Я могу делать с тобой всё, что захочу

С приоткрытых пухлых губ стекает слюна, мокрые ресницы слипаются от набегающих слёз, сердце бешено колотится в ушах. Перед глазами пляшут чёрные точки, голова кружится, он чувствует, как постепенно теряет рассудок. Ёбанные суперы. Тело прошибает мелкая дрожь, мышцы бесконтрольно сокращаются, кожа влажная от пота, чёрные волосы липнут ко лбу, запястья, прочно стянутые верёвкой, отзываются ноющей болью. Билли пытался выбраться из пут, вывихнув большой палец, но верёвки кажется вросли в плоть, а разлившаяся волна боли от кисти, только сильнее сбивает рассудок. Ему хочется кричать, стонать, просить, умолять, но язык ощущается тяжёлым и неповоротливым. Глаза закатываются, он видит только размытые силуэты, всё сознание наполняет запах. Запах сильнейшего альфы, ни с чем не сравнимый, настолько же пугающий, сколько манящий, запах доминирования, власти, агрессии. Омеги стараются не приближаться к нему даже в обычные дни, а во время течки это наверняка опасно для жизни. Ослеплённый гормонами альфа, способный за долю секунды оставить от тебя кучку пепла, вот уж точно не лучший вариант покончить с собой. Стабильно раз в полгода, он задирает несколько омег во время гона, даже у самых сильных почти нет шансов против острых клыков, входящих в шею и вспышек лазера. Билли крупно попал. Конечно, ему не в первой, но на этот раз не сработал даже план «Е». Всё, что могло пойти не так, пошло не так, и теперь он сидит связанный на кровати в самый разгар течки, а рядом растянулся довольный Джон. Хоумлендеру приходится прикладывать все запредельные силы, чтобы не наброситься на горячее, возбуждённое тело, готовое принять его в любую секунду и так манящее запахом. Не в этот раз. Соблазн любоваться унижением Мясника пока ещё сильнее желания его трахать. Если вжать настырного уёбка в кровать рожей и хорошенько отыметь пару раз, несомненно, будет приятно, но вместе с этим он подарит Билли новый повод считать себя невинной жертвой, новую причину для мести и ненависти. Нет, это будет слишком просто, в этот раз он не отделается так легко, придётся постараться, чтобы заслужить сладенькое. Билли бессильно мычит, на грудь падают холодные слёзы обиды. Как же ему хочется альфу. Правду говоря, сейчас подошёл бы вообще любой, чёрт, да даже пальцы бы сгодились, лишь бы что-то холодило его жар. Он старается не дышать носом, но запах просачивается сквозь каждую клеточку кожи, течёт по венам, разгоняя кровь всё сильнее, проникает в мозг, крадя последние обрывки сознания. В очередной раз дёргая бёдрами, Билли чувствует, как много смазки натекло из него прямо на матрас, прижатый к животу член готов кончить от любого прикосновения, но ничего не происходит. Наверняка он выглядит максимально жалко. Ему приходится изо всех сил сжимать челюсть, чтобы проглотить унизительную просьбу, рвущуюся из груди. Билли знает, что это наверняка сработает, стоит только произнести несколько слов, вроде «блять, трахни меня уже, сука», и сильное тело тут же впечатает его в кровать. Сработает не потому, что Хоумлендер глубоко великодушный человек, а из-за того, что он сам дико возбуждён, Билли это чувствует, его тяжёлое дыхание совсем рядом. — Знаешь, мне начинает казаться, что твой план «тайно проникнуть в Воут в разгар течки» не совсем удачен, — театрально вздыхает Джон, кладя правую руку на бедро мужчины, вдумчиво поглаживая. Билли будто током прошибает, кажется, все нервные окончания вмиг оголяются под тёплыми пальцами альфы, так нежно прикасающимися к коже. С головки члена стекает крупная капля предэякулята. Хоумлендер всевидящим взглядом прослеживает её траекторию, из-за чего Билли страшно хочется заехать ему ногой по лицу. Сколько же ещё унижений ему придётся вытерпеть. С глухим стоном он откидывает голову назад, ударяется затылком о стену. Вспышка боли на секунду приносит облегчение, а