ПРЕДАТЕЛЬ или С ЛЮБИМЫМИ НЕ РАССТАВАЙТЕСЬ

Чикаго. Третий по величине город США, раскинувшийся у Великого Озера Мичиган. Заходящее солнце ещё подсвечивает крыши домов, но кое-где уже зажигаются психоделические огни неоновых вывесок. Мэдж Миле. Главная улица Чикаго. В потоке машин, медленно ползущих  из-за натыканных через каждые сто метров светофоров, двигается новенький, 2007 года выпуска,  серо-голубой Феррари  F430 Spider с откинутым верхом. В пижонской тачке, сложившись почти пополам, но вполне довольный, восседает Сэмюэль Винчестер. Жуткий ветер развевает длинные каштановые волосы. Благодаря эффекту аэродинамической трубы, создаваемому небоскрёбами и близостью Великого Озера, этот ветер дует здесь постоянно. Сэму не нравится Чикаго. Несмотря на молодость,   Винчестер уже видел Европу, был в Париже, Анжере, Нанте, Сен-Назере. Ему есть с чем сравнивать. Большие американские города — просто уроды по сравнению с европейскими, а Чикаго среди них — урод из уродов. Ни одного красивого дома на целые мили. Небоскребы в центре и старая кирпичная промышленная застройка начала 20-го века на окраинах… Центральные улицы относительно чистые и даже украшены цветами, и деревьями (а ещё — обилием нищих), но стоит свернуть в переулок, и тут же начинаются переполненные помойки,  валяющийся везде и никогда не убирающийся мусор, грязь, страшные граффити на стенах, какая-то торчащая арматура, запах мочи… Но когда ты получаешь достойную работу, выбирать не приходится. У Сэма уже есть квартира в Сионе, Крайне Северном пригороде  Чикаго, рядом с озером Мичиган. Квартира взята в ипотеку, а Феррари, естественно, в кредит. Винчестер в целом доволен своей жизнью. Он молод, силен, хорош собой и, что главное, уже успешен профессионально. Сэм пока не замечает косых взглядов начальника, когда паркует свою крутую тачку у конторы, где работает. А уж когда молодое дарование отворачивается, начальник откровенно кривится, глядя на гордость Сэма —  шикарные каштановые волосы до плеч. Но пройдет немного времени, и корпоративные законы, которые порой сильнее законов юридических, разберутся и с прической, и с машиной, и со всем остальным, что не вписывается. У Сэма будет дом с подстриженной зеленой лужайкой, несмотря на любовь хозяина  к  одуванчикам, кипрею и полыни. Винчестер не сможет в качестве хобби открыто увлекаться эламо-шумерской культурой и клинописью,  потому что это слишком странно и выпадает… А собака у него будет золотистый ретривер, а вовсе не та лохматая беспородная псина, которая сейчас живёт в его квартире. Будущая жена Сэма тоже должна полностью соответствовать корпоративным стандартам (очень подошла бы покойная Джессика, случайно погибшая при пожаре), то есть быть не высокой и не маленькой, с хорошей фигурой, смазливым, не слишком отягощенным интеллектом, но и без явной печати глупости, личиком,  длинными, желательно, белокурыми волосами. И чтобы у нее не было ни одной татуировки на открытых частях тела, никаких оригинальных стрижек, никакого пирсинга и не более одной сережки в каждом ухе! Не то, чтобы Сэму очень нравились девушки с пирсингом  и татуировками, но это не имеет никакого значения. Жена успешного адвоката также не должна увлекаться клинописью и глиняными табличками, даже разделяя этот патологический интерес с мужем. А животных она будет любить только на благотворительных аукционах, но ни в коем случае не торчать с утра до вечера в приюте, ухаживая за  бездомными  кошками и собаками! И все в таком духе. Вот это и есть та самая «нормальная жизнь», ради которой Сэм отказался от Охоты на монстров, от отца и от Дина. Но молодой бунтарь Винчестер пока ничего этого не знает. И чувствует себя вполне свободным и почти счастливым, если бы не одно обстоятельство… Сэму очень хотелось бы поделиться своими успехами с родными. С отцом, а главное, с братом. Он не общался с близкими несколько лет… Вспоминая Дина, Сэм