Квартет

      Изуку кажется, будто его сердце крошится и ломается прямо в груди, когда однажды утром Очако входит в классную комнату рука под руку с Теньей. Он изо всех сил сжимает кулаки под партой, когда два его ближайших друга, одна из которых является его безответной любовью, объясняют заинтересованным одноклассникам, что они теперь пара. Он и сам не до конца понимает, как ему удается натянуть улыбку, так больно и хочется плакать.       Впрочем, тут ничего нового. Большинство людей свято уверены, что Изуку из тех людей, которые всегда открыты в своих эмоциях и не могут соврать даже ради спасения своей жизни, но это не совсем правда. Изуку может быть открытым, если чувствует себя достаточно комфортно. И в мире есть только один человек, которому он не может соврать.       С другой стороны, он прекрасно способен скрывать свои эмоции, если считает необходимым. У Изуку была хорошая практика в младшей и средней школе: хулиганы обожают выводить тебя на эмоции, и если ты будешь поддаваться на любую провокацию и плакать из-за любой мелкой обиды, то жить станет куда тяжелее: тут уж волей-неволей вырастишь толстую шкуру.       Что до вранья… Каччан. Просто Каччан – по массе причин. Кацуки знает его с раннего детства, как облупленного. Изуку не мог бы соврать ему, даже если бы захотел, потому что Каччан способен мгновенно вывести его на чистую воду. Не говоря уже о том, насколько неправильно Изуку в принципе чувствует, когда врет Кацуки.       Так что да. Как бы больно ему сейчас ни было, Изуку любит своих друзей, их счастье для него важнее, поэтому он надевает маску довольного счастливого мальчика и солнечно улыбается, глядя на новую парочку. Он очень тщательно старается не обращать внимание на пристальный взгляд двух рубиново-алых глаз Каччана, который даже не пытается скрыть, что смотрит в его сторону, полностью развернувшись так, чтобы быть лицом к Изуку. – Какого хрена ты делаешь по-твоему? – не выдерживает он наконец и спрашивает прямо. – Я ничего не делаю, Каччан, – говорит Изуку сквозь зубы. – В том-то и дело, – шепотом рычит Кацуки. – Разве ты ничего не хочешь ей сказать? Щечки прыгнула в руки другого парня буквально после того, как вы почти год строили друг другу глазки.       Изуку наконец переводит взгляд на своего друга. – Каччан, не понимаю о чем ты. Я очень рад за свою подругу. – Ага, а причуда Сотриголовы – пускать пузыри из носа.       Каким-то образом ЭТО почему-то выбивает Изуку из его тоскливого настроения и заставляет громко фыркнуть, прежде чем зажать рот руками. – Хотел бы я это видеть, – не выдерживает он, и Кацуки отвечает ему своей фирменной ухмылкой – его глаза довольно поблескивают.       Улыбки обоих меркнут, когда из глубины класса слышится громкий смех Очако. Кацуки закатывает глаза. – Нахуй это всё, – объявляет он, вскакивает и тащит Изуку из класса, и тот даже не пытается сопротивляться, следуя за ним, будто послушный теленок на верёвке, не обращая внимания на возгласы одноклассников. – Каччан, что мы делаем?! – Сваливаем!       Они едва успевают пройти несколько шагов, когда натыкаются на идущего в сторону класса Айзаву-сенсея. – Я так понимаю, почтить мой урок своим присутствием вы двое не собираетесь. Проблемный ребенок №2, куда ты тащишь Проблемного ребенка №1? – Почему он №1? – сразу обращает внимание на наиболее важные вещи Кацуки. – Побеждает по количеству сломанных костей, – просто отвечает Айзава, не обращая внимания на обиженное "Сенсей!" со стороны Изуку. – Итак? – Эмоциональная поддержка, – так же коротко отвечает Кацуки. – Что? Я думал это тоже геройская штука, не смотри на меня так, сенсей.       Айзава задумчиво разглядывает их пару секунд, потом пожимает плечами, в котором так и читается "Чем бы дети не тешились, только бы себя и друг друга не ломали!" и отсылает их жестом руки. – Я ожидаю полный конспект урока и идеально выполненное домашнее задание, – говорит он им вслед. – И не превращайте это в привычку! – Спасибо, сенсей! – говорит Изуку. – Ой, да когда моё дз не было идеальным, – ворчит Кацуки, и они с учителем расходятся в разные стороны.       