Обрывая цикл

— Хэй, мам, я вернулась. —

      Отойдя от шока, Камилла решительно принялась отогревать, отпаивать и подлатывать пятерых детей. Они обязательно поговорят с Луз о всех этих ссадинах и царапинах, но позже. Судя по заметной невооружённым глазом тишине, повисшей между ребятами, расспросы — это меньшее, в чём они сейчас нуждаются.       Ви, уже успевшая заварить чай, несмело приглашает всех к столу. Она правда боится. И не того, что её не примут. Боится своим голосом разбить этот звон, в котором изредка мелькают всхлипы Гаса с Уиллоу и шуршат упаковки от бинтов и пластырей.       Будто очнувшись от транса, Луз всё понимает и даже пытается улыбнуться, чтобы Ви стало чуть комфортнее. Оглянувшись, она забирает свою руку у матери, которая почти закончила обрабатывать ранку перекисью, и идёт к Эмити, сидящей в кресле. Луз берёт её руки в свои, пытается отогреть, но не видит той улыбки любимой, которую та искренне пытается натянуть на бледное личико.       Все пострадали, не только она. Слишком эгоистично сидеть на попе смирно, позволяя маме заклеить царапину пластырем, пока её друзья падают лишь глубже в пучину страхов.       Они приковали к Луз потерянные взгляды, чего она и добивалась. Жестом позвав друзей к столу, девочка направляется за дополнительными стульями. Мама вряд ли готовилась к такому пополнению семьи.       Комната… Её комната. Сколько она её не видела? Месяц? Два? Кажется, что целую жизнь. Ви особо ничего не меняла. Мебель на своих местах, только шторы задёрнуты, а за ними… Конечно, она не заметила два горшочка с фиалками. Ну, ничего, можно будет посадить что-нибудь новое. Всё равно Луз недолюбливала те фиалки.       Сдержав подкатывающий ком в горле, она забирает стул, стряхнув с него две майки на кровать, и… Боится выйти обратно. Она снова окажется под семью пристальными взглядами, жаждущими ответов, утешений и указаний. А она не хочет — устала. Как она просто может быть здесь, когда Кинг там? Когда Ида, Рейн и Хути находятся в лапах этого мелкого hijo de perra.       Но ведь… Она не одна оставила позади свою семью? А ведь ребята — вторая семья. У Луз, в отличие от остальных, есть мама, которая всегда ждёт и без каких-либо вопросов поможет со всем, чем сможет. Приютить демона из другого измерения? — Не вопрос! Впустить под крышу четверых подростков с острыми ушами? — Раз плюнуть, hija! А у них всё осталось за разрушенной дверью…       Нет, она выйдет. Она должна. Ради Уиллоу, Гаса, Хантера и ради самой горячей картошечки на всех Кипящих Островах — Эмити! Притащив первый стул, она усаживает порывающегося помочь ей Хантера и идёт за вторым. Без слов, без каких-либо трудностей. Кто, если не она, в конце концов?