чувствует, как напрягаются плечи, сердце падает куда-то вниз, становится трудно дышать, а на глазах выступают слезы… Он любил Дина, и сейчас любит. Но  вычеркнуть брата из своей жизни было просто необходимо. Так Сэм думал тогда… Накануне отъезда в Стэнфордский университет, восемнадцатилетний Сэмми  решил во всем признаться Дину. Что любит его уже несколько лет,  хочет его все время и до сумасшествия и так далее. На что Сэм при этом  рассчитывал, было непонятно ему самому. Учитывая тот факт, что  младший признавался не только в гомосексуальном, но ещё и в кровосмесительном влечении к старшему, он мог рассчитывать только на  зубодробительный удар в челюсть. Но Дин неожиданно ответил взаимностью. Весь день и всю ночь братья наслаждались близостью, обвивая друг друга, подобно тому, как лиана обвивает дерево. Под утро, прижимаясь к влажной горячей коже Дина, Сэм вдруг заплакал. «Что с тобой, малыш?» — встревожился старший. «Я понял, ты всегда отдавал мне все самое лучшее, самую вкусную еду, самую лучшую одежду, подарил мне велосипед, наши самые интересные книги называл моими… А теперь ты отдал мне самого себя. Что же останется тебе?» «Ну, чувак, у меня ещё остаются здоровье и жизнь,» — усмехнулся Дин. «Заходи, бро, если что понадобится. Тебе  всегда здесь рады!» «Что ты несёшь, придурок?» «Чистую правду.» На следующий день вернулся с охоты отец. Дин вел себя, как будто ничего не произошло и старался не встречаться с Сэмом глазами, пока младший не прижал брата в углу. «Ты же знаешь, сегодня я должен уехать.» «Знаю.» «Так что, у нас все кончено?» «Нет, Сэм. У нас только все началось.» «Скажи, и я никуда не поеду!» «Нет. Я не буду разрушать твою жизнь. Учись. Я буду приезжать. Всегда, когда смогу.» А потом был жуткий скандал с Джоном. Сэм получил от отца в глаз и услышал, что он может не возвращаться. Бледный Дин подвёз брата до остановки к самому отбытию автобуса. Они пообещали друг другу никогда не расставаться и немедленно расстались. Сэм закинул рюкзак на свободное кресло и, прикрыв глаза, потихоньку приходил в себя. И тут на него накатило. Боль, раскалывающая голову… И видение, то ли сон, то ли явь.  Дин в номере какого-то отеля, с каменным лицом проверяет обойму, снимает пистолет с предохранителя, упирает ствол себе в грудь и нажимает на спусковой крючок. Выстрел. Дин сидит в кресле, уронив пистолет и делает последние  агональные вдохи… Сэм пришел в себя. От увиденной картины у него началась паническая атака, которые изредка случались с ним с его первой охоты в четырнадцать лет, когда Сэм застрелил гуля. (Тогда у Сэма ещё стало дёргаться лицо, но через год тик прошел, а приступы паники остались, похоже, на всю жизнь). Сознание затопила тревога. Дыхание сорвалось, что-то в груди мешало достаточно хорошо вдохнуть, сердце бешено заколотилось, выступил холодный пот. К счастью, автобус уже останавливался, и Винчестер пулей вылетел на свежий воздух. Постепенно успокаиваясь, он дошел до моста через Ред-Ривер и долго стоял, глядя на красноватую воду и острые камни внизу. Следующего автобуса пришлось ждать пять часов… Дин приехал к нему через два месяца. Уже подъезжая к кампусу, брат сообщил, что Сэмми не должна смущать Динова физиономия, т.к. его «слегка потрепал вервольф». Сэм напрягся. Вервольфы обычно по лицу не бьют, а сразу кидаются на жертву всем телом, сбивая с ног… Его подозрения оправдались. Вокруг левого глаза Дина красовался черно-фиолетовый синяк, а сам глаз с кровоизлиянием в склеру был красным, как у демона Перекрестка. Губы брата были разбиты, что не помешало Сэму их поцеловать и ощутить вкус крови. А когда Сэм полез обниматься, Дин охнул и слегка отстранился. Не спрашивая разрешения, уже закипающий от ярости младший задрал  братову футболку. Так и есть! Справа над ребрами огромный кровоподтёк, фиолетовый, с подозрительными красными вкраплениями, осторожно ощупав который Сэм понял, что пара ребер