Сокол, Зимний Солдат и Кошмар

      — Что насчёт… Алисы Акры?       В этот момент Баки искренне возненавидел всю терапию. Постоянные вопросы о кошмарах и следовании трём правилам он ещё сносил, потому что давно привык, но когда лезли настолько глубоко в душу — чувствовал, как начинал медленно закипать. Он никому никогда не позволял поднимать эту тему с тех пор, как полностью избавился от кода Зимнего Солдата. Даже самому себе. Это было слишком больно.       — Я не буду говорить о ней, — прямо сказал Баки и отвернулся к окну.       Он знал Алису едва ли не с рождения. Они выросли вместе. Стива из передряг вытаскивали вместе. Даже на войну ушли вместе, несмотря на его яростные возражения и угрозы приковать её к батарее или отдать Старку, которого она терпеть не могла, на опыты. Она оказалась упрямее и отправилась медсестрой, уже имея опыт за плечами. Там всё и рухнуло. Когда Стив спас солдат из плена, отношения Баки и Алисы здорово завертелись: война дала понять, что ни с чем больше нельзя тянуть, а их явная влюблённость друг в друга была видна невооружённым глазом. Продлилось всё это счастье, правда, недолго. Вернувшись однажды с миссии Ревущей команды, Баки узнал, что с последней вылазки на поле боя Алиса не вернулась. Спустя время её так и не нашли. Объявили пропавшей без вести. Это заметно надломило Баки. Затем он сорвался с поезда и попал в заботливо подставленные щупальца Гидры.       — Больная тема? — спокойно поинтересовалась доктор Рейнор.       Баки скривил губы в раздражённой и болезненной усмешке.       Больная тема. Смешно. Поломанные отношения, неудачи на работе или глупые ошибки в прошлом — вот больная тема. А то, что сотворили с Баки и Алисой, — это катастрофа. Необъяснимый ужас. То, от чего, наверное, никогда в жизни не отделаешься.       Алису тоже забрала Гидра. Но если из Баки они делали суперсолдата, то из неё — оружие другого уровня. Гидра создала из неё мутанта, способного управлять человеческим сознанием и телом одной лишь силой мысли. Она могла внушить что угодно или вынудить человека видеть собственными глазами то, что ей нужно. Могла заставить сломать себе что-нибудь, перенаправить на себя оружие или напасть на товарищей, вместе с которыми хотел атаковать её. Туда, где в силе Зимнего Солдата не было нужды или появлялась необходимость сделать всё с ювелирной осторожностью, отправляли Кошмар — так окрестила её Гидра. Впрочем, иногда для миссии нужны были они оба, поэтому те, кто верил в существование такого призрака, как Зимний Солдат, говорили, что у него имелась напарница, внушающая не меньший ужас, чем он сам. А Гидра своими творениями была более чем довольна.       — Рано или поздно вам придётся говорить о ней, Джеймс, — не отступала доктор. — Алиса была важной частью вашей жизни. Нельзя игнорировать это вечно. Не поможет. Станет лишь хуже, и весь ваш прогресс пойдёт под откос.       — Я не буду говорить о ней, — повторил Баки, не отводя взгляд от окна.       Гидра тренировала их, едва ли не натравливая друг на друга. Кошмар училась драться, используя лишь физическую силу, которая росла благодаря спаррингам. В конечном итоге она смогла вести бой так же хорошо, как Зимний Солдат, и обладала такой же безупречной реакцией, что было необходимо для любого непредвиденного случая, несмотря на ту способность, которой она обладала. Его же решили научить противостоять любому неосязаемому влиянию, поэтому Кошмар применяла к нему свои способности на полной мощности. Заставляла бить себя, резать, стрелять, внушала боль, словно горела или рвалась на части каждая клетка тела, внушала разномастные эмоции, внушала, что он не мог дышать, видеть или вовсе шевелиться. До тех пор, пока в один из дней на нём не сработало ничего. Он научился без всякого труда сопротивляться и больше не реагировал. После этого тренировки, если были нужны, проводились полностью на равных: Зимний Солдат противостоял её способностям, а Кошмар — его ударам. Тогда Гидра уверилась, что создала совершенства.       