ПРЕДАТЕЛЬ или С ЛЮБИМЫМИ НЕ РАССТАВАЙТЕСЬ

Сэм зовёт Дина и трясет его, как грушу. Дин не отвечает и в себя не приходит. Сэм подхватывает на руки бессознательное тело брата, удивляясь его легкости. Проклиная вслух свою «крутую тачку» за тесноту и отсутствие задних сидений, он с трудом усаживает Дина на сидение рядом с водительским и пристегивает ремнем безопасности. Ремень натягивается, голова Дина падает на грудь. Брат выглядит значительно моложе своих двадцати девяти лет. Он очень исхудал. Черты лица заострились. Дин загорелый, как будто регулярно ходит на пляж или в солярий. Через загар просвечивает какая-то восковая бледность. Под глазами залегли черные тени. В ушах охотника маленькие рифлёные серебряные колечки, а в левом — ещё и гвоздик! На шее у Дина болтается дурацкий синий шарф, который Сэм с раздражением срывает. И обнаруживает, что шарфик прикрывал круговую татуировку в виде ошейника с шипами внутрь, которые как будто впиваются в нежную кожу. Что бы это значило, Сэм старается не думать. Ниже татуировки на цепочке висит Сэмов амулет. Дин все еще носит его! У Сэма щемит сердце… Он зачем-то хочет застегнуть ширинку на Диновых джинсах и удивляется ещё больше. У Дина пирсинг в пупке, а в качестве белья — белые стринги! Но на удивление сейчас нет времени. Проклиная все и вся, младший Винчестер на предельно возможной скорости несется по узким полутемным переулкам до ближайшего Госпиталя Скорой Помощи. Ворвавшись в приемный покой, Сэм укладывает брата на каталку и надрывно зовёт врача. К нему подбегают, каталку с Дином немедленно увозят, по дороге совершая какие-то медицинские манипуляции. Сэм, тяжело дыша, практически валится на стул. У него опять начинается паническая атака. Ну что за черт! Как же все это надоело! Сэм вытаскивает из кармана таблетки, закидывает одну под язык, рассасывает и запивает холодной водой из больничного кулера. Через несколько минут дыхание нормализуется. Из соседнего помещения выходит врач и предлагает Винчестеру пройти с ним. На бейджике написано «Джеймс Новак». Врач поражает необычной внешностью — он молодой, чуть больше тридцати, смугловатый, с волосами цвета воронова крыла, резкими, точно высеченными из камня, правильными чертами лица и большими ярко-синими глазами, которые контрастируют с цветом кожи и волос. «Вы родственник пациента Дина Винчестера?» «Да. Я его брат Сэмюэль Винчестер, можно просто Сэм.» «Да неужели???. Не может быть!» Сэм поражен такой реакцией доктора. «Да… А что Вас удивляет?» «Ну, я уже не ожидал Вас увидеть… Впрочем, это неважно. Что именно Вас интересует?» «Все… Состояние Дина… Его избили у меня на глазах…» «Да. Средней тяжести. Сотрясение мозга. Внутричерепных гематом, к счастью, нет. Перелом четырех ребер. Множественные ушибы мягких тканей. Так-то все относительно ничего, но дополнительные нарушения дыхания из-за сломанных ребер здорово ухудшают состояние пациента. С учётом его основного заболевания. Поэтому сейчас Дин Винчестер пока в реанимации. До стабилизации.» «Какого основного заболевания???» «Так Вы ничего не знаете?» «Мы не виделись несколько лет…» «Ах, да… У Дина фиброзный констриктивный перикардит и хроническая сердечная недостаточность. Последствия пулевого ранения сердца.» «Ранения сердца?» Несмотря на принятое лекарство, у Сэма вновь перехватывает дыхание. Доктор Новак бросает на него быстрый взгляд и извлекает из стола бумажный пакет. Сэм благодарит, с полминуты дышит, прижав пакет к лицу. Приступ обрывается. «Ну, ну, молодой человек, расслабьтесь… Сейчас Вы не можете отвлекать врачебное внимание на себя.» «Расскажите, что случилось с Дином!» — почему-то умоляющим голосом просит Сэм. «Ну конечно. Я Вам все расскажу. Дин Винчестер впервые поступил в наш госпиталь два года назад, тоже в июне. Проникающее ранение грудной клетки. Пулевое ранение сердца. Попытка самоубийства.» «Самоубийства?» Сэм с ужасом вспоминает звонки Дина в июне позапрошлого года. И голосовые сообщения, которые удалил, даже не прослушав… У младшего Винчестера темнеет в глазах. Откуда-то изнутри поднимается тяжёлое тошнотворное чувство вины… «Дин выстрелил себе в сердце после похорон отца.» Тон доктора