***

      После короткого экскурса в работу земной сантехники, Луз оставила парней в душе с двумя комплектами максимально мальчишеской одежды, которую только смогла найти в шкафу. Сама же отправилась обустраивать свою комнату для ночёвки. Ну, на случай если вдруг кто-то сможет заснуть.       Скидывают изодранные и запачканные лохмотья. Осматривают с некой опаской невиданный доселе пластик, составляющий кабину душевой. По очереди заходят внутрь кое-как разобравшись, каким образом закрыть раздвижную дверь. Со стороны это выглядит, будто у них вот-вот сядут батарейки и программа уже начинает отказывать: лица попеременно показывают то пустоту, то какое-то подобие печали или волнения, а все движения такие угловатые, замедленные и осторожные. И чувствуют они себя так же. Потеряны, напуганы, истощены. Только с первыми каплями воды начинает приходить осознание, что всё позади. Что нет той дикой спешки, присущей Кипящим Островам. Нет и постоянной опасности для жизни.       Так почему же с каждой кроваво-грязной каплей, разбивающейся о ногу, либо о гладкое чудо химии, не приходит никакого спокойствия? Разве не должна эта размеренность приносить умиротворение хоть в какой-то степени?       Землисто-красные струйки неспеша становятся светлее, вода, вроде как, отогревает заледеневшие после дождя конечности. Чай, конечно, немного помог, согрев свёрнутые клубком внутренности, но вот скованные льдом ноги… Луз что-то говорила о жидком мыле. Ах да, в каком-то странном мягком флаконе с крышечкой. Пахнет… Чем-то сладким, на мохноягоду похоже. Ну, такая с косточкой внутри и мехом снаружи. Зачем еду превращать в мыло? Никогда им не понять людей.       Им, они же тут вдвоём. К своему же удивлению, оба умудряются забыть о существовании друг друга, когда находятся на расстоянии ладони. Гас невольно улыбается, словно встретив давнего знакомого, от которого ни весточки уже сотню лет. Хантер рефлекторно отвечает, отвлекаясь на чрезмерно вытекшее из бутылька мыло. Он дёргается, чтобы не дать рыжеватой субстанции стечь с рук на пол, а друг подставляет свои, забирая часть для себя.       Спёртый выдох, немного напоминающий смех, вырывается из лёгких бывшего Золотого Стража, и он продолжает своё знакомство с шампунем. Он действительно пенится, заполняет своим ароматом всё вокруг и так хорошо скользит, что Хантер начинает сомневаться, а не масло ли это. И оно почему-то совсем не щиплет кожу. Странно, даже во дворце императора всё мыло хоть немного, но пощипывало, оставляя после себя редкие ранки на особо чувствительных участках. Неужели Луз действительно по ошибке дала им масло из ягод?       Сознание продолжает проясняться с тех пор как парни вернулись из мыслей в активный мир. Шаг за шагом Хантер понимает всё больше, что моется он не один. И это почему-то заставляет тело работать по-другому. Нормальные раньше случайные соприкосновения теперь становятся сходны с уколом раскалённой шпаги. Намеренные же контакты подобны смерти. Нет, он видел обнажённые тела раньше — ни о каких заслонках в душевой стражи речи и не шло. Да и не то чтобы он боялся, просто — что-то не то. — Х-хантер? — Знакомый голос звучит как гром среди ливня, проливающегося из душа над головой. Даже чтобы понять, что это его имя, уходит несколько секунд. Это… из-за чая?.. — А?.. — Сорвавшийся голос приказал немедленно прокашляться и повторить: — А? — Ты не мог бы… — Ну, он же не попросит сейчас наловить огненных пчёл ртом, так? Чего же он тогда медлит? — …Не мог бы намылить мне спину? — Он не может достать руками свою же спину? Странно как… Хантер научился этому уже давно. А как иначе-то? — Эм, ну… Да, конечно. — Разве это не странно? Что за причудливое чувство делает его мозг настолько жидким, что ощущение реальности смешивается со снами? Должно быть, в чае точно что-то было…       Из-за этих чувств руки едва прикасаются к смуглой коже напротив, делая необходимым нарочно проходиться по одному и тому же участку дважды и трижды, просто чтобы покрыть его пеной. Интересно… Хантер никогда не замечал, как сильно отличается их цвет кожи. Его, бледная, словно от касания титана, и чужая, темнее и глубже самого лучшего дерева для покоев императора. И даже с этой особенностью они стали самыми близкими друзьями. Вразрез наставлениям Белоса. Вразрез… всему. — Спасибо. — Словив свою руку парящей в сантиметре от лопатки Гаса, он кивает, как будто маленький иллюзионист обладает глазами на затылке, чтобы это увидеть. — Тебе помочь? — Что?.. Он и сам справится, ни к чему заставлять Гаса делать что-либо. Он самостоятельный, самодостаточный и умеет… — Да. — Нет, нет, нет! — кричало сознание в тот же момент. — Он страдал сильнее. Ты должен служить ему. Не наоборот!       Голос разума и раньше донимал Хантера, но никогда прежде от него не получалось так легко отделаться. С первым же прикосновением горячих рук к его охладевшей спине он заткнулся и, кажется, упал куда-то в слив, захлебнувшись. Чувствуется… иначе. Не так, как когда они держались за руки в трудные моменты. Не так, как когда обнимались. Сейчас он почти беззащитен, открыт, уязвим даже. А голос внутри просто кончился. Не кричит о неизбежной гибели и не заставляет спасаться бегством. И это даже не пугает.       Первый раз за этот вечер всё кажется самым правильным на свете. Они и должны тут находиться. Могут оставить проблемы позади хотя бы на эти шесть минут. Вольны быть собой.