сломаны. «Как поживает вервольф?» «Ты знаешь, Сэмми, нормально,» — зачастил Дин, опуская глаза. «Он, конечно, был пьян, когда я сказал, что еду к тебе, это была моя ошибка, неправильно выбрал время для разговора, но за ночь мы пришли в себя, то есть он протрезвился, я отлежался, а утром он уже плакал и просил прощения. И велел передать для тебя деньги на первое время, вот, возьми!» — Дин протянул брату несколько свернутых трубочкой сотенных бумажек. «Ничего не возьму у гада! Он бил тебя ногами? Почему ты ему такое позволяешь?» «А вот это ты зря, возьми, не надо обострять. Ты же знаешь, трезвым он никогда не дерется, а на пьяного у меня рука не поднимается. А ещё мне его просто  жалко, он совсем раскис после твоего отъезда, как будто какой-то стержень из него выдернули. Стал чаще напиваться и реже ездить на охоту.  И вообще, какой бы он ни был, он наш отец! И он несчастный человек!» «Что не даёт ему право распускать руки.»  «Ладно, ну его, пошли к тебе!» И опять завертелось, закружилось — глаза, губы, руки, ноги, поцелуи, объятья, днём и ночью. Трое суток подряд, с перерывами на еду и короткий сон… И сломанные Диновы ребра не помешали, а только сделали их любовь более нежной и осторожной….  Деньги Сэм всё-таки взял. Четыреста пятьдесят долларов. В запойном состоянии Джон никак не мог скопить такую сумму. А снимать с чужой кредитной карточки принципиально не стал бы. Чужие деньги предназначались, в основном, для Охоты на монстров, на покупку оружия, снаряжения, бензин, поддержание машины и т.п. И на весьма скромную жизнь на грани нищеты. А на все, что сверх того, включая выпивку, Джон и Дин зарабатывали сами, насколько могли в перерывах между охотами. У отца, как и у Дина, были золотые руки. Автомеханик по профессии, Джон Винчестер чинил не только машины, но все, что попадалось под руку. Мотоциклы, мопеды, газонокосилки, телевизоры любой модели, магнитофоны, холодильники, пылесосы, электрические и газовые плиты.  Все, что имело механическую часть. Сэм иногда думал, что если бы потерпевшие крушение инопланетяне обратились за помощью, то Джон и Дин взялись бы и за ремонт звездолёта. Они разобрали бы межгалактический корабль на части, аккуратно выложили их на тряпочки, нашли сломанную деталь, заменили чем-то аналогичным и собрали все  в обратном порядке. После чего довольные гуманоиды благополучно улетели бы, благодарно помахав конечностями на прощание.  Но в запое отец работать не мог. Значит, это были деньги Дина. А у Дина деньги можно взять. Как и все остальное. Через год Сэм случайно узнал от отцовского приятеля Бобби Сингера, что деньги всё-таки были от Джона. Оказывается, отец начал собирать их за несколько месяцев до отъезда Сэма в Стенфорд и собрал тысячу долларов, но потом больше половины пропил, а остаток послал Сэму с Дином. Четыреста пятьдесят долларов… Вот и пойми отца после этого! Дин приезжал регулярно через два-три месяца. После его отъезда Сэм ещё пару недель приходил в себя, бессмысленно улыбался и шептал любимое имя. И тут уж было не до учебы. А за пару недель перед приездом брата Сэм начинал его ждать, волновался, беспокоился, предвкушал. На подтягивание академических «хвостов», несмотря на недюжинные способности Сэма к наукам, оставалось совсем мало времени. Прямо скажем, младший Винчестер плохо справлялся с учебой из-за таких «прерывистых» отношений с Дином.  А потом появилась Джессика. С ней Сэм чувствовал себя исключительно комфортно и уверенно. Отменял и переносил свидания перед зачетами, экзаменами и важными коллоквиумами. А если чересчур уставал, то вообще Джессику не трогал и спокойно лежал с ней в постели, просто разговаривая. Она ему нравилась, но без трепета,  никак не нарушая его жизнь и планы. И бедная, не имевшая раньше любовного опыта Джессика считала поведение Сэма нормальным. Она не понимала, что если здоровый двадцатилетний, как бы «влюбленный», парень не бросается, как голодный волк, на свою «любимую» при каждой встрече и не хочет превратить свою жизнь в одну сплошную встречу, то с его чувствами что-то не так. Кажется, она сама ещё не созрела для настоящей любви, а может, была к ней вообще не способна. Но Сэма все устраивало. Он даже подумывал жениться. Но Дин! Как можно было создавать семью, вообще как-то планировать свою жизнь, если от одной мысли о брате у Сэма сносило крышу?!  