Список желаний

      — Сынок, просыпайся, уже пора вставать. Ты опять забыл завести будильник? — ласково гладила Джисона по голове его мама. Она уже успела приготовить завтрак и собиралась уходить на работу.       — Да, мам, встаю, доброе утро, — поздоровался Хан с мамой. Его будильник должен был прозвенеть, он не забыл его выставить. Просто его старый телефон заглючил и пролежал выключенным всю ночь, поэтому он даже не слышал звонка, которого по сути и не было.       Парень сладко потянулся, потёр глаза от яркого солнечного света и встал с кровати. Он ненавидел свою кровать. При каждом малейшем движении она скрипела так, что у Хана создавалось ощущение, будто она сейчас развалится. Кровать была довольно старой, а новую купить семья Джисона не могла. Они жили очень бедно, денег едва хватало на еду. Весь заработок уходил на оплату обучения парня.       Джисон оглядел печальным взглядом свою ужасную комнату и тяжело вздохнул. Это было уже его привычкой, утренним ритуалом. Парень поднял взгляд на низкий потолок, который каждый день "давил" на голову. Позже его взор скользнул по небольшому окну, трещины на нём были заклеены скотчем. Далее Хан прошёлся взглядом по темным ободранным стенам, на которых виднелись следы его детского творчества. Рядом с кроватью стоял деревянный стул с поломанной ножкой, на спинку которого была накинута одежда парня.       В углу был этот надоедливый небольшой диванчик, на котором было невозможно сидеть, из-за того, что он был очень твердый и старый. Но Джисон не мог его выбросить, не мог себе позволить отнести на мусорку изделие своего отца. Его отец работал на мебельной фабрике. Когда Хан был ещё маленьким, папа соорудил для него этот диван. Через время мягкая обивка осела и сидеть на нём было довольно трудно. Да и места он занимал достаточно много в его маленькой комнате, что невероятно бесило Хана. Ведь он был буквально окружён этим самым диваном, кроватью и столом со стулом, за которым он делал домашку. Да, крошечная комната, зато своя. Правда, Джисону было тошно от этого. Одно окно, которое дарило хоть каплю света в его отвратительную жизнь, радовало его.       Парень начал собираться в универ. Он надел свою единственную белую рубашку, старые черные штаны и накинул сверху тонкое уродское пальто, которое не сильно то и грело в столь холодное время года. На улице была поздняя осень. На другую одежду у него не было денег, поэтому довольствовался хоть этим.       Хан посмотрел на себя в небольшое треснутое зеркало и скривился. Он ненавидел свою омерзительную жизнь. Каждый день для него был будто пытка. И почти во всем были виноваты деньги — их просто не было. Мать его работала уборщицей в больнице, а отец занимался мебелью. Понятно, что в этих видах деятельности много не заработаешь. И пускай кто-то скажет ему, что счастье не в деньгах. Он просто побьёт этого человека. Деньги всё решают в этой жизни, он уже давно в этом убедился.       Вдруг в его животе громко заурчало, он даже испугался этого резкого звука.       — Да иду я, иду уже на кухню, не бурчи мне тут, — парень дотронулся рукой к своему впалому животу. Там и трогать было нечего, одна кожа да кости.       Джисон вышел на кухню. Дома уже никого не было, родители уехали на работу.       — Так, что же у нас сегодня на завтрак? Рамён или рис? Рис или рамён? А может...рис? — Хан разговаривал сам с собой, осматривая кухонный стол. Да, он часто беседовал сам с собой. Пару лет назад он прочитал на одном сайте, что разговор с самим собой улучшает память, а хорошая память ещё никому не мешала.       — Какая неожиданность — рис, я так его давно не ел, — саркастически выразился парень. Он и правда каждое утро надеялся, что съест хоть что-то другое, помимо риса или лапши быстрого приготовления. Бывали иногда овощи, о мясе и речи не было. Правда был один день, когда Джисон мог надеяться покушать хоть кусочек мяса - его День Рождения. Хану не нужны были никакие подарки, ни цветы ни шары, ничего. Он просто мечтал скушать хоть немного вкусной и сочной жареной говядины.        