vicious like Sid

А верит Феликс зря. Верить в то, что Хёнджин готов на серьёзные отношения, учитывая свои психологические проблемы, которые появились после Минхо, - последнее дело. Но Хёнджин старается быть хорошим. Внимательным. Заботливым. Правильным. Он играет роль идеального бойфренда почти три месяца. Они с Феликсом делают много приятных вещей - идут в кино и на масштабную выставку в галерею, проводят день в парке аттракционов, вместе готовят ужины, смотрят по вечерам дорамы, над которыми сентиментальный Хёнджин рыдает в чужое плечо, ездят погулять на городском пляже. Хёнджин ценит то, как Феликс ласков с ним и как он ему доверяет. И старается делать то же самое в ответ. Ему нравится, как они друг для друга открываются, но… Но. Хёнджина не покидает чувство этого мерзкого «но» во всем, что касается Феликса. Он хороший и правильный. Милый. Открытый. Чуткий. Эмпатичный. Но Хёнджину хочется грубого и неадекватного Минхо. И это желание грызёт изнутри и убивает все ростки нежных чувств к Феликсу. Это желание заполняет Хёнджина с каждым днём сильнее. Каждый раз глядя в лицо Феликса во время секса он думает о том, как его брал Минхо. Он прокручивает в голове все слова, которые причинили ему боль. И необъяснимо хочет ещё. А совсем не той идеальной и уравновешенной любви, что готов дать сполна Феликс. Хёнджин ненавидит себя за это. Но старается балансировать на границе своих контрастных чувств. Он надеется, что у него получится обуздать свои сомнительные желания. Вернее – обманывается этой слепой надеждой, которая не имеет особых шансов. / В какой-то раз Хёнджин пробует компенсировать свои дикие желания, когда они с Феликсом занимаются сексом. Хёнджин берет его член в рот, но Феликс не может кончить, потому что Хёнджин слишком настойчиво сжимает его руку на своем затылке, заставляя быть грубее. Феликс не любит быть грубым. Но Хёнджин поднимает голову и просит: - Просто трахни меня в рот. Не сдерживайся. Сделай это, будто ты зол на меня. Феликс тогда закрывает глаза и толкается сильнее в его горло. Его пальцы оттягивают его волосы, но не больно, а как-то щадяще. Хёнджину грубости не достаточно. Поэтому в следующий раз он просит Феликса трахнуть его, но сделать это не пальцами, а игрушкой. И ещё - просит не растягивать. Феликс сомневается пару секунд, но все же делает так, как тот просит, хотя каждый раз Феликс предпочитал быть в их сексе в пассивной роли. Хёнджину стыдно и нервно, пока они занимаются этим. Но в итоге он отпускает себя и скулит, подаваясь бёдрами назад. Ему хочется, чтобы Феликс забыл об осторожности и выебал его так, чтобы он прятал лицо в подушке, пытаясь заглушить стоны. Ему хочется боли. И чтобы его унизили. Ему хочется, чтобы Феликс сказал ему что-то грязное. И чтобы ударил. Но максимум, на который тот способен - это ускорить темп. Хёнджин кончает с громким криком, когда игрушка в очередной раз задевает простату. Тело пробивает дрожь. Хёнджин не осознаёт ничего вокруг несколько долгих секунд. А когда он откидывается на спину, то Феликс рядом стонет сдавленно, кончая себе в ладонь, и падает рядом на постель. Хёнджин пытается восстановить дыхание. Феликс не делает попытку его поцеловать, как обычно после их близости. Наверное, потому что в этот раз всё немного иначе. - Тебе нравится пассивная роль? - говорит Феликс наконец, и не то чтобы это был вопрос. Хёнджин смотрит в темный потолок. Его дыхание приходит в норму. - Да. Хёнджин первый раз признается в этом вслух. А потом он переводит взгляд на Феликса. - Но это не значит, что… Он без понятия, что должен сказать. Как вообще он должен оправдываться? А Феликсу словно бы нужны его оправдания. Хёнджин говорит тогда: - Феликс, мне нравится брать тебя. Тот кусает губы - видно даже в темноте, как его лицо отражает сомнение. Хёнджин продолжает: - Тот раз, когда ты сидел на мне в первый раз, и… - Хёнджин вспоминает, как Феликс дал впервые себя взять. - Это был лучший секс в моей жизни. Один из, - тут