vicious like Sid

У Хёнджина это уже третья банка пива. Или четвертая? Он не считает. И уже давно плевать, что там за оттенки вкуса, хотя в начале вечера Джисон в кухне полчаса втирал ему что-то про крутость сауэр эля. Хёнджин смотрит на этикетку на банке – виноград и персик, надо же. Он совершенно не чувствует ничего, кроме хмеля. Что-то фруктовое есть, но едва ощутимо. Он оглядывается по сторонам. В комнате шумно, накурено, играет громкая музыка. Очередная тусовка у знакомых, на которую он приходит лишь для того, что увидеться с Минхо. Они оба прекрасно знают, что будет после. Сегодня – как и в любой прошлый раз за последние два месяца. Пристальные взгляды, короткие фразы, напряжение и желание. Они оба уйдут рано – сначала Хёнджин, а следом Минхо, настигая его внизу на лестничной площадке, где младший его ждёт. Поцелуи у стены, требовательные прикосновения. Минхо скажет ему что-нибудь про его доступный вид, про кожаные штаны или подведенные темным глаза. Хёнджин специально приходит так каждый раз – чтобы спровоцировать. Ему нравится, когда Минхо подмечает все эти детали в его внешности. Когда называет шлюхой. Когда говорит, как сильно хочет его. И нетерпеливо лапает за бедра. Потом Минхо трахнет его в своей машине или у него дома, не размениваясь ни на какие нежности. Будет грубо, громко и грязно. Так, как любит Хёнджин. До унижений и пошлости. Минхо не будет использовать презерватив. И будет оставлять на бедрах Хёнджина россыпь синяков. А потом они даже не попрощаются – Минхо всегда уходит без каких либо сантиментов. Он знает, что Хёнджину каждый раз хочется его удержать. Поэтому не остается. А у Хёнджина не хватает смелости открыть рот и попросить. Потому что он знает, что так он лишь в очередной раз унизится. И сегодняшняя ночь не будет исключением. Хёнджин делает глоток эля, пытаясь проникнуться напитком уже со знанием данных на этикетке. Но вкусов, которые обещала она и Джисон, не наблюдается. Хёнджину хочется чего-то покрепче. Чтобы ударило в голову. Но пить водку и джин не хочется – а из крепкого здесь больше ничего нет. Хёнджин уходит в гостиную, где играет электронная музыка. Техно из девяностых. Вроде бы, песня из «Trainspotting». Минхо в зале не наблюдается. Он на балконе с кем-то, кто курит. Сам Минхо к сигаретам не притрагивается. Людей в гостиной за это время прибавилось. Хёнджин пробегает взглядом по силуэтам в свете ярких вспышек неоновых гирлянд, и невольно цепляется за светлую макушку. Верится с трудом. Хёнджин делает шаг вперед, чтобы рассмотреть парня у противоположной стены. Тот окружен компанией девушек. Не показалось. Хёнджин делает глоток эля, продолжая наблюдать. Феликс никогда особо не любил вечеринки, он слишком нежный для этого и больше ценит уединение, хотя общий язык может найти с кем угодно. Но вечеринки он всегда считал тратой времени. К тому же, вечеринки где есть вероятность встретить Хёнджина – явно не для него. Всё это время он их старательно игнорировал. А теперь, когда Хёнджин теперь видит своего бывшего дома у Бан Чана, он искренне удивляется. / Хёнджин наблюдает за ним издалека, заняв место на диване, стараясь чтобы Феликс его не заметил. Так наблюдает хищник за ланью, которая не подозревает о том, что за ней следят. Девушки, окружающие Феликса, обсуждают с ним что-то своё. Работу, парфюмы, шмотьё. Феликс охотно участвует в диалоге, но Хёнджину, который знает его больше остальных, прекрасно видно, как трудно ему это дается. Феликс – уставший. Не физически, а морально. И как бы сильно он это не прятал за неискренними улыбками, скрыть это не получится. Минхо, возвращаясь с балкона и занимая место рядом с Хёнджином на диване, сразу оглядывает зал, следя за тем, куда направлен взгляд Хёнджина. Он видит Феликса, узнает, считывает во внимании Хёнджина заинтересованность и делает вот что – растягивает губы по-злому так, чтобы показать насколько он самоуверен и как любит причинять другим боль, и кладет свою ладонь на колено Хёнджина, тут же проводя выше, к бедру, хотя обычно они не касаются друг друга на виду у других людей. - Так вот какой