. От него к психиатру, ведь сон по три-четыре часа губил молодую девушку. — Ника-а-а, — Ася тянула Нику за рукав. Красивая кружка со львом бросилась в глаза не только светленькой, но она успела в неё вцепиться. В последнюю! — Лады, куплю, золотце. «— Выброси из головы, выброси.» Но сейчас всё хорошо. Спокойно. Светленькая ещё ходит к психологу и не собирается отказываться от желейных мишек-снотворного, хотя пора. — (по-украински) 18:40, мы задержались, так что всем всего хорошего! Конец экскурсии, дегустация и на выход. В Асину сторону тыкала пальцем какая-то пятнадцатилетняя девушка, хотя, если сравнивать с самой Асей, то девочка и голосила, что та успела купить кружку со львом первой и то, что она хочет эту кружку. — Истеричка какая-то, — шепнула Ника, — пойдём подальше от неё. Я, когда в туалет отходила, вызвала такси, будет через минуту. Светленькая кивнула в ответ. «— Чашка, чашка, чашка,» — только и было в голове у неё. Девушка крутила высокую кружку с толстыми стенками в своих руках. Поиски такси, проезд, дом. Ничего необычного не происходило. — 19:20. И мы дома, — Ася кинулась в душ. Ника же пошла сотворять ужин. — Хлеб, огурец, сыр, помидор — получился бутерброд, — напевала она. Ася стояла рядом и смеялась. Она подошла к Нике и, цапнув за попу, хихикнула. Белый халат, еле-еле прикрывающий грудь, так и норовил сползти и оголить заветное тело. — Ах! Лады, лады, сейчас ты получишь, маленькая извращенка, — Ника отставила тарелку в сторону. Приобнимая свою девушку, она посадила её на кожаный стул и раздвинула худые ноги. Край белоснежного одеяния всё ещё прикрывал промежность. Короткостриженная начала стаскивать халат с острых плеч. — Что, сейчас? Или, как мы изначально планировали, в последний день? — Асия поцеловала Нику в шею, оставив тёмно-розовый след в форме губ из-за помады. Следом сползла чуть ниже и, легонько прикусив, поставила небольшой засос, повторяя свои действия. Маленькие ровные зубки так же оставляли за собой следы. — Тогда держимся плана, моя активная омежка, — зелёноволосая ущипнула девушку за ляшку и оставила свой тёмно-красный след от губ прямо на груди. — И всё? — Ты же сама мне напомнила. — Ну-у-у... — Третьим днём. И то не точно, — игривым голосом ответила Ника, поглаживая одной рукой Асю по голове, второй же её мягкую попу. Светленькая надула губки, как она всегда делала, и ушла переодеваться. В розовой футболочке и коротких белых шортах она вернулась кушать Доширак с пародией на бутерброд от шеф-поварихи Ники. Пока сама повариха съела всё за минуту и ушла в душ. Вечер же прошёл красиво. Ася рисовала, Ника, как художница, помогала. Или читала. Куда без поцелуев перед снов. Десять часов вечера, как никак. — Пора спать, — зашептала короткостриженная, поднимая свою девушку со стула.