же поправляет себя он. Феликс реагирует на последнее замечание. Вслух он ничего не говорит, но глаза почти выдают: и секс с кем ещё ты считаешь лучшим? Хёнджин знает, что не смог бы соврать, если бы Феликс правда задал этот вопрос. А ответ на него был бы ужасен для них обоих. И чтобы убить этот разговор, он предлагает: - Пойдём в душ? И Феликс кивает, наклонившись к нему, чтобы медленно поцеловать. / Отправлять сообщение Минхо в час ночи, пока он развлекается с вибратором - не лучшая идея. Феликс зависает со своими друзьями с танцев, а Хёнджин чувствует, как ему очень хочется снова увидеться с человеком, которого следовало бы забыть, как страшный сон. И он пишет: «хочу тебя». Минхо отвечает почти сразу. Видимо, ещё не спит: «очевидно, отношения с ангельским мальчиком тебя не устраивают?» Хёнджин понимает, что он видел его фотографии с Феликсом в инсте. Их там много. Они имитируют счастье. Он пишет: «я люблю его, но думаю о тебе». Минхо не отвечает около минуты. «придумай что-нибудь интересное, ты же знаешь, что меня сложно зацепить обычным сексом». Хёнджин пишет - ладно. И убирает телефон, намереваясь кончить от стимуляции - он выбирает самый сильный режим вибратора. И представляет себя с Минхо. Что-нибудь интересное он точно придумает. / Он выбирает день, когда у Феликса вечерняя танцевальная практика. Две недели спустя. Когда его снова накрывает желание, и есть возможность не отчитываться, куда он собирается в обтягивающих кожаных штанах и полупрозрачной майке под легкой курткой. В субботу вечером у Минхо не должно быть особых планов, так что Хёнджин считает, что прекрасно впишется в его вечер. Ради этого он даже не надевает белье. Почему-то это кажется ему дико грязным и возбуждающим. Хёнджин пишет: «помнишь, ты говорил мне, чтобы любишь гонять по трассе?» Минхо отвечает ему спустя минут пятнадцать. Не сразу видит его сообщение. «и что?» Хёнджин кусает губу. Он уже сделал шаг и сдавать назад глупо. «покатай меня». Это звучит пошло. Он знает. И рассчитывает, что Минхо всё считает, как нужно. Ответ приходит ещё минут через пять. «скинь адрес. заеду за тобой в 9». Они сегодня увидятся. Снова. Хёнджин сгорает от нетерпения. Он завершает сборы, подводя веки – красновато-чёрная дымка теней идеально подчеркивает его лисьи глаза. Минимум украшений. Тот же парфюм, что и в прошлый раз. Он оглядывает себя в зеркало после. Его ноги в кожаных штанах выглядят идеально. Он представляет, как сядет в них на колени Минхо в его машине, как старший будет лапать его задницу. От этой картинки перед глазами он чувствует жар по телу. Желание так отчаянно пульсирует под кожей, что все моральные убеждения меркнут. Хёнджин не хочет думать о Феликсе. Пока он не получит желаемое, он не сможет освободить голову от этих фантазий. Он с предвкушением дожидается, когда время добегает до 21:00. За одну минуту до Минхо пишет ему сообщение. «я приехал» Хёнджин срывается за дверь, чувствуя стук своего взбудораженного сердца. / Когда он садится в машину Минхо, у того играет ANDROMEDA. Громкость минимальная, но слова отчетливо слышны. I don't really want no weed, hell, yeah I don't really want no friends, hell, yeah I don't really need no whip, hell, yeah I don't really want no ends, hell, yeah… Минхо – в чёрном. Джинсы и спортивная кофта, застегнутая под самое горло. Он пристально оглядывает Хёнджина, его кожаные штаны, макияж, полупрозрачную майку. Минхо поворачивает ключ в зажигании, как только Хёнджин закрывает дверь. Приветствие никто из них не бросает. - Твой ангельский мальчик видел, как ты вырядился? – губы Минхо растягиваются насмешливо и едко. - Нет, он уехал на танцы. - И он не в курсе, что ты сбежал ко мне? - Нет. Хёнджин нервно теребит замок своей легкой куртки. - И как он простил тебя после прошлого раза? – Минхо бросает на него короткий взгляд. – Ты ведь ему сказал, да? Ты же честный. “Честный” в его устах звучит почти оскорбительно. Хёнджин кусает губы. - Я сказал ему. И