Часть 2
3 июня 2022 г., 15:43
– Тебе, – малышка Юки застенчиво улыбается, протягивая найденную ракушку.
– Спасибо, милая, – Арису ласково треплет ее по голове. – А ты знаешь, что если приложить раковину к уху, то можно услышать море?
– Правда? – Юки широко раскрывает глаза.
– Да. Попробуй, – предлагает Арису.
Удивление на лице ребенка сменяется щенячьим восторгом – отдав ракушку обратно, она несется к берегу – искать новые.
Ран, пьющий кофе, рассеянно замечает:
– Услышать море? Что за ерунда? Ты слишком много времени проводишь с этой девочкой.
– Мне нечего делать целыми днями, – Арису поправляет складку на юбке. – А Юки забавная. Мне в радость с ней возиться.
– У нее есть мать.
– Она слишком занята собой, – Арису находит взглядом блондинку с пышными формами, которая, красуясь перед одинокими мужчинами, принимает изящную позу на лежаке.
– И? – Ран выгибает бровь.
– Какое тебе дело? – не выдерживает Арису. – Я играю свою роль безупречно.
– Ты каждый раз смотришь на меня как на маньяка, – ухмыляется Ран.
– Это выражение страсти.
– Если это – выражение страсти, то мать Юки – монашка, – небрежно говорит он. – Но, в общем-то, ты права. Мне нет никакого дела до девчонки.
– Вот и хорошо, – Арису удовлетворенно кивает, скрещивая руки на груди. – Когда ты займешься целью? Мы тут уже пять дней.
– Когда сочту нужным. Не забывайся.
– Я всего лишь хочу знать, когда наш «отпуск» закончится.
– Скоро, – обещает Ран.
– Ты застрелишь его? – неожиданно спрашивает Арису с каким-то детским любопытством. И тут же отвечает сама себе: – Нет. Ты чего-то ждешь. Чего же?
– А ты не такая глупая, – Ран оценивающе смотрит на нее, и Арису подавляет желание обнять себя за плечи, чтобы укрыться от пристального взгляда. – Да, я жду. Смерть должна выглядеть естественной, вот почему мы здесь играем парочку.
– Это человек из группировки, с которой враждует Майки?
– Да. Но они не должны знать раньше времени, что мы начали на них охоту, – Ран делает еще один глоток кофе и ставит пустую чашку на стол.
Ветер, доносящийся с моря, отдает сладкой солью и свежестью, вырывает прядь волос из прически Арису – и Ран заправляет ее за ухо, натыкаясь на удивленный взгляд.
– Мы играем влюбленных недоумков, – напоминает он.
– Не говори так, – Арису морщится. – Ты оскорбляешь тех, кто познал это чувство.
– Нельзя познать то, чего не существует, – Ран качает головой, – такая взрослая, а веришь в сказки, как Юки.
***
– Нам нужно найти сестру Ивашибэ, – монотонно произносит Майки. Лица присутствующих на собрании вытягиваются. – Кхм, но она… Девушка, – напоминает Такеоми. Безжизненный взор устремляется в его сторону и Такеоми умолкает. – Какая разница, – говорит Майки. – Мы потеряли Какуче. Ивашибэ пересек черту, которую не следовало пересекать. Найдите его сестру и убейте. Санзу… Харучие с готовностью кивает. – Займешься ей лично.***
– Правда, красиво? – Арису взволнованно поворачивается к Рану. – Мгм, – выдает он что-то похожее на согласие, но под ее расстроенным взглядом внезапно смягчается. – Красиво. Уходящее солнце окрашивает голубую воду в оранжево-красный – а небо в розовый; Арису прищуривается и вдруг раскидывает руки в разные стороны. – Остаться бы в этом мгновении навсегда, – мечтательно шепчет. – Что ты делаешь? – Ран замечает, что окружающие смотрят на них и недовольно оглядывается. Лишнее внимание ни к чему. – Я обнимаю мир, – смеется Арису и замечание застревает у Рана в глотке. – Попробуй тоже! Вместо этого он обнимает ее.***
– Поговори со мной, – просит Риндо, заглядывая ему в глаза. Ран пожимает плечами, подхватывает норовящий упасть пиджак и делано равнодушно спрашивает: – О чем? – О Какуче. Его смерть на тебя повлияла, – младший брат смотрит угрюмо, исподлобья – готов вот-вот накинуться с кулаками, лишь бы достучаться. – Я же вижу, тебя что-то тревожит. Много чего, – думает Ран. Он далеко не дурак. Скорее, близко к гению. Ран закуривает сигарету, выдает брату порцию лжи как кофейный автомат дрянной кофе, и нащупывает в кармане пистолет. Смерть Какуче ничего не меняет. Люди умирают каждый день. Вряд ли бы Хитто дожил до старческих седин. Мысленно Ран был готов к такому – в их организации дохли бесперебойно. Но невозможность встретиться с Какуче субботним/понедельничным/пятничным вечером и выпить вместе ударяет сильнее, чем Ран предполагал. Он просматривает список входящих, собираясь звонить Санзу и чувствует леденящий холодок, когда натыкается на номер Хитто. Абонент не ответит. Абонент мертв. И Ран знает, кого винить в этом.***