почему-то кажется Сэму издевательским. «Отец умер?..» — почти шепчет юноша, ещё полчаса назад бывший успешным, уверенным в себе, даже слегка самоуверенным адвокатом. «Да. Ваш отец погиб на охоте. Его разорвал дикий зверь. Прямо на глазах у Дина. Дин похоронил отца, вернулся в гостиничный номер и пытался покончить с собой. Но ему крупно повезло. Или не повезло, я уже теперь и не знаю… Как раз в это время в Чикаго проходила конференция шерифов. Несколько копов снимали номера в том же мотеле. Двое шерифов, услышав выстрел, выломали дверь, наложили Дину тугую повязку и привезли пострадавшего в наш госпиталь. Состояние было крайне тяжёлое, почти терминальное. Кровь, излившаяся в околосердечную сумку, сдавливала сердце. Это называется тампонадой. Я его оперировал тогда. Операция длилась шесть часов. Я удалил кровь из перикарда, извлёк пулю из сердечной мышцы, все ушил. Потом Ваш брат, естественно, был в реанимации.» «А дальше?» «А дальше Дин в реанимации вел себя неадекватно. Отказывался от пищи. Вырывал капельницы, срывал датчики мониторов. Когда он выдрал подключичный катетер и залил все вокруг своей кровью, медперсонал реанимации взмолился, и я был вынужден перевести пациента в психиатрическое отделение нашей же больницы. Там заведующий — мой приятель, очень хороший доктор, Фергюс МакЛауд. В психиатрии Дина Винчестера привели в божеский вид, он вышел из депрессии и даже помогал санитарам в уборке отделения. Ему дали свободный выход. И он не сбежал! Не подвёл МакЛауда и персонал отделения! Мы ожидали увидеть мрачного психопата, но Дин оказался приветливым и доброжелательным молодым человеком, его все полюбили — и медсестры, и врачи. К сожалению, у него начало проявляться сердечное заболевание. Я Дина повторно консультировал. Дело в том, что когда в околосердечную сумку попадает кровь, у многих пациентов со временем развивается спаечный процесс — фиброзный перикардит. Сумка перестает растягиваться, а наоборот, начинает сжимать сердце, не давая ему полностью расслабляться в паузу. Из-за этого развивается сердечная недостаточность.» «Это лечится?» Совершенно убитый Сэм с трудом выдавливает из себя короткие вопросы. Больше всего ему сейчас хочется заснуть и никогда не просыпаться… «Безусловно. Это одно из немногих сердечных заболеваний, которые можно полностью излечить. - Нужна операция, а затем длительная реабилитация. Но в нашем госпитале делают бесплатно только экстренные операции по жизненным показаниям. А эта операция плановая и дорогостоящая. У Дина нет страховки. Но если операцию не сделать, то Ваш брат через несколько месяцев, самое большее, через год просто умрет. У него уже, похоже, началась сердечная кахексия, то есть истощение. Мне есть с чем сравнивать, ведь когда я его оперировал в первый раз, это была просто гора мышц. А сейчас мы видим то, что видим.» «Я понял.» «Не знаю, что Вы там поняли, и можно ли Вам вообще доверять? А вдруг Вы завтра исчезнете?! Ещё на несколько лет!» - голос хирурга почти срывается на крик. «Почему Вы так со мной разговариваете? Вы же меня совсем не знаете!» Сэм поражен явной враждебностью доктора Новака. «Извините, если я не прав. Просто, когда пришло время выписывать Дина из психиатрического отделения, оказалось, что у него совсем нет денег на жизнь, нет жилья, нет близких родственников. Кроме Вас, разумеется. И Дин уверял, что Вы — отличный брат, и сможете о нем позаботиться. Так о Вас отзывался, словно Вы — просто чудо какое-то! Поскольку мобильный Винчестера остался в закрытом номере мотеля, я дал ему свой телефон, чтобы он сделал Вам звонок. Не успел он сказать и двух слов, как Вы бросили трубку! И больше уже не отвечали! Вы бы видели лицо Вашего брата в тот момент! После я сам несколько раз пытался до Вас дозвониться, чтобы объяснить ситуацию. Тщетно.» Сэма накрывает новое озарение относительно последнего звонка Дина с незнакомого номера. Все случившееся уже кажется ему нереальным, как в страшном сне. Наступает, что называется, сенсорная перегрузка. История Дина разматывается и разматывается, обогащаясь все новыми ужасными фактами, как в популярной (кажется, даже в России) старой песенке про Прекрасную