И всё их взаимодействие сводилось только к этим спаррингам и редким совместным миссиям. Они даже не помнили друг друга. Не то что не помнили — и не задумывались вовсе, что могли знать друг друга, потому что обе их жизни сузились до кодов в головах, слепого и неосознанного подчинения, заданий, криокамер и «Хайль Гидра». Их как личностей не существовало больше, не то что каких-то их чувств — тем более друг к другу. Они стали друг для друга никем. Гидра всё уничтожила.       — Знаете, она тоже проходит эту терапию, — продолжила доктор Рейнор. Слова выбирала осторожно, потому что не имела права выдавать информацию о лечении своего пациента. Однако на слабое место необходимо было слегка надавить. А слабым местом Баки Барнса была Алиса Акра. — И с ней работаю тоже я. Но её прогресс чуть более заметен, чем ваш. По крайней мере, она перестала игнорировать сообщения от Сэма.       Баки упорно не смотрел на доктора. Он как в замедленной съёмке переживал все воспоминания и не мог ничего с этим сделать. Он помнил, как раз за разом причинял ей боль, и его не волновало, что делал это не по своей воле. В голове крепко уложилось одно: она страдала из-за него. Он обещал никогда не вредить ей, но собственными руками…       — Слушайте, я понимаю, вы оба — эксперименты Гидры…       — Не понимаете, — оборвал Баки и наконец взглянул на Рейнор, пригвоздив её озлобленным взглядом. Агрессия тут была уже не пассивная, поэтому он сжал кулаки в попытке взять себя в руки. — Я не буду говорить о ней. Я не буду говорить о ней, потому что я причинил ей слишком много боли.       Баки вновь отвернулся. Он хотел уйти. Из этого кабинета и от своих воспоминаний.       — Когда вы виделись последний раз?       На похоронах Старка. Однако Баки промолчал. Он помнил, как она старалась держаться ближе к Сэму, но при этом будто и дистанцию держала. Это был первый раз, когда они с Баки, уже будучи буквально в своём уме, находились так близко. Но он знал, что ненадолго. Потому что они не могли даже друг на друга смотреть. Не то что просто заговорить или стоять рядом. А после того, как она попрощалась со Стивом перед его отправлением в прошлое, и вовсе вскорости уехала. Он помнил, как она остановилась на полпути и обернулась к нему. Он едва ли не физически ощутил ту тяжесть в её взгляде, направленном на него. И боль. Долгого зрительного контакта она не выдержала — ушла. Даже Сэм её не остановил. Баки не знал, о чём они говорили, но вернулся тот расстроенным. Потому что за те годы, что знакомы, они стали очень близкими друзьями, но это уже другая история.       — Вам с ней пойдёт на пользу, если вы всё обсудите. Один на один, — не прекращала говорить док. — У вас обоих глубокое чувство вины. Я не могу избавить вас от него, но точно знаю, что только вы можете друг другу помочь. И никто другой. И пока вы не встретитесь, легче не станет.       Только сейчас до Баки дошло, что Алиса на самом деле проходит ту же терапию, что и он. Возможно, и она следует тем же трём правилам, что и он. Ведёт свой список жертв — вернее, список искупления. Выполняет условия… прощения. Или помилования. Потому что у правительства доверия к ней, наверное, даже меньше, чем к нему. Ведь физическую силу обуздать можно, хоть и трудно, а попробуй справиться с ментальной, зная, что эта совсем не опасная на вид девушка способна свернуть тебе шею одним движением мысли.       — Джеймс, — настаивала Рейнор, порядком уставшая от бараньего упрямства своего самого «простого» пациента.       Баки резко повернул голову к ней и шумно выдохнул.       — Знаете, давайте я расскажу вам о своих кошмарах. У меня из-за них жуткий недосып, — сорвался он, чувствуя себя так, словно ему вскрыли по-настоящему старую рану и беспрестанно сыпали соль, одновременно копаясь там самым острым и тонким скальпелем. И забирались так глубоко, что хотелось убить того, кто это делал, только бы всё прекратилось. — Или можете открыть свой блокнот и записывать, потому что я не буду говорить об Алисе Акре.       Последние слова Баки произнёс настолько твёрдо, что доктор Рейнор поняла: самое сложное только началось.