Я держу тебя

Я смотрел на спящего Вилле, когда он еще путешествовал в царстве снов, лишь иногда жмурясь, дергая носом. Эта его милая привычка всегда забавляла меня, поэтому я любил смотреть на то, как спит мой мальчик. И все же меня мучал некий вопрос. Я действительно не понимал, что случилось вчера, когда пытался начать с ним разговор о вреде себе. Я не знал, что сделал такого, чтобы он так сильно расплакался. Я буквально довел его до состояния внезапной дрожи. Думая об этом, я чувствовал себя виноватым. Мне было страшно видеть его таким. Видеть, как любимый человек мучается от тревоги и старается при этом делать вид, будто все в порядке. Это действительно навевало беспокойствие. Я вновь перевел взгляд на его расслабленное лицо, вглядываясь в каждую веснушку, россыпь которых так напоминала мне созвездия. Он был похож на беззащитного котенка, и это заставило меня улыбнуться. Я натянул одеяло чуть выше, укрывая его. Он должен чувствовать себя в комфорте и безопасности. Пальцы сами потянулись к его щеке, и я вновь, еле касаясь, провел подушечками своих пальцев по коже моего принца. Надеюсь, он сможет рассказать мне о том, что у него на душе.

***

– С добрым утром, Вилле, – тихо протянул я, заходя в комнату с миской блинчиков и чашкой горячего кофе. Видимо, он проснулся совсем недавно: замотавшись в одеяло, Вилле сидел и тер свои сонные глаза, а его взлохмаченные волосы торчали в разные стороны, и в этот момент я понял, как сильно люблю его. Если бы комфорт был человеком, то это был бы несомненно мой маленький Вильгельм. Я поставил блинчики с кофе на стол и осторожно присел на кровать рядом с ним. Я не хотел спугнуть Вилле или сделать что-то еще хуже, поэтому не осмелился еще раз открыть рот, задевая эту тему. Нужно немного подождать. Дать ему время. Не давить. Тогда я лишь потянулся к нему, чтобы убрать за ухо непослушные прядки волос, которые постоянно лезли ему в глаза, ведь не хотел переступать его личные границы до тех пор, пока он сам не захочет заполучить большего. – С добрым утром, Симме, – он внезапно выпрямился и улыбнулся мне. – Симме? – удивленно засмеялся я, радуясь, как казалось, его хорошему настроению. Я перевел взгляд на его улыбку. Увидев легкий кивок, я не сдержался и потянулся к нему, уткнувшись лбом в его шею.

***

После утреннего легкого перекуса, который мы провели в постели, Вильгельм сам начал разговор об этом. Он все добивался моих ответов, спрашивая о вчерашнем, пока я, пытаясь успокоить себя, легонько поглаживал костяшки его пальцев. Вилле, ты ведь не настолько глуп.. Или действительно ничего не понял? Я глубоко вдохнул и, намереваясь не тянуть, как бы это ни звучало для него, выпалил всю фразу на одном выдохе: – Вильгельм, я вижу тебя насквозь. Тогда ты улыбался, чтобы спрятать свою боль и все переживания, но у тебя ничего не получилось, и именно сейчас мы должны поговорить с тобой обо всем этом. Я смог сказать это. Я не знал, как на данный момент выгляжу в его глазах. Я не знал, что чувствую. Я не знал, что дальше делать. И все это пугало меня, поэтому я просто уставился на него, дожидаясь ответа. Вильгельм отстранился от меня, и в тот момент я действительно испугался. Я испугался, что он закроется в себе и будет переживать все это сам, делая себе только хуже. "Всегда такой упертый. Никому не позволяешь посмотреть на то, что творится у тебя на душе", – пронеслось у меня в мыслях, но я ничего такого не произнес вслух, чтобы не задеть его. Сейчас он нуждался лишь в понимании и поддержке, а не в том, что могло бы еще больше ранить и без этого разбитое сердце. – Я не понимаю.. – услышал я спустя пару минут молчания. Он произнес это без эмоций, из-за чего мое волнение усилилось. Сказав это, он поджал колени к груди, обнимая себя. Его голова легонько опустилась на чашечки, и только тогда, когда он спрятал лицо в коленях, я услышал тяжелый вздох. Нельзя, чтобы так продолжалось. Нужно, чтоб кто-то прекратил валять дурака. И я сделал свой второй шаг. – Руки, Вильгельм, – я потянулся, чтобы взять его ладонь в свою. Я почувствовал все тот же легкий тремор, который был у него вчера. Вновь сделал что-то так, надавил на него. – Руки? – он растерянно взглянул сначала на мои пальцы, которые осторожно поглаживали его тыльную сторону ладони, а позже перевел взгляд на меня. Отступать назад было нельзя, поэтому я продолжил, собрав всю свою храбрость: – Порезы, Вилле. Твои руки все в мелких шрамах и порезах. Уже давно.. – я не смог поднять на него взгляд. Мне тоже стало б некомфортно, если кто-то зацепил бы такую личную тему. Вилле продолжал играть в молчанку. Я видел, как его брови хмурились, как взгляд метался по всей комнате, и я со всей осторожностью поднял его ладонь, протягивая к своим губам. Я любил целовать костяшки его пальцев, поэтому вновь сделал это. – Я не хотел давить на тебя.. – тихо протянул я, все еще прижимаясь пересохшими от волнения губами к его теплой ладони. – Но я беспокоюсь за тебя. Это важно для меня.. И ты важен для меня, – говорил я, подбирая слово за словом. – Я не настаиваю, ведь.. вчера что-то.. – я резко замолчал, отстранившись от его руки. А я ведь действительно так и не понял, что случилось вчера. – Вчера ты.. после.. – я пытался выдавить из себя хоть какие-то слова, но голос Вильгельма перебил все мои мысли. – Я расскажу. Постараюсь.. И я поверил.