Сборная солянка~♪

      Дазаю нравилось ночное время. Так тихо и спокойно, если ты не в центре мегаполиса; небо окрашено в темные цвета, жаль только, что из-за городского света не видно звезд с луной; ночью происходит много всего интересного, возможно, даже больше, чем днём. Дазаю нравилось проводить ночное время сидя на балконе, с бокалом хорошего виски, иногда с компанией, но зачастую одному.       Так ему раньше нравилось больше, пусть было и страшно оставаться самому.       Никто не докучал ему, кроме его же мыслей.       Страшно, страшно, страшно…       Дазаю нравилось ночное время. Нравилось проводить тихие ночи в обнимку с Чуей; нравилось слушать его дыхание, ощущать его на своей шее; нравилось тихо посмеиваться с того, как мило тот спит; нравилось даже то, как тот иногда пинался во сне; нравилось не бояться, остаться одному, ведь знал, что его не оставят.       Нравилось, нравилось, нравилось…       Пока в одну из ночей Чуя не ушел.       Дазай пришел домой и удивился, не застав парня дома. Подумав, что тот скоро вернётся, решил сходить в душ и дождаться своего, с недавних пор, мужа, чтобы вместе сесть ужинать. А так как им обоим будет лень что-то приготовить, они просто заказать доставку на дом чего-то вряд-ли полезного, устроятся на диване у телевизора под какой-то фильм. Возможно, это будет очередной ужастик, либо детектив, может быть, это будут приключение или, что менее вероятно из всего, слезливая драма. В любом случае, вечер закончится крепкими объятиями и нежными поцелуями. Так было всегда, как бы сильно парни не уставали.       До душа парень не дошел — в кармане пиджака завебрировал мобильник, и Осаму, паралельно снимая верхнюю часть гардероба, принял звонок от Чуи.       Говорящий был явно не Чуей. Звонили из больницы и почему-то именно с номера Накахары. Не могло же что-то случиться? Скорее всего Чуя задержался с кем-то из друзей и решил его неудачно разыграть. Вот только он знал всех его друзей и каждого мог узнать по голосу. Это был не кто-то из его компании.       Чуя попал в аварию.       Парень направлялся домой. Водитель столкнувшийся с ним не совладал с управлением. Последствия были слишком серьезными. Неудавшийся водитель скончался на месте. Чуя был жив.       Дазай, прикованный к полу, панически начал уточнять адрес больницы и отделения, но был остановлен человеком, по ту сторону аппарата, всего одной фразой.       «Чуя Накахара скончался на операционном столе. Мне очень жаль.»       Он хотел думать, что все это шутка.       Большая и неудачная шутка. Даже так он бы посмеялся над ней, ведь это означало бы, что его рыжик вернется.       Телефон упал на пол у входной двери.       Он не вернётся.       Кухня. Сперва рука тянется к бутылке крепкого виски, но после все же выбирает одно из любимых вин Чуи. Бокал к черту.       Не вернётся.        Балкон. Спина спускается по стене и Дазай уже сидит на холодном балконе — ведь уже поздняя осень, — в тонкой рубашке и большими глотками пьет алкоголь. Жидкость стекает по подбородку, смешиваясь с солеными дорожками, и скоро уже будет на белой ткани, марая ее, но Дазаю все равно, ведь он не вернётся.       Бутылка отрывается от губ уже наполовину пустая — Чуя наверняка бы посчитал это оскорблением для такого благородного напитка — и оказывается на полу рядом с мужчиной, который пытается сдержать слезы, ведь знает, что после этого последует истерика, которая не кончиться ничем хорошим.       Пытается.       Хочется кричать во все горло, разбить костяшки в кровь, оставляя на стене багровые пятна, а лучше сразу умереть, ведь он вновь остался один.       Остался наедине с ночью.       Остался, остался, остался один.       Но все, что он может себе позволить на данный момент это сидеть на холодном балконе в мороз, давиться алкоголем вперемешку со слезами и чувствами.       Ведь он все ещё надеется на возвращение Чуи.       Невозможно.       Он так хочет вновь прижать к себе рыжего злюку, душа в своих объятиях и отнимая последние крупицы кислорода поцелуями, даже если знает, что после может получить пару крепких тумаков. Но это его бы не остановило.       Никогда не останавливало.       