попросил прощения. - Очевидно, он тебя любит, раз прощает такое, - Минхо все ещё издевается, когда говорит это. - Давай поговорим о чём-то другом, - обрывает Хёнджин. – Куда мы едем? Минхо смотрит на дорогу, выезжая из двора на улицу, где снуют машины. Они сразу останавливаются на светофоре. Красный. - Тебе не все ли равно? Выедем из города, где можно разогнаться. Хёнджин кивает. - Хочу как можно быстрее. Минхо хмыкает и кивает ему на музыкальный проигрыватель. - Переключи трек. И сделай громче. Он говорит негромко, но уверенность в его тоне Хёнджина завораживает. Минхо для него словно заклинатель змей. Хёнджин кивает, но решает спросить: - Почему ты согласился увидеться? Минхо жмёт плечом. - За неимением других предложений и скуки. Я решил, что ты заслужил чуть внимания к себе. Ты ведь тогда в клубе спрашивал про секс в машине? Так вот, я не в восторге, но и не против. Ответ Хёнджина не впечатляет. А Минхо тогда кусает губы и добавляет: - Меня больше интересует, какого чёрта ты так сильно запал на меня, если ненавидишь за то, что я с тобой сделал? Хёнджин смотрит ему в глаза, пока Минхо говорит это – спокойно и совершенно без эмоций. - Я не знаю, - тихо и честно отвечает Хёнджин, и тут же прибавляет громкости на проигрывателе, переключая трек. Минхо переводит взгляд на дорогу, совершенно не удивленный тем, что Хёнджин совершенно растерян в своих неоднозначных чувствах. Голос в динамиках вкрадчиво читает под бит. Городские огни ударяют по глазам, но Хёнджин смотрит на ночной город, стараясь смириться с собственной тягой к саморазрушению. Он совершенно не знает, что он делает со своей жизнью. У него есть человек, который любит и принимает его, и Хёнджин любит его в ответ. Но противостоять своей темной стороне и желаниям он не может. С Феликсом он просто не сможет удовлетворить свои желания. Поэтому нахождение в машине Минхо дарит ему ощущение кайфа и трепета. Хёнджин не знает, что ему ждать от Минхо, и это заводит. Он позволяет ему увезти себя прочь из города. / Когда они пересекают отдаленный спальный район, выезжая на пустую трассу, Минхо несколько минут просто изучает дорогу, не превышая скорость. Хёнджин оглядывает темные силуэты деревьев, которые мелькают за окном. Он совершенно теряется, сколько они едут, погружаясь в свои собственные тревоги и мысли. До тех пор, пока Минхо не выключает музыку, мягко вжимая педаль газа. Скорость вырастает от 80 до 90. Хёнджин бросает на него взгляд, ловя блеск темных зрачков. Цифра на панели возрастает до ста. Минхо кусает губу и Хёнджин почти сразу кладёт руку ему на пах. Сердце бьется от решимости и адреналина. Минхо переводит взгляд на дорогу, а потом на секунду смотрит в его сторону. Хёнджин ведёт ладонью и чуть сдавливает, чувствуя, как скорость машины снова растёт. 110. Минхо смотрит вперёд. Он возбужден, но лицо его совершенно спокойно. Чёрное небо, свет фар. Пустая трасса. Рев мотора в тишине. Ощущение отрыва от земли. 120. Хёнджин продолжает трогать через штаны его твердеющий член. 130. Хёнджин сам тоже смотрит вперёд, на дорогу. Сердце в груди колотится как сумасшедшее. Безумный адреналин. Стрелка ползёт ещё дальше. 150. Хёнджин боится коснуться себя, второй рукой сдавливая ручку двери. Минхо вжимает педаль ещё. 170. Хёнджин знает, что дальше разгоняться нельзя. Каким бы хорошим водителем не был Минхо, они едут слишком быстро, даже для трассы. Но сказать вслух он этого не может. Он сам просил большой скорости. Минхо доводит стрелку спидометра до 180. Рука Хёнджина все еще вжимается в его пах. И тогда Минхо наконец сбавляет скорость. Он делает это плавно, и пока Хёнджин облегченно выдыхает рядом, Минхо лишь криво усмехается. Мол, я ожидал, что ты не такой трус. Ты же сам попросил. Хёнджин чувствует, как внутри у него плещется нарастающее желание и угасающий страх. Минхо тормозит машину у закрытой автомастерской через несколько минут. Свет тут не горит, и здание выглядит почти заброшенным. Старший поворачивает