Джисон с трудом съел небольшую тарелку риса, накинул на плечи свой древний рюкзак и направился в университет.       Парень был невероятно благодарен родителям за то, что они платили за его обучение. В благодарность за это Хан старался прилежно учиться, хоть это было довольно сложно. В школе его успеваемость была достаточно низкая, поэтому сейчас перестроиться на отличника ему было нелегко. Он ночами сидел над учебниками, в надежде понять и запомнить выученный материал. Джисон учился на факультете экономики и управления бизнесом. После окончания универа он хотел помочь отцу создать небольшой собственный бизнес мебельной фурнитуры.       Через 15 минут ходьбы Хан был уже возле здания. Университет был для него местом интеллектуального развития и в то же время местом отдыха. Да, "отдыха", как странно это бы не звучало, но парень здесь действительно мог отдохнуть. Здесь и потолок высокий, и стены белые и люди приятные.       — Джисони-и, здарова, я так соскучился по тебе, — радостно вскрикнул красивый парень с черными кудряшками и крепко обнял Хана, чуть не сбив его с ног. Бан Чан — давний друг Джисона. Они, считай, выросли вместе, дружили всё детство, сидели за одной партой все 11 лет, да ещё и поступили в один универ, даже факультет был общий.       Парни действительно были хорошими друзьями. Бан Чан был не из бедной семьи, и его даже не смущало то, что семья Хана не имела больших доходов. Он правда искренне любил своего друга и всегда заботился о нём. Они всегда помогали друг другу. Чан давал Хану списывать домашку, когда тот не успевал всё сделать. А Джисон часто прикрывал задницу Бана, когда последний, бывало, терял отчёт во времени и гулял до поздней ночи, а нагоняй от родителей никто не отменял.       — Чан, ну блин, каждый раз сбиваешь меня с ног. Ещё пару таких налётов на меня и будешь со мной встречаться не в универе, а в больнице, — возмутился Хан и слегка толкнул друга в бок. Нет, ну реально, Бан Чан так к нему летел каждый раз обниматься, будто они не виделись 10 лет. Так ещё и обнимал с такой силой, что казалось, что он скорее душит человека, а не обнимает его.       — Ну чё ты нудишь, Хан, я же люблю тебя. Ты мой друг на веки вечные, понял? — Чан дал Джисону подзатыльник.       — Ай, твою мать, Бан, с такими темпами ты точно скоро будешь мне носить обеды в больницу. Чё ты меня вечно лупишь, я что тебе боксёрская груша? Научился там у своего Чанбина друзей своих бить, — обижено сказал Джисон и направился к своей аудитории.       «— И чё он дуется? Я же любя, вот же, дурачок», — улыбнулся Чан сам себе и побежал за своим другом. Их пара должна была скоро начаться.       Парни зашли в кабинет, поздоровались с преподавателем и пошли на задние ряды. Там им обоим было удобнее. Хан иногда мог тихонько поспать, прикрывшись учебником, так как целую ночь зубрил материал. А потом списывал лекции у Чана, а тот был только рад помочь своему приятелю.       Джисон только хотел сесть на свое место как вдруг потерял равновесие и упал на пол, ударившись подбородком. Ему кто-то поставил подножку.        — Да какого чёрта? — выпалил Джисон и начал глазами искать того, кто подшутил над ним. — Чего тебе от меня надо опять? Слишком скучно живётся или что? Или папаша сегодня мало денег дал? — Хан разговаривал на повышенном тоне, смотря исподлобья на своего обидчика.       Ли Минхо — главный враг Джисона. Он начал его доставать с самой их первой встречи. Ли не нравилось, что Хан — парень из бедной семьи, учится в таком хорошем заведении. Минхо был сыном нефтяного магната, избалованным мажором. Ему не хотелось учиться в одном заведении с такими "отбросами общества", как он говорил. Почти каждый день Минхо как-то задевал Хана. То ли словесно его оскорблял, то ли делал что-то на подобии сегодняшней подножки.       — Ахах, деньги? У меня их достаточно, в отличии от тебя. Тебе столько бабок даже не снилось. Я ненавижу таких как ты. Чтобы я тебя рядом с собой не видел, ты понял меня? — Ли вызверивался на Джисона. Он говорил с ним с такой небрежностью и ненавистью, что просто страшно становилось.       — Пошёл ты в жопу, долбаный ублюдок. Для тебя одни деньги только и существуют. Подавись ты своими вонючим бумажками, — Хан грозно посмотрел на Ли и пошёл на своё место.       — Какого хрена ты к нему лезешь, а? Чего он тебе сделал, Ли? — спросил Чан Минхо.       — Слушай, Бан, хоть ты сюда не лезь. Я разговариваю с ним, а не с тобой, так что помалкивай, — огрызнулся Минхо.       — Вот именно, тебя никто не спрашивал. Или ты тоже хочешь получить? Мы можем устроить, — обратился к Бан Чану Хёнджин. Хван — лучший друг Ли, они всегда вместе. Так же всегда вместе достают Хана. Хёнджину просто скучно, он так развлекается.       — Ладно, Хёнджин, успокойся, он ни в чем не виноват. Пускай идёт себе к своему дружку, — сказал Минхо Хвану, положив руку ему на плечо. Да, Ли ненавидел Хана, обращался с ним не самым лучшим образом, но других людей он не донимал. Так его воспитал отец. Но вот агрессия к Джисону — дело непонятное. Парень иногда даже сам задумывался над тем, а чем же ему Хан так насолил. Ответ находился только один — "он ниже меня по статусу". Вот и всё. Но были ли здесь ещё какие-то факторы? Никто этого не знает, кроме самого Минхо.        Пары Джисона прошли отлично, конечно не считая утреннего прецедента. Наступило время обеда, поэтому Хан с Баном направились в столовую перекусить. Джисон в основном брал токпокки или рамён. Чан, добрая душа, часто покупал ему что-то вкусненькое, но кроме мяса. Он сам был вегетарианцем, так ещё и Хана хотел привлечь. Так что на обеденном столе не было ни мяса, ни рыбы.       — Вот же кретин, чего он ко мне лезет? Да, я не из богатой семьи, но я ведь не плохой человек. Или плохой? — обратился Джисон к Чану, опустив голову.       — Так, Хан, ты самый лучший человек, которого я когда-либо встречал. Ты замечательный, слышишь меня? — Бан слегка толкнул друга в плечо. — И не вздумай больше на себя наговаривать. Он просто отморозок, ему скучно и просто нужно кого-то вывести из себя, — Чан попытался успокоить Джисона.       — Но почему именно я? Почему именно мне достается? Тебя он не трогает, Чанбина тоже. Один я получаю, — Хан разозленно стукнул кулаком по столу. Ему действительно было обидно, ведь он никого не обижал, ни с кем не имел конфликтов, да и многие из университета были с парнем в дружеских отношениях.       — Послушай, я правда не знаю, извини, дружище, — Бан приобнял Хана одной рукой. — Знаю, это сложно, но попытайся в следующий раз просто не обращать на него внимания. Это действительно может сработать.       — Тебе просто говорить, тебя никто не донимает. Ладно, попробую, может и правда поможет. Но я не думаю, — Хан опустил голову к своей тарелке и продолжил кушать, думая о чём-то своём.       В его голове всегда крутилось много мыслей, совсем разных. Но одна из них засела глубоко и надолго — ненавистный Минхо.       Вдруг парень внезапно схватился за живот и закрыл глаза, крепко сжав зубы. — Опять, — прошептал Джисон. Он быстро поднялся с места и направился в туалет. Его очень сильно тошнило. Парень поднял крышку унитаза и склонился над ним. Он тяжело дышал и на глазах выступили слёзы. Спустя несколько неудачных попыток он вырвал. После он вышел из кабинки, медленно подошёл к умывальнику и ополоснул лицо прохладной водой. «— Неужели это всё из-за риса? Скорее всего», — Джисон смотрел на свое отражение в зеркале. Уставшие глаза, нахмуренные брови, сжатые губы. Это явление преследовало его. Не часто, но моментами ему уж совсем плохо было. Хан иногда даже оставался дома. А Бан Чан лечил его, поил травяным чаем, давал лекарства.       