Маркизу. Но это ещё не конец! Доктор Новак продолжает рассказывать, глядя на Сэма уже с откровенной ненавистью. «Деньги для Дина собрали мы с доктором МакЛаудом. Но Дин оказался слишком гордым, он не хотел у нас их брать! Пришлось его обмануть. Мы отдали деньги пожилой психиатрической медсестре, у которой были особенно теплые отношения с Дином, она как бы видела в нем своего погибшего от «передоза» сына. И вот у этой медсестры Дин деньги взял!» «Позвольте…» Сэм тянется в карман за карточкой. «Не надо! Дин уже все вернул, до последнего цента! Так вот, Винчестера выписали из больницы, он снял номер в мотеле и довольно быстро устроился на работу в автомастерскую. Правда, он принимал антидепрессанты и сердечные препараты и принимает их до сих пор... Но тогда мы с доктором МакЛаудом надеялись, что у него все образуется. Не тут-то было! Его заболевание начало прогрессировать. Из мастерской пришлось уволиться, потому что он физически не справлялся. Дальше Дин пытался работать курьером, что было заранее обречено, так как он явно был не в состоянии целыми днями мотаться по городу. Потом он устроился продавцом в магазинчик на заправке. И не смог выстаивать на ногах смену! Я это знаю, потому что он регулярно приходил на консультации. Он был в отчаяньи! Тут не смог, там не смог, нигде не может. А жить как-то надо! А потом Винчестера заметил сотрудник модельного агентства. Дина пригласили работать моделью. Что неудивительно. Такая совершенная, поразительная красота! На теле много небольших шрамов, но они его совершенно не портят. А послеоперационный рубец зажил отлично! При наложении небольшого грима он практически незаметен. Я ведь шил кожу косметическим швом.» «Шили с любовью,» — неожиданно для самого себя плюется ядом Сэм. «Да.» Доктор Новак демонстрирует свой медальный профиль, а затем резко поворачивается, и синие глаза буквально прожигают в Сэме дыру. Сэм первым отводит взгляд. И вдруг понимает, что доктор чертовски хорош собой. Странно, что Дин им не заинтересовался. Таким красивым, необычным, темпераментным и в то же время добрым, заботливым… Неужели Дин все ещё любит Сэма? Предателя, бездушную тварь, растоптавшую ему жизнь? Любит? Похоже, что да… «Хрен тебе, Джимми Новак! Дин мой, и больше ничей!» — злорадно думает Сэм, понимая, что несправедлив, но не может справиться с собой. Как сказано в «Песне песней» Соломона, «Ревность, как смерть, страшна! Божье пламя она.» Похоже, Соломон понимал, о чем говорил… «Для дальнейшей работы в агентстве Винчестеру предложили «подкачаться». Дин попытался это сделать. Его привезли к нам прямо из тренажёрного зала. Он там потерял сознание. А потом к нему начал сексуально притязать директор агентства. Обещал, что взамен переведет его на демонстрацию элегантной верхней одежды, где худоба даже уместна. Дин отказался. Наверно, лучше бы он согласился. Потому что из агентства его уволили, и тут начался настоящий кошмар.» Сэм задумывается, почему Дин не использовал «хакнутые» кредитки, как всегда… И вдруг понимает! Чертова принципиальность! Пока Дин занимался охотой на монстров, он считал себя морально вправе платить этими картами, т. к. тяжёлая и опасная работа охотника не приносила никакого дохода, хотя и была жизненно важна для людей. Которые, кстати, даже не подозревали, от чего избавлены. А теперь, когда он из-за болезни больше не может охотиться, то почувствовал бы себя вором и паразитом, если бы стал просто жить на чужие деньги. Гордость ему этого не позволила! «Молодой человек! Выйдите из транса! Вы знаете, чем сейчас Ваш брат зарабатывает на жизнь? Он стоит на улице и торгует собой.» Сэм выпучивает глаза и даже приоткрывает рот… А доктор Новак вроде бы даже со злорадством продолжает: «Но и тут у него проблемы.» «Неужели Дин не пользуется спросом?» - задаёт дурацкий вопрос совершенно ошалевший Сэм. «Пользуется! Ещё каким спросом! Но я уже полчаса пытаюсь Вам втолковать, что Ваш брат болен! И заболевание прогрессирует! Усиливаются слабость, сердцебиение, одышка. У него стали к концу дня отекать ноги… А секс — это довольно сильная физическая нагрузка! Ужас, что я Вам сейчас говорю, но Дин и по этой части ограничен