ключ в зажигании, заглушая двигатель. Хёнджин тут же перекидывает ногу через коробку передач и седлает колени Минхо. Тот подхватывает его за задницу, усаживая так, чтобы ему было удобно. Хёнджин нервно сглатывает, глядя на его губы. Он не уверен, чего Минхо хочет. Но ему самому ужасно хочется начать раскачиваться на его бедрах, так чтобы тот попросил его прекратить издеваться. Но с Минхо так вряд ли получится. Он не из тех, кто будет о чем-то просить. И издеваться он любит сам. Так что Хёнджин просто слушает свои инстинкты и начинает тереться о него, чтобы удовлетворить желания своего тела. Минхо подаётся вперёд и лижет языком его шею, тут же закусывая. Его рука ложится Хёнджину на затылок, чтобы сжать мягкие пшеничные волосы. Младший сдавленно стонет, но лишь подаётся вперёд, цепляясь за чужие напряжённые плечи. Минхо выдыхает в его шею и снова кусает. Потом он опускает руки на бедра Хёнджина и расстёгивает его ремень. Хёнджин думает, что он расстегнет и штаны, но Минхо лишь вытаскивает ремень. Резкое движение – он заламывает руки Хёнджина за спину. Тот в предвкушении кусает губу. Минхо обвивает ремнем его запястья и плотно фиксирует. Хёнджин хотел именно этого ощущения. Давления и превосходства, боли и подчинения. Минхо умеет быть грубым. Его не надо просить об этом, как Феликса. Так что Хёнджин охотно подаётся к нему за поцелуем, выстанывая в губы, пока запястья пронзает боль – Минхо стискивает их поверх ремня. В губы Хёнджину он говорит: - Тебе так нравится, когда тебя используют, Хёнджин? Тот вынужденно кивает. Ему действительно это нравится, как не противно было бы это признавать. Но с Минхо он может не врать – ни ему, ни самому себе. Видя его ответ, Минхо наконец целует его – грубо и пошло, толкаясь в его рот языком. Он прекрасно понимает, как Хёнджина нужно целовать, пока он сидит на его коленях и скулит от нетерпения. А потом Минхо кладет ладонь на его горло, не прекращая развязно целовать. Хёнджин лишь жмется теснее, позволяя его руке сомкнуться сильнее. Минхо смотрит тогда ему в глаза и сдавливает его горло так сильно, что Хёнджину не хватает воздуха. Он дергается, пытаясь сказать этим жестом, что ему больно и страшно. Но Минхо не волнуют его чувства. Он сжимает задницу Хёнджина, заставляя теснее прижаться к его паху. Хёнджин чувствует, как захват на коже слабеет. Минхо снова дает тереться о себя и давит на его горло, но Хёнджин так хотя бы уже не задыхается. Он чувствует сильнейшее возбуждение. Он чувствует себя желанным. Он чувствует себя готовым дать Минхо перейти любые границы. А ещё – он почти готов потерять сознание от недостатка кислорода, когда тот снова сжимает руку на его гортани. Раньше асфиксия Хёнджина не возбуждала. Но с Минхо он находит новые фетиши. Хёнджин готов кончить от одного трения через одежду, пока Минхо прижимает его к себе. Руки за его спиной затекли. Горло болит. Он дышит тяжело и рвано, упираясь лбом в висок Минхо, но продолжает ерзать на нем. Тот кусает его шею и говорит: - Когда в последний раз ты кончал без рук? Готов поспорить, это было давно. Хёнджин смущается. Ему хочется, чтобы Минхо запустил руку в его штаны. На нем ведь нет белья. Это возбуждает сильнее. И он решается попросить. - Потрогай меня. Минхо с интересом смотрит ему в глаза. - Почему я должен делать это? Ты и так кончишь. Хёнджин тогда игриво кусает губы и шепчет: - Думаю, ты хочешь узнать, какое на мне белье. Минхо тогда все же расстегивает его штаны и сует руку под плотную ткань, тут же удивлённо глядя на Хёнджина. Очевидно, он ожидал кружев или шелка. Рука же накрывает голую плоть. - И тебе не стыдно быть таким, а, Хёнджин? – Минхо щурит свои темные глаза и тут же подается вперед, чтобы укусить за шею. Хёнджин удовлетворенно стонет, толкаясь в его ладонь. Он боится представить, как будет выглядеть его шея спустя пару часов. С синяками, почти с гематомами – сплошное желтовато-синее пятно. Минхо шепчет ему в ухо какие-то пошлые вещи. Какой