Джисон не сильно парился по этому поводу, ведь считал, что это некая особенность его организма. Ведь, по словам матери, у неё тоже было такое в подростковом возрасте. Поэтому Хан решил, что это наследственное. Парень ещё раз умылся, помыл руки и пошёл обратно в столовую к своему другу.       — Джисон, ты как в порядке? — Бан по-дружески гладил руку Джисона. Каждый раз он переживал за Хана. Даже когда Джисон просто болел лёгкой простудой, Чан сразу звонил в скорую с просьбой увезти в больницу тяжело больного.       — Нормально, Чан, не переживай. Только есть уже нет охоты. Ты как, доел уже? Если да, то пойдем на улицу прогуляемся, — Джисон накинул на плечи свое пальто, взял в руки рюкзак и вышел на улицу.       — Вот же чудик, не даст и поесть, — Бан быстро запихнул в рот пару листьев своего недоеденного салата, и побежал за Ханом.       Парни медленно прогуливались по парку. Чан, как всегда, фоткал всё, что видит, "память же какая будет" — как он говорил. Хотя Джисон не понимал, какие воспоминания принесут ему почти голые деревья без листьев и лежащий у пруда бомж. Да, друг у него слегка странный, но зато хороший и верный.       Хан всегда был где-то в своём измерении, где существует только он и его надоедливые мысли, которые овладели его разумом. Парень смотрел в пол, сосредоточив свой взгляд на своих старых ботинках.       — Хэй, Джисони, а ну-ка стань у этого красивого дерева. Классный кадр будет, — Бан указывал рукой на дерево, широко улыбаясь.       — Чан, ну ты прикалываешься или что? Что красивого в этом уродском дереве? На нём живого места нет, все листья уже давно осыпались, и ветки почти все спилены, — недовольно произнёс Хан, размахивая руками.       — Эх, Хан, не понимаешь ты ничего в красоте природы, — Бан Чан махнул рукой и пошёл дальше, оставив Джисона одного.       — Специфические у него вкусы, однако, — медленно сказал Хан и почесал голову. Он уже давно привык к этому, но всё равно каждый раз удивляется такому, как в первый. Парень ещё немного постоял у необычайно красивого пруда, наслаждаясь его видом, и пошёл за Чаном.       Вдруг дорогу ему перегородили двое парней. Один был примерно его роста, а второй повыше. Джисон не успел рассмотреть их лица, так как солнце ослепило ему глаза.       — Ну привет, Хан Джисон. Как твои дела-а? — язвительно протянул первый парень.       — Минхо? — Хан наконец-то смог увидеть, кто с ним разговаривает. Рядом, не сложно было догадаться, стоял Хёнджин. — Чего тебе опять от меня нужно? Дай нормально пройтись, — спокойно сказал Хан и, рукой отодвинув свою преграду в виде Ли, пошёл за Баном. А Бан, кстати, даже не заметил, что его друг куда-то исчез, ведь он был занят — фотографировал старый ржавый ларёк.       — А я тебя и не держу. Давай, давай, вали отсюда, хоть воздух чище станет! — кричал в след Хану Минхо.       «— Джисон, спокойно, вдох, выдох», — парень сам себя успокаивал. Ведь ему так хотелось врезать этому придурку, но Хан решил послушать Чана и не реагировать на Ли.       — Джисони, а ты чё всё это время не со мной был? — удивлённо спросил Бан.       — Представь себе, нет. Всё, пойдем отсюда, скоро пары начнутся, — Хан взял своего друга под руку и повёл за собой во внутрь здания.       Хан с трудом досидел последние пары, так как у него сильно разболелась голова, и после направился домой.       И снова этот давящий потолок, снова эти темные стены, которые только нагоняют тоску и отвращение. Джисон отправился в ванную, умылся прохладной водой и пошёл к себе в комнату. Парень даже не хотел есть, он просто хотел побыстрее сделать свое домашнее задание и лечь спать. Только сон придавал ему сил. В основном, Хану никогда ничего не снилось, он просто засыпал и просыпался. Всё. Может это и лучше, ведь тебя не мучают ночные кошмары или ещё хуже какая-нибудь психоделика.       Выполнив все задания, Джисон лёг на свою ненавистную скрипучую кровать, которая даже ночью иногда заставляла его проснуться от ужасного шума. Парень прикрыл глаза и быстро уснул. Завтра его ждёт ещё один день своей противной жизни.