Он пытается.       Пытается держаться.       Пытается сдержать мысли о смерти.       Как же они сейчас его манят, нагнетают своим присутствием, подталкивают на встречу горьким рыданиям и истерике, уверенные, что после он вернеттся к ним и согласиться на все.       Они долго ждали этого момента. Так долго, что Дазай стал забывать об их существовании.       А какой был в них толк, если рядом находился тот, с кем Осаму не чувствовал себя никем, не ощущал одиночества, не душил себя изнутри, не боялся той, кто все это внушила ему.       Не боялся ночи.       Он снова боится её.       А ведь всего пару часов назад, он поскорее мечтал встретиться с ней.       В попытках взять бутылку для нового глотка, Осаму случайно задел ее рукой и та упала на плитку, оставшийся алкоголь волнами растекался по полу, пока Дазай не поднял ее, приставляя к губам. Когда алкоголь неожиданно закончился, шатен уставился на бутылку в своих руках красными глазами. Он отшвырнул ее в стену справа от себя, и та упала со звоном, чудом не разбившись.       А ведь он надеялся что он распадается на крупные осколки.       Рукава рубашки были заманчиво закатаны.       Но она не разбилась.       Опираясь на стену, шатен поднялся на ноги. Он их почти не чувствовал. То-ли это было от холода, то-ли алкоголь начинал действовать. Но ему не могло так повезти, он пьянел слишком медленно.       Ему никогда не везет. Чуя был чудом. Но и он исчез.       Добравшись кое-как до кухни, Дазай остановился у прохода, опираясь плечом об косяк, и огляделся вокруг.       Можно было бы взять ещё одну бутылку спиртного и устроиться на диване у телевизора, либо чтобы не ходить долго за новой порцией умоститься где-то здесь. Вариантов было много: стул, стол, подоконник, пол в конце концов.       А можно было достать нож, пойти в ванную и избавить себя от душевной боли. Можно было бы набрать полную ванную воды и сделать все в ней, погружая руки под толщу холодной воды, чтобы ускорить процес. Можно было лечь в пустую ванную и мучаться от боли в запястьях. Но он бы все равно предпочел это той боли, что сейчас терзала его гнилое сердце.       Как же больно…       Осаму еле доходит до импровизированного бара и не долго думая, достаёт бутылку самого крепкого виски, который у него есть, и медленно тащиться к столу, на котором ещё с утра остался нож.       Лучше так.       Открыв бутылку и глотая алкоголь на ходу, парень направляется в ванную, чуть не падает у двери, чуть не споткнувшись об порог, но не отстаёт от бутылки, хоть уже и начинает жечь горло.       Ему уже все равно.       Никто не сможет ему больше помочь.       Первое время, как только все начиналось, Чуя часто вытягивал Дазая из разного дерьма. Алкоголь, наркотики, попытки суицида. Чуя бесился. И правильно делал. Ведь шатен был просто ужасен. Если бы не Чуя, который, несмотря на свою злость, буквально спас его, Осаму бы уже был похоронен под землёй.       Теперь Чуя его не спасет.       Он не должен был умереть раньше Дазая.       Не должен был…       Осаму остановился напротив зеркала, не поднимая головы и оперевшись руками в раковину. Нож аккуратно уложен рядом на видном месте, чтобы не искать долго, бутылка брошена на пол. Снова не разбилась. из чего же их делают. Но это уже не важно.       У Осаму есть нож.       Парень размытым взглядом смотрит на то, как алкоголь вытекает волнами и расползается по белой плитке. Только он видит не бутылку с виски здесь на полу, а себя, с раскрытыми венами и лужей крови, которая стремительно вытекает из ран.       –Прости, Чуя…       Голос ужасно хрипит.       –Прости.       Взгляд встречается с глазами полными слез в зеркале.       –Прости меня, прости.       Эмоции начинают пробивать грудную клетку, им слишком мало места внутри.       –Я не смогу без тебя, ведь так сильно люблю. Прости, прости, прости.       Комната пропитана болью, громкие всхлипы, которые уже невозможно сдерживать, смешанные с повторяющимся «прости».       Прошу не вини меня за это…       –Я просто. хоч-чу увидеть тебя, умоляю.       Взгляд скользит по зеркалу к руке с ножом. Такое ощущение, что вот-вот он свалиться на пол, ибо с каждой секундой ноги становились все более ватными и не хотели держать его.       –Осаму       Направить нож к запястью труднее, чем он думал, руки трусились так сильно, что Дазай еле мог удержать нож в одной из них.       –Осаму       Лезвие наконец-то рядом с веной. ещё немного…       –Осаму!       Парень не нажимает на запястье. Он замер. Не дышит и не моргает. Боится, что ему показалось.       –Подними на меня глаза, Осаму.       Это не может быть он… Как это может быть он, если умер? Это все его больное сознание. «Ну давай же, не мучай себя, Дазай, сделай это» — шепчут мысли в голове. «Его здесь нет, Дазай. Убей себя» — уже громче. «Уйди вслед за своим Чуей, ну же, не медли!» — так громко.       –Не слушай их, посмотри на меня. прошу, Осаму.       Парень, все также боясь дышать, медленно поднимает взгляд сперва на свое лицо, но, когда замечает сзади себя его, разворачивается как можно быстрее, чтобы убедиться.       Он стоит перед ним.       Это он.       Как…       Руки опираются о края раковины, чтобы не упасть, глаза красные от слез, частое дыхание сменило всхлипы, но те все ещё боролись за право быть здесь в этот момент.       –Чу-я…       Парень напротив поднимает уголки губ в грустной улыбке.       –Да, Осаму. Это я       Дазай не может поверить своим глазам, он точно бредит. Но ведь. Чуя стоит здесь, перед ним и выглядит живым.       –Здесь по-любому есть подвох. Ты не можешь быть… Ты же.       –Прости, — Чуя подходит ближе, протягивает руку, чтобы убрать с лббимого лица волосы, но она проходит сквозь прядь. Слезы из глаз Дазая не прекращались. — Я только хотел тебя попросить об одном, перед тем как уйду.       –Нет, — Дазай быстро качает головой из стороны в сторону, — Нет, нет, нет.       –Дазай, пожалуйста—       –Нет, ты не можешь просить меня о таком, я же… Ты. как ты можешь меня о таком просить, — Дазай кричит в пустоту, ведь Чуя по сути уже пустота. Горло разрывается от истерики.       Голубые глаза полны боли и сожаления, но слёз не будет. Их не может быть у пустоты.       –Милый, прошу, послушай, — Чуя останавливает руку возле шеки Осаму, создавая видимость, будто он его держит, что заставляет Дазая снова поднять глаза. — Я понимаю, что тебе плохо. Очень плохо, но я так хочу чтобы ты попробовал жить дальше.       –Чуя, нет. как ты. ты не можешь меня просить. Я уже остался в этом прогнившем мире после того, как Одасаку. Теперь ещё и ты, нет, Чуя. Я не могу, не хочу. Пожалуйста, не проси меня о том, чего я не смогу исполнить.       На лице рыжего была боль, ведь. если он не сможет его отговорить сейчас, пока у него есть время, он его не спасет. «Хочет ли он спасения?» Сейчас Чуя в этом сомневается.       –Чуя, ты — все, что мне нужно в этом мире. а раз тебя не будет, то и я не хочу здесь оставаться.       –Осаму.       –Ты не сможешь меня отговорить, прости.       Дазай обходит Чую и останавливается спиной к нему. Он вряд-ли захочет смотреть на это.       Нож крупно дрожит в его руке, когда он проводит длинную линию от внутренней стороны локтя до запястья. Дазай сжимает челюсть так сильно, чтобы не издать лишнего звука, но его боль выдает учащенное дыхание. Чуя не может спокойно это слушать, но он и не сможет ему помочь.       Шатен оседает на пол, когда нож выпадает из дрожащей руки на плитку с характерным звуком. Дыхание тяжелое, глаза слезятся, предплечья в огне, зато сердцу легче и легкая улыбка на губах. Он поворачивает голову, когда Чуя садиться рядом и пытается взять его за руку.       Ещё не выходит.       Поэтому Чуя садиться ближе и «опускает» голову ему на плече. Дазай бы хотел потрепать его по макушке, но руки он поднять просто не в силах.       Вскоре Дазай начинает терять сознание, перед глазами все размывается. Чуя становится нечетким, он будто.. растворяется в сознании Дазая. Все же он был частью его поехавшей крыши.       В последний раз он улыбается перед смертью, понимая, что все же смог увидеть Чую в последний раз.       Он рад.       Пульс замедляется, почти не ощущаем, а после прекращается. Дазай умер.       Они клялись друг другу в вечной любви и что умрут в один день.       Их могилы будут рядом и одна из дат будет совпадать, дата их смерти.