затем растворяется в потоке возбуждения. В голове остаётся только пульсом бьющаяся мысль о желанных ласках. — Или это часть гениального замысла, — продолжает издевательское рассуждение Джон, не дождавшись ответа. — Отвлекаешь внимание, используешь свою природу, чтобы сбить соперника с толку. Может где-то жучок заныкал, стоило бы тебя ещё раз обыскать получше. Я бы мог тщательно прощупать все подозрительные места, что думаешь? Билли думает, что вселенная его ненавидит, иначе своё тотальное невезение он объяснить не в силах. План пробраться в Воут был действительно хорош, и даже вполне неплохо работал до момента непредвиденной встречи с лидером семёрки. Билли помнит, как склоняется над столом, чтобы подробнее рассмотреть документы, вытащенные из только что взломанного сейфа. Быстро перелистывая страницы с засекреченными материалами, бегая взглядом по многочисленным заголовкам в поисках нужного для расследования, он не замечает как бесшумно приоткрывается дверь кабинета, в котором никого не должно быть в это время, не слышит шагов человека, передвигающегося по воздуху, не видит в отражении металлического сейфа мощную фигуру со скрещенными на груди руками, внимательно наблюдающую за ним. Билли понимает, что попал, только когда в нос ударяет резкий запах, в мгновение сбивающий его с толку и запускающий необратимые биологические процессы в его организме. До течки был ещё целый месяц, но сильнейшие феромоны альфы вкупе со стрессом сделали своё дело. Теперь он сидит здесь, привязанный, злой, возбуждённый и почти сдавшийся. — Сегодня ты особенно неразговорчив, Уильям, — вздыхает Джон, как бы в невзначай перемещаю руку выше по внутренней части бедра. — Может хоть про друзей расскажешь, как там малыш Хьюи поживает? Мысль о том, что своей проёбкой он поставил под угрозу пацанов ненадолго отрезвляет поплывшее сознание. — Они не причём, они ничего не знают, — его первые слова за несколько часов звучат довольно неплохо, даже убедительно, учитывая его состояние. — Хотелось бы в это верить, — в спокойном тоне Хоумлендера нет ни намёка на милосердие. Его искренне забавляет этот маленький спектакль, разыгрываемый между ними, эта принципиальная упёртость и гордость мужчины, оказавшиеся сильнее даже природных инстинктов, в какой-то мере он заслуживал уважения. Конечно, желание наброситься на течного омегу с каждой минутой растёт, но мысль о страданиях Билли не позволяет этого. Кто-то должен сломаться, и это будет не Джон. Он специально не удовлетворяет себя, наслаждаясь тянущим возбуждением, разрешая себе лишь самую малость ласкать бёдра омеги. Билли закрывает глаза, погружаясь в мир фантазий, где ему затыкают сразу обе дырки до предела, при этом агрессивно отдрачивая, иногда меняя позы, и так несколько часов, пока не полегчает. Он невольно задумывается, о том, какой выдержкой обладает Хоумлендер, какой у него большой размер, и как долго он может трахать несимпатичных омег. Наверняка он очень груб, на грани тяжёлых травм будет сжимать шею, двигаться так резко и глубоко, совсем не обращая внимание на состояние партнёра. Будет ли он метить шею укусами или это ниже его самолюбия, оставит ли поцелуи на солёной от слёз коже, захочет ли кончить внутрь, отпуская мерзкую шуточку про жену. Билли не знает, что произойдёт дальше, не уверен сколько ещё выдержит. В какой-то момент он теряет тонкую грань между реальностью и воображением, его тело двигается, подстраиваясь под несуществующий ритм, связанные руки сжимают простынь, тихие стоны срываются с приоткрытых губ. Он самостоятельно почти доводит себя до грани, поэтому, когда тёплые пальцы наконец смыкаются на его члене, проводя несколько раз вверх-вниз, а затем растирая смазку по сверхчувствительной головке, Билли кончает с протяжным сорванным стоном, откидывая в миг ставшую совершенно пустой голову назад, снова ударяясь о стену. Хоумлендер