он, твой ангельский мальчик? Минхо говорит это с толикой ехидства. Издевательски. И смотрит на Феликса, как змея на свою добычу, пока лапает бесстыдно Хёнджина за бедро. Феликс в этот момент застывает, словно почувствовав ядовитый взгляд Минхо. Он смотрит на них обоих на диване опустошенными глазами, пока гости в зале чуть расходятся. Без выражения улыбки на лице ещё больше заметна его усталость и боль, которую он столько месяцев в себе вынашивал. Он похудел, хотя и так всегда был хрупким. Волосы отросли, корни явно красили больше двух месяцев назад. С волосами срочно нужно что-то делать, но Феликс явно забил на парикмахера. Хёнджину становится его жаль. Феликс выглядит разбитым. Одежда на нем висит – объемное худи и джинсы словно с чужого плеча. Впрочем… Хёнджин вдруг осознает, что так и есть. Худи на Феликсе – его собственное. Серое, с логотипом бренда. В районе воротника небрежно приколоты булавки – Хёнджин сам нацепил их. Феликс брал эту вещь у него, и видимо, так и оставил у себя. Не хотел лишний раз пересекаться, чтобы отдать. Или нарочно оставил себе? Хёнджину очень хочется узнать, почему Феликс оставил его худи себе. И почему он пришел в нём сегодня. Если это сентиментальность – то Хёнджину самое время почувствовать себя мудаком. Сейчас, когда разбитый взгляд Феликса направлен на него, которого лапает Минхо, приблизив губы к его уху. Смотреть на Феликса больше Минхо не интересно. Он уже знает, что тот видит их. И вряд ли уйдет сразу. Хёнджин прекрасно понимает, что сейчас он – соучастник действия, которое доставляет Феликсу боль. Соучастник насилия (пусть и только психологического). К тому же, по сравнению с Феликсом, он выглядит непозволительно хорошо с новым темным цветом волос, в кожаных штанах и в красной рубашке с животным принтом с расстегнутыми сверху пуговицами. Минхо, довольный его доступным видом, шепчет ему на ухо, трогая рукой бедро у самого паха: - Тебя заводит, что он видит тебя со мной?.. А Хёнджина действительно это заводит. Но он молчит, глядя на Феликса, который залпом осушает свой стакан с чем-то алкогольным. - Тебе нравится, что он видит, как я тебя трогаю, - рука Минхо бессовестно ложится на его пах. Он уже не спрашивает – утверждает. В комнате темно, лишь гирлянды и блики освещают лица и тела гостей, но Хёнджин все равно шепчет: - Не здесь. Он смотрит в глаза Минхо почти умоляюще. А когда тот убирает руку с его бедра и Хёнджин смотрит в сторону, где стоял Феликс, там его уже нет. Минхо резко дергает его за запястье. - Пойдём, - говорит он. Хёнджину не хотелось уходить так быстро. К тому же, он надеется на то, что Феликс ушел в уборную или на балкон, а не… Минхо тянет Хёнджина за собой прочь из квартиры, и сталкиваются они с Феликсом сразу на лестничной площадке. Тот стоит, затянувшись сигаретой, хотя никогда до этого Хёнджин не видел его курящим. Взгляд у Феликса израненный. Словно появление их в подъезде его окончательно добивает. Минхо только растягивает губы довольно и зло, смерив его коротким взглядом. Он дергает Хёнджина за собой, заставляя спускаться следом по лестнице. Хёнджин бросает на Феликса взгляд, полный сожаления. Единственное, на что он способен. В этом взгляде ему хочется сказать – ему жаль, что так вышло. Сегодня и вообще. Феликс смотрит ему в глаза с надрывом и пустотой. Сигарета в его руке дрожит – на лестничной площадке холодно. Хёнджин спускается следом за Минхо, отворачиваясь от Феликса. Минхо сильнее сдавливает его запястье. / Вечер заканчивается так, как и должен был. Минхо зло и собственнически кусает шею Хёнджина, когда они оказываются на первом этаже. Хёнджин дает себя трахнуть без резинки на заднем сидении его машины под откровенную и грубую PARA-NOIR Мэнсона – в плейлисте у Минхо ничего спокойного нет, так было всегда. А Феликс возвращается на чужую вечеринку и напивается, чтобы заглушить всю сердечную боль, но на утро в довесок к ней получает ещё и головную. Отражение на утро будет казаться ему жалким, как и попытки забыть Хёнджина. И чужое худи на собственном исхудавшем теле будет казаться тяжелым и не способным согреть.