– Завтра мы уезжаем, собери вещи, – велит Ран, выходя из ванной. Арису отводит глаза в сторону – за эту неделю она несколько раз видела его в полотенце, и каждый – взгляд приклеивается к татуировке на левой половине тела. – Да не смущайся, рассматривай, – у Рана неоправданно хорошее настроение. Арису все равно упрямо отворачивается, бубня себе под нос: – Было бы что рассматривать. – Ты же не девственница, я надеюсь? – задает он вопрос, от которого ее щеки вспыхивают красным. – Тебе какая разница? – Ведешь себя как пятнадцатилетний подросток, – Ран ухмыляется. – А ведь, если верить документам, тебе двадцать три. Хотя выглядишь ты моложе – лет на девятнадцать. Почти угадал, – зябко ежится Арису, хотя в номере душно и жарко. Хорошо, что он почти никогда не зовет ее по имени – даже спустя год откликаться на незнакомое «Арису» все еще трудно. Она ложится в кровать, занимая место с самого краю, подтягивает коленки к груди, сворачиваясь калачиком; но Рану, видимо, хочется поболтать. – В этой позе ты похожа на кошку. – У тебя была кошка? – Давно. Когда мне было тринадцать. – А сейчас? – Мы не заводим домашних питомцев, тебе ли не знать, – в голосе Рана проскальзывает нотка недоумения и Арису прикусывает губу. Надо быть осторожной. Она и так почти на грани – знает, что Хайтани не доверяет ей, иначе бы он давно рассказал о деталях задания. Из Арису не выходит хорошего шпиона. Но она изначально понимала, что ее ждет в конце; когда она думает об этом, ей не страшно. Умирать вообще не страшно. Страшно забывать. Она поворачивается лицом к Рану, подсунув локоть под щеку и смотрит на его лицо. – Не спится? – он медленно приоткрывает веки. – Не хочется тратить время на сон, – признается она. – Вряд ли я еще приеду сюда. – Будут и другие задания. – Но не с тобой. – Не со мной, – соглашается Ран. Воздух вокруг них пропитан вязким сиропом – удушающим и сладковато-соленым; время течет как патока – Арису все еще не отрывает взгляда от Рана, и от неясных чувств в грудной клетке становится тесно. – Не пожалеешь? – спрашивает он. – Нет, – шепотом отвечает она. Арису не знает, сколько ей остается – может, неделя или больше; но забывает об этом, когда мужская рука ложится на оголенный живот – забывает все на свете; важно лишь то, что сейчас. Искры на изнанке век вспыхивают ярко-желтым и гаснут; мокрые тела ласкает соленый ветер из открытого настежь балкона – позже все происходящее покажется ей нереальным, упоительным сном, который никогда не претворится в реальность. В самолете Арису просматривает сводку новостей, пока Ран флиртует со стюардессой – взгляд натыкается на небольшую сводку об теракте: кто-то заложил бомбу в туристический автобус. Внутри все покрывается коркой льда, когда она дочитывает до конца – в списке погибших имя того японца и… Малышки Юки. – Ты это сделал, – Арису от ужаса говорит надсадно и хрипло. – Сложи два и два. – Зачем? Там было тридцать четыре человека… – Смерть не должна была вызвать подозрений у Ивашибэ. Теракты часто случаются в той стране, – равнодушно отвечает Ран. – Но Юки… – Я говорил не привязываться к тому ребенку. Арису беспомощно замолкает – ее руки дрожат так сильно, что телефон падает вниз, под кресло. Она поднимает его, запихивает в сумку – где-то между зарядным устройством и фальшивыми документами лежит ракушка. Гладкие отполированные водой края все еще помнят прикосновения детской ручки.***
Из пятнадцати минут остается двенадцать. – Санзу получил твои фотографии, – говорит Ран. – Это невозможно. – Не для него. Рука, держащая пистолет, весит тонну. – Давно ты знаешь? – Арису устало опускается на стул в кабинете, обмякает, как сдувшийся воздушный шар. – Давно знал, что с тобой что-то не так. Понял, что именно, после смерти Какуче. Твой брат его убил. А ты дала ему информацию. – Я могу объяснить, но вряд ли ты будешь слушать, – Арису улыбается как тогда, на берегу моря. – Да. Не буду. Легко догадаться, почему она это сделала. Ивашибэ унаследовал власть от отца; одного из тех якудза, что чтят законы и уважают мирных жителей. В отличие от Майки. Майки даже на себя плевать – а на чужие жизни и подавно. Он топит город в крови, наркотиках и оружии. – Если ты попадешь к Санзу, будет хуже, – рука почти не дрожит. Ран почти спокоен. – Спасибо за легкую смерть, – Арису смотрит на него последний раз. – Целься, пожалуйста, в сердце. Не хочу, чтобы мои мозги разлетелись по стенам. Ран всегда стреляет в голову, она знает. Но для нее он сделает исключение. Ему снова хочется назвать ее дурой – за неисправимую веру в невозможное; за то, что в ее глазах он видит немую просьбу – и это не мольба сохранить ей жизнь. Ран опускает руку чуть ниже – дуло замирает напротив ее груди – а в его замирает сердце, когда она тихо шепчет: – Я знаю, что ты не любишь меня, но, прошу тебя – солги. И он лжет – без зазрения совести; говорит три этих слова, не задумываясь, почему так легко их сказать, словно он тоже ждал этого момента. Ран сегодня милосерден. Он стреляет ей в сердце – как она и хотела; молча смотрит, как Арису валится на пол, неуклюже раскинув руки. В воздухе пахнет солено-сладко – морем и солнцем.