неторопливо вытирает испачканную руку об простынь. Он слегка корит себя за то, что помог мужчине достичь оргазма, с другой стороны, прекрасно понимая, что в целом это мало чем облегчит учесть омеги, течка которого только началась. Пусть это будет маленьким презентом им обоим, Джон не мог больше безучастно смотреть на эту совершенно неприличную картину. Альфа в нём агрессивно рычит, жутко разъярённый тем, что ему не дают насытиться страдающим омегой. Когда спасительная пустота в голове начинает вновь заполняться нездоровым возбуждением, Билли готов разрыдаться от отчаяния. После пары глубоких медленных вдохов истерика ненадолго отступает, и в голове всплывает воспоминание о пальцах, нежно сжимающих его член. Чересчур правдоподобная фантазия даже для его состояния, но поверить в то, что Хоумлендер просто так решил ему помочь, видится ещё более нереальным. Билли осторожно приоткрывает глаза, пробегаясь взглядом по лежащему рядом с ним супергерою. Поймав на себе взгляд заплаканных зелёных глаз, Джон обворожительно улыбается, заигрывающе подмигивая мужчине. Это будут крайне тяжёлые дни в жизни Билли Бутчера. Через три чёртовых месяца, Билли сидит на толчке в холодной съёмной квартире, нервно вертя положительный тест на беременность в руках. — Да не может такого быть, блять, — истерично хихикая, он швыряет тест в унитаз, открывая новый. Затем ещё один, и ещё парочку, может парочку упаковок. «Нет-нет-нет» Спустя сутки его квартира завалена всевозможными тестами, инструкциями, таблетками, шприцами и бинтами. Пожилая аптекарша, собирая этот жуткий набор, робко поинтересовалась, не нужна ли ему помощь, на что Билли усмехнулся, и язвительно спросил, не завалялось ли у неё случайно машины времени. Он не спит около тридцати пяти часов, изучая огромное количество сайтов с советами о прерывании беременности. Конечно, случай у него был особый, оставалось надеяться на то, что эмбрион-мутант уязвимее своего папаши, и загнётся от ударной дозы токсинов. Наконец определившись с орудием убийства и добывши всё необходимое, Билли присаживается на край ванны, беря в левую руку горсть таблеток, а в правую стакан воды. Надо всего лишь проглотить. Забрать чужую жизнь, особенно жизнь супера, было для него не в первой. Пусть даже вместе с ним он убьёт и себя, цель оправдывает средства. Нельзя дать родиться ещё одному маленькому чудищу. Мужчина подносит зажатые в ладони таблетки к губам, закрывает глаза, сосредотачивается на дыхании, чтобы успокоить нервы, и неожиданно ощущает потрясающее тепло, разливающееся по всему телу от живота. Он кладёт таблетки в рот, держит несколько секунд, буквально заставляя себя сжимать челюсть, а потом выплёвывает их прямо на грязную плитку. Дерьмо. Из зеркала на него смотрит тень прошлого себя: исхудавший, трясущийся, с просвечивающими венами и диким взглядом. Билли откидывается назад, ложась в пустую ванну, подгибая ноги. Сначала он только тихо вздрагивает, потом глаза застилает пелена, и стресс вырывается из него с громким рыданием. Все эти годы он ломал голову, почему Бекка не избавилась от плода. Глубоко в душе винил её за слабохарактерность и излишнюю чувствительность. Стольких проблем можно было бы избежать, приняв всего одно жестокое, но правильное решение. Всего лишь убить своего ребёнка. Идиот, какой же он идиот. Через двадцать минут масштабная истерика начинает отступать, крупная дрожь перерастает в более мелкую, да и поток слёз истощается. Он лежит на боку обхватив себя руками. Теперь ему хочется только одного: не дать этому ебанутому миру отнять у него ребёнка. Это невозможно. Билли прекрасно осознаёт, что скорее всего за ним уже идёт слежка, а даже если нет, вряд ли Воут пропустит мимо ушей рождение супер-сильного младенца, ведь в одиночку с этим делом не справится. Они не будут также милы с ним, как с Беккой. Никаких личных секретных коттеджей. Скорее белая