Запястье Изуку всё еще крепко сжато рукой Каччана – намного сильнее, чем это необходимо, но он не собирается жаловаться. Небольшая боль сейчас даже приветствуется: Изуку может сосредоточиться на ней, а не на собственных упаднических мыслях.       То, что Очако в конце концов выбрала другого человека, не является предательством. Они, в конце концов, не были парой и не встречались. Но отчего-то её поступок воспринимается именно так.       Изуку, в конце концов, наверное сам во всем виноват. Слишком много успел себе надумать. Они так долго ходили друг вокруг друга, и он был уверен, что между ними происходит что-то особенное. Однако они оба были будущими героями, учеба на втором курсе была особенно напряженной, и Изуку был уверен, что это главная причина, по которой ни он, ни она не были готовы сделать первый шаг.       Оказалось, основная причина заключалась в том, что девушке просто-напросто нравился другой. Изуку даже не мог винить её: зачем кому-то в здравом уме вообще выбирать кого-то вроде… – Я сейчас стукну тебя так сильно, что это выбьет всякую дурь из тупой башки, – перебил его самоуничижительный внутренний монолог Кацуки внезапно.       Ну, учитывая то, что он только что сказал, Изуку наверное ошибался, считая его внутренним и он уже какое-то время успешно вербализировал его окружающим, которых в основном в данный момент представлял Кацуки – урок уже успел начаться и остальные студенты сейчас были на занятиях. – Прости, – смущенно произнес Изуку. – Я не… – Причина не в тебе, тупица. Причина никогда не была в тебе, заруби это на носу. Щечки просто нужны деньги. Вот и вся внезапная любовь к президенту, – раздраженно произнес Кацуки, и Изуку резко остановился, заставляя Кацуки сделать то же самое. – Это… это не так. Не говори так про Чако! – возмутился Изуку громко.       Кацуки закатил глаза. – Ой, да хорош. Ты может и идиот, но не настолько. Очки пару дней назад говорил о том, что родители подыскивают ему хорошую партию и уже пытаются кому-то там сосватать. Щечки почти месяц не затыкалась о финансовых проблемах в семье, а потом в разговоре с Миной обронила, что героизм принесет деньги со временем, но выгодное замужество может помочь куда раньше. – Каччан, Очако не такая! – настаивал Изуку упрямо. – Я не позволю за глаза обижать свою подругу! И… разве не рано нам думать о браке?       Кацуки стиснул зубы и упрямо уставился на него. Потом пожал плечами. – Да плевать. Мне нет до неё дела. Что я пытаюсь донести до тебя, так это то, что с тобой всё в порядке. И ты не должен притворяться радостным, если ты этого не чувствуешь. Черт, весь класс видел, как она водила тебя за нос. Любой бы на твоём месте решил, что вы нравитесь друг другу. Ну и чего ты вылупился на меня, а? – Я… я просто не знал, что ты так хорошо разбираешься в отношениях внутри класса. Не думал, что тебе это интересно.       Кацуки с досадой прикусил губу и нахмурился, как будто его поймали с поличным. Потом раздраженно цыкнул. – Мне нет дела обычно. Просто это особый случай. – Особый слу… воу, куда ты меня тащишь, Каччан?! – Изуку хотел расспросить его подробнее об этом расплывчатом ответе, но Кацуки уже вновь держал его за руку и упорно тащил в одному ему известном направлении. – В сторону общежитий. Если ты всё равно собираешься реветь, то я дам тебе повод. Мы идем в мою любимую раменную. – Ту, которая подает экста-острую пищу?! – ужаснулся Изуку, на мгновение забывая о своих горестях. – Каччан, что я тебе сделал?! Пощади! Я до сих пор чувствую вкус приправ с того раза, когда ты водил меня туда в последний раз. Каччан, мне уже лучше! – впустую увещевал он, пока Каччан безжалостно волочил его за собой.       Его широкие плечи слегка тряслись от сдерживаемого смеха.