***

— Кто-нибудь может заснуть? — Спустя добрых полчаса бесцельного лежания с открытыми глазами спрашивает Луз. — Не-а. — Хором отзываются Эмити и Уиллоу, лежащие здесь же, на полу, по бокам от Носеды младшей. — Чщщ! — Перебивает их шипящим шёпотом с кровати Хантер. — Гас только недавно заснул. — Добавил он ещё на полтона тише, указывая свободной рукой на спящего рядом парня.       Девочки искренне рады за него, но им это всё равно не помогает. Глаза просто не могут сомкнуться. Не помогают ни дыхательные техники, ни друзья рядом. А если и удастся случайно сомкнуть веки, мозг сразу же рисует ужасы последних дней. Не оставляющее никаких надежд «Истощающее заклятие», вечные засады и Белос, размазанный тонким слоем по своду черепа Титана. К такому Луз даже курсы юного скаута не готовили.       А если Эмити с Уиллоу и привыкли к не самой располагающей атмосфере Островов, от разлуки с семьями их также не прививали. Как они там? Живы ли ещё?.. Живы, конечно. Иначе и быть не может. Но… Они ведь смогут попасть обратно? Луз пересекала миры уже много раз. Она долж… Она сможет перевести их домой. Она — их единственная надежда.       Луз тоже не в силах отделаться от подтачивающих рассудок мыслей. Единственное верное решение сейчас — взять за руки подруг. Ладонь Уиллоу вполне тёплая и отвечает, с небольшим усилием сжав тонкие пальцы Луз. А вот у Эмити совсем ледяная. Почти не сжимает в ответ даже. Это заставляет её повернуться к маленькой ведьме. Та едва успевает вытереть блестящие капли с глаз и улыбнуться. Но Луз хватило доказательств. Всё намного хуже. Поменяться с Эмити местами и окружить её заботой с двух сторон — меньшее, что они с Уиллоу могут сделать.       К этому времени Гас, поморщившись, открывает глаза. Хантер переводит внимание с девочек на него. Он надеялся, что юный ведьмак сможет проспать чуть дольше. Для его же блага. Сам-то он особо и не хочет спать. Какая разница, в конце концов? Как Хантер себя чувствует, не волнует даже его самого. — Что там у них?.. — Скрипучий ото сна голос правда разбавляет эту густую атмосферу. Поэтому его нужно сохранить нетронутым, пока всё это не задушило его своей непроглядной тьмой. Хантер накрывает их обоих одеялом и, нащупав его руку в абсолютной темноте, успокаивает: — Нет. Нет, всё хорошо. Нам всем несладко, поэтому просто попытайся поспать ещё хотя бы часик. — Хантер… — Он готов к любым вопросам. Ответит на всё. Постарается обнадёжить в любом случае. — Ты ведь не уйдёшь от нас больше? — Конечно нет. — Не уйдёт и в мыслях. Не от него. Не ото всех. Даже если бы было куда. — Конечно… нет. — Гас облегчённо выдыхает и разворачивается к другу спиной, не до конца свернувшись клубочком. Руку Хантера он забрал с собой.       Когда под одеялом стало слишком мало воздуха, Хантер возвращает всё как было. Дождь уже перестал стучать в окно. Немного звёздного света просачивается сквозь тёмные шторы. Девочки, кажется, уже засыпают. Один лишь он не может смириться с этим до конца. Пусть он больше не Золотой Страж, да и создатель сгинул… Парень уже нашёл, где будет полезен. Теперь он лишь Хантер. Первый гримволкер, который разорвал порочный круг смертей непокорных созданий.