И во время очередного визита Дина Сэм, скрепя сердце, попросил его приезжать пореже. Разумеется, не из-за Джессики, о ее существовании Дин вообще не подозревал. Из-за учебы. Дин вздохнул и согласился. Сэм знал, что брат ради него согласится на что угодно. Встречи стали реже. И реже. И ещё реже. Во время них Сэм изо всех сил старался держать себя в руках и не давать волю чувствам. Конечно же, Дин это заметил. И как-то постепенно стал отходить на задний план, чтобы не напрягать Сэма и не мешать ему жить так, как тот считал для себя правильным. Телефонные звонки тоже стали реже и значительно короче.  Наконец, Сэм представил Дину Джессику как свою невесту, ведь к тому времени они с ней уже жили вместе, и скрывать ее дальше было невозможно. Дин все понял, смертельно побледнел, произнес несколько ничего не значащих слов и тут же уехал, хотя планировал остаться на три дня. Встречи и телефонные звонки прекратились. Сэм переживал, плохо спал, плохо ел и плакал по ночам в подушку, изображая перед Джессикой, что это происходит с ним «во сне из-за переутомления» от учебы. Джессика верила. Через пару тяжёлых месяцев Сэм справился со  своими чувствами и пришел в норму. Он считал, что поступает верно. И для Дина так тоже будет лучше. Возможно. Впрочем, о Дине младший брат старался вообще не думать. Потом были пожар и гибель Джессики. Сэм преодолел этот кошмар самостоятельно и даже не позвонил Дину. Постепенно жизнь младшего Винчестера начала налаживаться. Он был лучшим студентом на потоке, на последнем курсе его пригласили на работу в юридическую контору помощником юриста. Перед ним открывались блестящие карьерные перспективы. И прямо перед выпуском неожиданно раздался звонок Дина! Сэму стало плохо. У него закружилась голова, подкосились ноги и начался панический приступ. Тяжело дыша, он смотрел на вибрирующий телефон, но так и не снял трубку. В тот день было ещё несколько звонков от Дина, оставшихся без ответа, и куча голосовых сообщений, которые Сэм удалил, не прослушав.  В течение суток младший Винчестер перенес шесть панических атак. Но он выдержал и не дал сбить себя с "выбранного пути". Через пять месяцев Дин позвонил с незнакомого номера. Голос у него был тихий и какой-то ослабевший. «Сэмми, привет.  Это я, Дин…» Сэм повесил трубку. С этого номера звонили ещё трижды, пока Сэм не внёс его в «черный список». Возможно, у Дина что-то случилось, может быть, он нуждался в помощи, но Сэм от ужаса за свою уже устоявшуюся жизнь как будто забился в раковину и просто не мог преодолеть себя. Преодолеть свою трусость. Тогда Сэм прекрасно отдавал себе отчёт, что это была именно трусость, а не что-то иное. Но впоследствии он пересмотрел эту точку зрения и был даже благодарен себе за «твердость характера». Сэм выходит из «потока воспоминаний» и обнаруживает, что за пять минут продвинулся на триста метров. В раздражении он сворачивает в ближайший переулок, чтобы объехать «пробку». Впереди что-то происходит. Приблизившись, Сэм видит, как трое здоровенных мужиков, похожих на дальнобойщиков, избивают ногами кого-то, лежащего на земле. Сэм резко тормозит, размахивая пистолетом, выскакивает из машины и делает предупредительный выстрел в воздух. Преступники быстро ретируются. Сэм подходит к жертве, возможно, нуждающейся в медицинской помощи. И застывает на месте. У него перехватывает дыхание. Перед ним без сознания, с разбитым лицом, в разорванной футболке и расстегнутых джинсах лежит его брат Дин Винчестер.