палата-клетка, непрерывный контроль и избавление от него, как от отработавшего инкубатора, после рождения малыша. Билли снова ненавидит свою слабость. Конечно, он попытается спрятаться, преподносить себя на блюдечке уродам не в его стиле. Завтра свалит из этой квартиры, оставив включённым весь свет, арендует машину покрепче и петляя, как заяц во время охоты, попробует покинуть страну. Шансов на успех мало, но лучше идей нет. Немного успокоив себя намеченным планом, Билли забывается беспокойным сном прямо на дне пустой ванны. Ему снятся десятки чёрных склизких рук, тянущихся к нему, касающихся его голой кожи, пачкающих её чем-то отвратительным. Они трогают мужчину все разом, облепляя всё тело. Билли может только сильнее сжимать зубы, не давая рукам пролезть внутрь, чтобы достать то, что они ищут. Словно прочитав его мысли конечности проникают в него прямо сквозь кожу, мерзко шевелясь во внутренностях. Хоумлендер стоит в маленькой ванной комнате, разглядывая учинённый бардак без рентгеновского зрения. На протяжении трёх месяцев он прилетал сюда каждую ночь, бесшумно опускаясь на крышу трёхэтажного хостела и внимательно наблюдая за состоянием беременного омеги. Часами следил, как Билли, развалившись на скрипящем подранном диване с бутылками пива и пачкой чипсов, пересматривает все однотипные проходные сериалы с жутко посредственными юмором, лишь бы не оставаться в тишине наедине с самим собой. Естественно, он бы не позволил Бутчеру избавиться от его… от их ребёнка, но ему было важно знать, какое решение примет сам Билли. Теперь Джон убеждён, что они на одной стороне. Очень хорошо. Ему не дали вырастить его первенца, что же, второго шанса он не упустит. Хоумлендер осторожно кладёт руку на плечо нервно вздрагивающего, мокрого от пота мужчины. Похоже ему снится кошмар. Ничего, Джон позаботится о том, чтобы страшные сны оставались просто снами, в этот раз ему хватит сил укрыть свою маленькую семью от всех проблем мира. Джон целует его влажные губы, набухшую грудь, натянутую кожу живота. Задерживается, прижимаясь к низу живота, не напрягаясь слушая сердцебиение маленького Хоумлендера. Тук-тук-тук-тук. Всё в порядке. Джону так не терпится посмотреть на ребёнка вживую, взять малыша на руки и прижать к себе, а до родов, по неуверенным прогнозам запуганных врачей, ещё минимум неделя. Он неосознанно давит на живот, совсем слегка, но этого достаточно, чтобы Билли заёрзал в кресле, недовольно сопя, подбираясь наверх, прикрывая ребёнка рукой. — Полегче там, — его голос стал ещё глубже в последние недели, фирменная хрипотца ласкает слух Джона, какую бы эмоцию ни пытался передать Билли. — Ты знаешь, я не наврежу своему ребёнку, мой хороший, — плотоядно улыбается Джон. Он опускается на колени между разведёнными бёдрами Билли. За последний месяц Бутчер полностью оставил попытки сопротивления, позволяя распоряжаться своей жизнью и телом Хоумлендеру. Абсолютная пассивность порой раздражала Джона, хоть он и понимал, что виной этому ребёнок, за которого Билли переживал так сильно, что иногда проводил целые дни сидя в кресле и поглаживая раздувающийся на глазах живот. Передвигаться становилось всё труднее. Несмотря на хорошую физическую форму, Билли кажется, что его тело налилось свинцом, а в животе добавилось как минимум килограмм пятнадцать. Он стал хуже ориентироваться во времени и пространстве, некоторые дни вовсе выпадали из памяти, жутко болела поясница, голова, тряслись руки, постоянно клонило в сон, от него начало пахнуть молоком. Джон помнит этот запах исходящий от Мэделин, запах безопасности, спокойствия и тепла, то, чего он был лишён в детстве. Они спят вместе, Хоумлендер вжимается в него всем телом, утыкаясь губами в шею, всю ночь вдыхая дурманящий запах. Бутчеру всё равно, ему нужен рядом кто-то для помощи, даже вставать в туалет стало для него сложным делом. — Что ты