Я держу тебя

– Вилле, я хотел бы поговорить с тобой, – так прямо и просто заявил Симон, что стало не по себе. В груди все сжалось, ведь в мои мысли возвращались отрывки материнских фраз, которые начинались такими же словами. "Я хотела бы поговорить с тобой.." Она всегда так начинала разговор, пытаясь завязать со мной беседу о моем самочувствии и поведении в последнее время. Я всегда отвечал ей с агрессией, потому что не хотел, чтобы кто-то копался в моей душе. Думаю, это было правильным решением. Никто не должен был знать этого, видеть это. – Вильгельм, – и тут же все мои мысли развеялись. Обернувшись, я встретился взглядом с глазами, полными ожидания. Он ждал от меня хоть каких-либо слов, но я не мог даже сглотнуть застрявший в горле ком. Тревога в груди лишь возрастала с каждой секундной, съедая меня заживо. Это невыносимое чувство, от которого я никогда не мог спрятаться. Я лишь улыбнулся, пытаясь смягчить напряженную и пугающую для меня обстановку. – Боже, Вилле... – послышался тихий шепот из его уст. Он замолчал, когда поднял руку, чтобы подушечками пальцев провести по моей щеке. Это немного успокоило меня, но я все так же продолжал выдавливать из себя улыбку, как последний дурак. Кажется, я даже не заметил своих же слез, поэтому не сразу понял то, зачем он так неожиданно и крепко заключил меня в объятья. Лишь спустя несколько секунд я сообразил, что не могу остановиться плакать ему в плечо, пока он осторожно перебирал мои волосы своими пальцами. Это было так нелепо и глупо. В тот момент мне казалось, что я похож на маленького ребенка, который плачет из-за какого-то пустяка. – Все в порядке.. – сказал я так тихо и сдавленно, что не был уверен в том, что он услышал мои слова. Я жадно глотал воздух, пытаясь не захлебнуться своими же рыданиями и не издавать при этом странных звуков. Было так стыдно, и я хотел спрятаться от всего этого. Я хотел спрятаться от проблем, от тревоги, от будущего. От самого себя. – Я беспокоюсь за тебя, Вилле, – послышалось в ответ. Его теплые руки теперь рисовали на моей спине различные узоры. Именно так он всегда успокаивал меня – держал в объятиях и не отпускал, пока я сам того не захочу. Наверняка он понял, что меня застала тревога. Какой позор. "Знаю, я знаю", – думал я, все сильнее прижимая его к себе. Тогда я промолчал. Возможно, из-за чувства вины, что вечно вешаю на него свои жалкие проблемы. – На самом деле, Вилле, я хотел поговорить с тобой о том, что беспокоит меня на данный момент. Это не связано с лично моим состоянием, просто.. – я осторожно выбрался из кольца его рук, взглянув на него с недопониманием. Слезы все еще наворачивались на мои глаза, из-за чего я выглядел нелепо. – Ты буквально застыл после той фразы.. Пожалуйста, Вилле, я не хочу говорить с тобой об этом, когда ты в таком состоянии. И я хотел было возразить, но он лишь продолжил: – Тебя же, мать его, трясет, а ты уверяешь, что все в порядке. Ничего не в порядке, Вилле. Ты не в порядке. Понимаешь? Ох, он все-таки меня услышал.. Да, я не в порядке. Когда это началось? Когда все пошло не так? Я не знаю. Возможно, когда перевелся в Хиллерска? Или когда встретил тебя? А может быть, после смерти Эрика? Или когда мать заявила, что всю свою жизнь я проведу в качестве короля, статус которого так давил на меня? Я так устал от всего этого.. – Вилле, послушай меня, – отдаленно услышал я. Кажется, я все еще витал где-то в своих серых тучах, в своих воспоминаниях, пытаясь разобраться в себе. – Мы отложим мой разговор на завтра, а сейчас тебе надо успокоиться. Симон раскрыл руки, и я снова упал в его теплые объятья. – Вот, я здесь. Я с тобой. Я держу тебя. Ты в безопасности. И я знал, что это правда. Я в безопасности.