он мокрый, как его хочется снова напоить и трахнуть, но на этот раз без резинки. Хёнджин реагирует лишь на последнее. Он смотрит Минхо в глаза, расфокусировано и нетерпеливо от желания, и говорит: - Давай сейчас. Без презерватива. Кончи в меня. Минхо смотрит на его лицо со смесью презрения и вожделения. Хёнджин знает, что будет ненавидеть после и себя, и его за всё это ещё больше. Но позволяет Минхо вывести его на улицу, чтобы пересадить на заднее сидение. Минхо не освобождает его руки. Он ставит его на колени, нагибая к спинке сидения. Хёнджин трется об обивку, пока Минхо берет его за волосы и заставляет вылизать пальцы. После Минхо толкается ими в него. Хёнджин сжимается, но позволяет. Дома он растянул себя, понимая, что в машине заниматься этим будет некогда. Потом Минхо берет его за бедра и толкается резко, несдержанно, оставляя на светлой коже синяки. Хёнджин стонет громко, просит ещё, просит Минхо, да, пожалуйста, осознавая, какой он слабый и жалкий сейчас. Минхо прерывает его скулёж, закрывая ладонью его рот. - Не люблю, когда так громко, - напоминает он. Хёнджин нарочно не сдерживается, провоцируя Минхо сильнее зажимать его губы. Хёнджину больно и хорошо. Он чувствует резкие толчки Минхо, закрывает глаза от контраста боли и накатывающего оргазма, а ещё – от осознания, что Минхо кончит в него, заполняя своей спермой. Хёнджин никогда не позволял это никому делать с собой. И Минхо говорит ему, сдавив его связанные руки: - А своему ангельскому мальчику ты позволяешь кончать в тебя без резинки? Напоминание о Феликсе заставляет Хёнджина открыть глаза. Минхо знает, как сделать ему больно – и физически, и морально. Хёнджин не хочет отвечать на этот вопрос, но Минхо хватает его за волосы и тянет с силой. Он говорит: - Я не слышу ответа. Хёнджину приходится проскулить: - Нет. Я никому не позволял делать это. Усмешка. И рука Минхо отпускает его пряди волос, спускаясь на бедра. Хёнджин чувствует себя вещью. Объектом для удовлетворения фантазий. И ему это нравится. Эта грязь, это унижение, эта боль. Его руки затекают. От ощущения накатывающего оргазма в контрасте с болью ужасно хорошо. Минхо кончает со сдавленным выдохом, прижимаясь к взмокшей спине Хёнджина. Тот дышит прерывисто и часто – он тоже кончил, буквально за секунду до Минхо. Хёнджину хочется мгновения близости, поцелуев Минхо в его шею, ласковых прикосновений вперемешку с болезненными, но Минхо отстраняется и дергает его за плечо, заставляя отодвинуться. - Блять, Хёнджин, будешь отмывать сидения, - говорит Минхо. Он первым делом говорит про свою чёртову обивку в салоне, а не про то, как ему понравилось всё, что происходило сейчас. Хёнджин знает, что вряд ли было бы иначе. От ощущения спермы внутри, которая стекает по бедрам, Хёнджин вовсе не чувствует себя принадлежащим Минхо. В голове - тот разговор утром, после клуба. Разбитая чашка. Равнодушное лицо. Для Минхо это просто секс с красивым телом, которое он никогда не будет расценивать как ранимого человека со своими глубокими чувствами. Хёнджин знает, что увидит сейчас такое же равнодушное лицо, если обернется. Поэтому он не смотрит на Минхо. Он смотрит на разводы своей спермы на спинке тканевого сидения. Минхо был прав в одном - Хёнджину будет только хуже, если он будет всё помнить. И поэтому видеть лицо старшего сейчас так тяжело. Не хочется чтобы оно осталось в памяти. Пусть лучше в памяти останется, как он сжимал губы и прикрывал глаза, пока Хёнджин насаживался на его член. Он быстро приводит себя в порядок, занимая после место впереди и отрешенно глядя за окно, пока Минхо заводит машину. Они оба молчат. Хёнджин прибавляет громкости – снова играет трек ghostemane, в тексте которого как всегда излишне много насилия. Хёнджин чувствует лишь опустошение и отвращение к самому себе. Когда он берет свой телефон в руки, там – семь пропущенных от Феликса. И его сообщение: «ты снова с ним?» Хёнджин блокирует телефон. Хорошо, что он поставил на