делаешь? — хмурится Билли, ощущая осторожные поглаживания внутренней части бёдер. — То же что и всегда, — касания становятся более интенсивными, — забочусь о тебе, мамочка. — Я устал, — Билли предпринимает заведомо провальную попытку вразумить супергероя. — Я помогу расслабиться, — пальцы в красных перчатках пробираются под резинку домашних шорт. Билли невольно подаётся назад, стараясь избежать нежелательного контакта. Крепкая рука уверенно поглаживает член, задавая идеальный темп. Бутчер ненавидит это больше всего. Куда легче вытерпеть боль и насилие, он с ними жил, к ним привык с детства. Хоумлендер знал его тело лучше, чем кто-либо, видел насквозь каждую клеточку, ласкал так, что хоть на стену лезь, вовремя надавливал, сжимал, гладил, вылизывал, беспрепятственно доводя до пика удовольствия каждый раз, когда ему этого хотелось. Это было унизительно и так хорошо. Билли не мог ему помешать, а попытки отстоять своё тело выглядели так жалко, что в конце концов он сдавался. Игнорировал насильственные ласки сколько было возможно, а когда силы кончались, давал волю эмоциям. Матерился, отталкивал, кусался, кричал, когда Джон брал его особенно грубо. Хоумлендер пропускал абсолютно все его слова, угрозы и просьбы мимо ушей. Ему было неважно стонет Билли под ним от удовольствия или кричит от боли, главное, что под ним. — Хочешь, я добавлю язык? — невинным голосом интересуется Джон. — Нет, мне надо отлить, — малыш всё время умудряется пинать его по мочевому пузырю, от чего ночью приходится вставать по нескольку раз. — Потерпишь, — в очередной раз отмахивается супергерой. — Я хочу колы, — не теряет надежды Билли. Джон поднимает на него тяжёлый взгляд. — И жрать, я не обедал, — расходится Билли, предчувствуя неожиданную победу. Хоумлендер поднимается на ноги, опираясь руками на бёдра мужчины. Их глаза находятся на одном уровне, Билли с вызовом глядит в холодные синие ледышки. Зрительная схватка длится несколько секунд, затем Джон пододвигается ближе, целуя мужчину в лоб. Билли прикрывает глаза, в нос ударяет аромат дорогого одеколона, ставшего привычным за это время. Джон отстраняется, примирительно треплет мягкие волосы Билли, и направляется на кухню. Вздох облегчения вырывается из груди Бутчера, когда дверь в комнату прикрывается. Похоже ему удалось отсрочить очередное изнасилование. Джон кормит его с ложечки. Билли вполне способен есть самостоятельно, но супергероя, кажется, заводит бессилие партнёра. В первый раз подобного опыта, Бутчер резким движением руки выбил тарелку из рук неудачливого кормильца. С полминуты оба мужчины наблюдали за растекающимся по полу супом и разлетевшимися осколками. Затем Хоумлендер как ни в чем не бывало отправился на кухню за новой порцией еды, но теперь в пластиковой тарелке. Билли был уверен, что за эту выходку его как минимум заставят вымыть пол языком, но, к его большому удивлению, Джон убрал всё сам. Когда новая ложка протянулась к его лицу, Билли послушно раскрыл рот, не придумав ничего лучше, скрытая угроза висела над ним грозовой тучей. Наказание так и не настигло его, если не считать, что той ночью супергерой толкался в него немного грубее обычного. По ходу того, как рос живот, а делал это он весьма стремительно, Хоумлендер становился всё более терпеливым к его выходкам и капризам, только если дело не касалось секса, там он всё так же был безжалостен. В последнее время ему особенно нравилось доводить Билли до оргазма. С точки зрения Джона это было благосклонностью, но беременному мужчине были отвратительны любые прикосновения, так что особой разницы между способами насилия он не замечал. Разве что… — Господи, ты можешь делать это быстрее! — Зачем же? — А то ты не знаешь, сука, — Билли беспомощно дёргает разведёнными в стороны ногами. Хоумлендер, расположившийся между его бёдер, довольно хмыкает. Вот уже тридцать минут он развлекает себя игрой «возбуди Билли до максимума и не дай кончить». Супергерой чувствует, как с каждым незавершенным циклом, мужчина раздражается всё сильнее. С удвоенным усердием он проводит горячим языком от основания до головки, от чего Билли приглушённо стонет, подгибая пальцы на ногах. — Ты много набрал в последнее время, — как бы невзначай пробрасывает Джон, сжимая пальцами полные бёдра. — Я вынашиваю твоего ребёнка, идиот, и у меня большая мышечная масса. — Не обижайся, дорогуша, мне так даже больше нравится. Горячие губы прижимаются к самым эрогенным местам, и Билли мысленно обращается ко всем богам, в которых не верит, с просьбой избавить его от этой мерзости. — Я хочу кончить, — рычит Бутчер, раздосадованный тем, что опять идёт на поводу у поехавшего супергероя, — пожалуйста. — А я хочу съесть тебя, — Джон покусывает внутреннюю часть бедра, оставляя маленькие красные метки. Хоумлендер совсем не желает заканчивать любимое развлечение, но нарушать свои же правила как-то некрасиво. Он без каких-либо затруднений заглатывает член Билли до основания, с садистским наслаждением чувствуя, как руки мужчины цепляются за его волосы. Пусть чужие пальцы гладят кожу головы совсем неосознанно, это всё равно похоже на ответную ласку. Почти как у настоящих любовников. Джон, как всегда, задаёт идеальный темп, на этот раз позволяя Бутчеру с жалобным стоном излиться прямо в горло супергерою. Убедившись, что выдоил всё до последней капли, Хоумлендер отстраняется, облизываясь, как довольный кот. — Не терпится попробовать твоего молока, мамочка. Билли фыркает с отвращением, но его телу так хорошо сейчас, что он готов принять даже это. — Я тут подумал, — дверь в комнату распахивается, вырывая Бутчера из раздумий, — тёплый вечер, мы могли бы поужинать на улице, что думаешь? Билли заторможено кивает, собираясь с силами для того, чтобы поднять себя на ноги. Джон нерешительно подпирает дверной проём. Они справились намного быстрее, если бы Хоумлендер взял его на руки, всего-то пара секунд, но это жутко взбесит Бутчера. После пары изматывающих скандалов на эту тему супергерой зарёкся помогать с передвижением, терпеливо наблюдая за упорными страданиями беременного мужчины. Будет обидно разрушить шаткое перемирие из-за такой глупости. Билли с трудом встаёт, опираясь на спинку кресла. Переводя дыхание, он с тоской окидывает взглядом путь, который ему предстоит пройти до выхода из дома. — Ладно, помоги мне… пожалуйста, —Хоумлендер оказывается рядом в следующую секунду, заставляя мужчину испуганно отдёрнуться. — Нет, стой! Не надо, просто поддержи. Они располагаются на лужайке перед домом. Мягкий недавно политый газон приятно ласкает голые конечности, Билли с удовольствием подставляет лицо тёплому ветру. Розово-золотой закат разукрашивает небо, подкрепляя атмосферу нереальности происходящего. Бутчер не знает, что это за место, иногда ему и правда кажется, что его не существует. Все эти месяцы, пока он находится здесь, светит солнце, монотонно поют птицы только в первой половине дня, стоит комфортная погода, тихо плещется вода в круглом озере, и во все стороны до горизонта, насколько хватает взгляда, тянется идеально ровный газон. Может за ним что-то есть, а может через пару метров стоят невидимые стены, Билли почему-то очень не хочется знать правду. Он ни разу не пытался уйти отсюда, это было глупо. Хотя бессмысленная борьба до последнего вздоха была его смыслом жизни последние несколько лет, сейчас ему хочется только покоя. Билли опускает голову на бёдра Хоумлендера, удобно устраиваясь на спине. Джон медленно расчёсывает пальцами его волосы. — У нас будет девочка, — произносит вдруг Хоумлендер, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Девочка… — одним губами шепчет Билли. Небо перед его глазами расплывается от слёз. Ох, нет, Билли не сдался на волю судьбы. Возможно, у него появился новый смысл жизни.