болезнью. Скажем, не может обслужить сразу двоих или троих. А однажды его привезли к нам с отеком лёгких после БДСМ! Мы с трудом вытащили его с того света. Я думал, что он умрет… И он на кой-то черт сделал эту дурацкую татуировку на шее! А сам не тянет! То есть своим видом фактически обманывает клиентов, которые, естественно, недовольны. Несколько раз его уже привозили с травмами. А Дин гордый, самолюбивый, вспыльчивый, не умеющий угождать. Он забывает, что уже не тот, что был раньше, хамит, сам лезет в драку. Дин вообще для такого дела не подходит! (Если кто-то в принципе может подходить). А насколько для него все это унизительно, и как травмируется его психика, Вы и представить не можете!» «Ну почему же? Могу. Я ведь знаю Дина с рождения. Со своего. Но откуда Вам известны такие подробности?» «Я собирал информацию.» «Зачем? У Вас что, с Дином особые отношения?» Сэм опять начинает наливаться ревностью… «Нет у нас с Дином особых отношений! Только потому, что он их не хочет! А если бы таковые отношения у нас были, то Дин, уж конечно, не стоял бы на улице и не загибался от сердечной недостаточности! Я бы ему помог. Я все бы сделал!. А так Ваш брат помощи не принимает. И я должен бессильно наблюдать, как он катится к смерти! Или от повторного суицида или от болезни, или его просто убьют. Поймите, самому, без постороннего вмешательства ему не выбраться! Никто бы не выбрался!» На этом месте растерянность Сэма достигает апогея, и его сознание просто отключается. Младший Винчестер приходит в себя и обнаруживает, что лежит на диване. Странно, он хорошо помнит, что соскользнул на пол и даже успел удариться головой… Неужели Новак его поднял и уложил на диван? Голова доктора склоняется над Сэмом. Лицо Джимми смягчилось, оно теперь выражает тревогу. «Мистер Винчестер, я смотрю, нервы у Вас тоже не очень… Панические атаки, расшатанная вегетатика, обмороки… Вы бы зашли на второй этаж к доктору Кроули… То есть, к МакЛауду. Он что-нибудь Вам посоветует. Чтобы Вы держались. Это нужно и Вам, и Вашему брату.» «Спасибо за участие. Дин уже очнулся?» «Сейчас узнаем.» Через несколько часов Дина Винчестера переводят из реанимации в общую палату. Сэм все это время наматывает круги у больницы, не в силах отойти куда-то подальше. Как будто, если он уйдет, то с Дином опять что-нибудь случится… И вот Сэм Винчестер сидит у кровати спящего Дина Винчестера и смотрит на брата. Боже, что же стало с Дином! Сколько брат всего перенес! Его, смертельно больного, трахали, мучили, били и унижали всякие подонки, он боролся за жизнь! В то время как «благополучный» Сэм прикупал квартирку в Сионе и рассекал на Феррари по Мэдж Миле, будучи вполне довольным собой! А надо было всего лишь снять трубку… Теперь Дину нужны дорогостоящая операция на сердце и длительная реабилитация. А у Сэма есть серо-голубой Феррари F430 Spider 2007 года. Это хорошо. Чертова тачка все равно бесполезна на городских улицах, полных «пробок», и ещё более бесполезна на раздолбанных дорогах в глубинке, где они с Дином будут охотиться. Сэм поставит брата на ноги. Если потребуется, отправит его лечиться на Кубу, там у Фиделя продвинутая медицина. Дин вернёт себе здоровье, восстановит физическую форму и сможет охотиться. Хорошо бы, он сохранил Импалу… А если Дин откажется от помощи брата-предателя? Сэм уверен, что уговорит его, даже если вначале старший будет ругаться и гнать младшего вон. Сэм с детства умел вить из Дина веревки. И Дин никогда не мог устоять перед «щенячьем взглядом», хотя прекрасно понимал, что им сознательно манипулируют… Лицо Дина выглядит спокойным. Разбитые губы вроде бы слегка улыбаются, а может, это только так кажется… У Сэма по лицу текут слезы, но он их не замечает. Он берет тонкую (тонкую!) руку брата и целует ладонь. С подросткового возраста руки Дина были загрубевшими, в мозолях от оружия и постоянной возни с машинами и всякими механизмами. Сейчас ладонь мягкая и нежная… Кольцо переместилось с безымянного пальца на большой. Костяшки сбиты до крови. Он защищался... Сэм плачет, целует каждый палец Дина и шепчет: «Прости меня. Прости…» И тут зеленые глаза неожиданно открываются. «Сэмми?..» Конец.