беззвучный. Иначе все эти звонки их бы отвлекали. Минхо выезжает на трассу, увеличивая громкость песни. Ночь кажется вязкой и слишком чёрной. Минхо с Хёнджином больше не говорит. Даже когда высаживает его у нужного дома. / Феликс смотрит на его шею с красными отметинами и синяками от чужой руки, на взъерошенные волосы, на его сексуальную одежду, но взгляд у него не злой и не раздражённый, как Хёнджин ожидал. Феликс смотрит устало. Хёнджин думает, что если он сейчас спустит его выходки снова, то будет слишком легко. Неужели у Феликса настолько чувства к нему перебивают чувство собственного достоинства, что он даже кричать на него не будет? А потом Хёнджин понимает, что не так. Феликс собрал свои вещи. Чуть дальше в коридоре стоят две большие спортивные сумки. И вот тогда у Хёнджина холодеет кожа. Сердце стучит взволнованно. Но он не успевает ничего сказать, потому что Феликс начинает сам: - Я собрал почти всё, так что завтра комната будет свободна. Я приеду утром и заберу свои вещи. - Феликс… - Хёнджин делает попытку его оборвать, но тот словно не слышит. Он говорит: - У моего друга вроде бы есть свободная комната в квартире, так что я въеду туда через неделю. А пока поживу у родителей. Хёнджин чувствует, как его сердце сжимается, словно кто-то обвил его тяжёлой железной цепью. Как же он промахнулся с оценкой феликсовых чувств и его чувства собственного достоинства. Хёнджин понимает, что чужое терпение имеет границы. И от этого осознания хочется упасть перед Феликсом на колени и просить остаться. Впрочем, Феликс вряд ли поведется на его мольбы снова. Оказывается, он ценит себя куда больше их отношений, хотя Хёнджин был уверен – он и дальше будет ему уступать и прощать. - Феликс, пожалуйста, - сдавленно и тихо просит Хёнджин. Его голос звучит жалко. Он сам это слышит. И знает, что это бесполезно. Феликс смотрит без сожаления. - Я устал, Хёнджин. Ты все равно делаешь то, что тебе хочется. Тебе плевать на верность. Да и черт с ней, с верностью… Я переживу. Но тебе плевать на свою психику. Тебе нравится саморазрушение. Хёнджин знает, что Феликс прав. Тут сложно поспорить. - Я даже не хочу знать с кем ты был и… про всё это, - он кивает на его шею. - Это уже не важно. Он делает шаг вперёд и берет с вешалки свою куртку. Хёнджин делает попытку остановить его, но Феликс отталкивает. - Не прикасайся ко мне, пожалуйста. Он произносит это так, словно прикосновения Хёнджина могут замарать его кожу. Хёнджин сжимает пальцы, так что ногти впиваются в ладонь. Но новой попытки остановить младшего не делает. Он знает, как болезненны бывают прикосновения тех, кому доверился. В горле застывает никому не нужное извинение. Феликс натягивает куртку, влезает в свои кеды и толкает входную дверь. Хёнджин сильнее вдавливает ногти в кожу. Феликс на него не смотрит, когда делает шаг за порог. Хёнджин чувствует, как в нем что-то ломается. Трещит по швам. Дверь за Феликсом глухо закрывается. Хёнджин опускается в углу коридора на пол, обхватывая свои колени руками. Он знает, что не сможет заглушить боль внутри в одиночестве. Раньше его спасал Феликс. А теперь ушёл и он. Хёнджин зло стирает срывающиеся по щекам слёзы. Он устал быть таким слабым, но ничего сделать с собой не может. Он чувствует себя жалким. И сочувствия он вряд ли заслуживает. Он не знает, что ему делать дальше. Рука тянется за телефоном, но он лишь смотрит на переписку с Минхо на экране сквозь пелену слёз. Написать не решается. Минхо - не тот, кто способен его успокоить. К Минхо он пойдет, но уже после. У них не выйдет ничего серьезного, но Хёнджину нужна близость с ним. Неправильная и болезненная. Близость, которая окончательно сломает его жизнь в дальнейшем. Она уже и так надломила его изрядно. Он спрашивает себя, зачем только он впустил Минхо в свою жизнь. Истерика еще большей волной накрывает его. Хёнджин прячет лицо в коленях и уже не старается сдерживаться. Боль пронизывает всё его нутро. Боль и вина. Его собственная вина.