Не та петля

Такемичи почувствовал себя белкой в колесе, потому что он всё бежал и бежал, а в итоге всегда оставался на одном и том же месте. Прогресса не было, а петли становились настолько хаотичными, что он ненавидел то бессилие. Ненавидел, что не мог посмотреть на всю ситуацию полностью, потому что каждое повторение, каждый грёбаный день — оно менялось, будто бы это ничего не стоило времени, взять и изменить настройки, ключевые моменты или места встречи. В прошлых прыжках настолько больших расхождений с изначальным днём не было. Ханагаки в какой-то момент представлял, что нужно арендовать вертолет, парочку людей для слежки за Дракеном и купить себе бинокль в довершение. Парень смеялся, так как был уверен, что даже такие меры безопасности ему не помогли, а денег не было вообще. Фантазии оставались фантазиями. Парню хотелось не только материться, но и рвать и метать. Почему его мечты оставались лишь мечтами, когда они были даже более реалистичными, чем путешествия во времени? Почему что-то настолько странное было вполне реалистично, а вот приземлённое желание, чтобы все были счастливы и живы, нет? Кто вообще решал это? По-сути, сам юноша… Тот вспомнил, когда первый раз застрял в одном дне и даже те повторы казались ему не такими долгими, как в этот раз, потому что сейчас на кону стояла чья-то жизнь помимо его. Отличие от первых петель, так же было в том, что сейчас у него всегда был вариант просто продолжить день, без возможности вернуться к нему, но заместитель тогда умер бы. Парниша боится себе признаться, что пару раз, когда доктора выходили из операционной и говорили «простите, мы сделали всё, что могли» — он приходил в себя только около квартиры семьи Тачибаны. Такемичи держался за эту ручку, как за последнюю надежду, беззвучно плача, а когда слезы заканчивались — шел обратно. У него никогда не было смелости позвонить в звонок или постучать в дверь и позвать Наото, чтобы закончить это всё. Тогда бы вина неприятно осела где-то в желудке, потому что он бы был виноват, что оставил Рюгуджи умирать, что не спас бы его. Так что, несмотря ни на что, тот и дальше пытался. Начало дня почти всегда ничем не отличалось, а началом для него считался обед, потому что парень полностью перестроил свой режим дня ради спасения Кена. Теперь его день выглядел примерно как: пробуждение, поход по магазинам и аптекам, фестиваль, внутренние разборки Томана, больница, хотя иногда обходилось и без неё, когда Дракен погибал на месте, и, наконец, приход домой. Иногда его ещё тошнило. Ханагаки не мог заснуть, пока не увидит, как дата на телефоне ровно в три ночи меняется на день назад. Раньше это его нервировало, сейчас же — успокаивало, то, что день до сих пор повторялся, означало, что шанс спасти всё ещё есть. Пускай и условный. Юноша одну петлю подумал, мол, если заместитель не выйдет из дома, тогда и не умрёт. Он пришел к нему в бордель и пытался переубедить идти на фестиваль, когда это не получилось, убеждал, что ему грозит смертельная опасность, но внятной причины у него не было, поэтому подросток ему конечно не поверил, отказался и сказал, что защита ему не требуется. Парниша решил, что черт с ним и вырубил Рюгуджи. Вообще, ему удалось это провернуть, только потому что другой совсем не ожидал такого от друга. Укол совести едва заметно кольнул у него в груди тогда, но не сильнее комарика, так как Такемичи делал это ради самого товарища. Ошибкой, фатальной ошибкой было после этого уходить и идти развлекаться, так как его пригласила Хина, но и остаться там, переждать целый день тоже было бы странно, поэтому не то чтобы у него был выбор. В конце вечера Ханагаки задержала полиция. Так быстро он ещё никогда не завершал этот день. Оказывается, девушки из борделя что-то заподозрили и взломали дверь, а после уже и сообщили что примерно произошло куда надо. Ох уж эта женская интуиция. Время посещения к нему было закрыто, поэтому, в конце-концов, парень так и не узнал остался ли Кен жив благодаря его махинациям или нет, да даже если бы и остался — у него не было возможности пожать руку Наото, так что этот опыт был довольно странный и юноша не думал, что слишком полезный. Повторять такое ещё раз или развивать эту идею, чтобы его затем не ловили правоохранительные органы, не слишком хотелось. И он пришёл к выводу, что его нужно спасти во время драки и, похоже, никак по-другому, поэтому парниша попытался расслабиться на фестивале, а потом только напрягаться во время других разборок. Тот вдоль и поперек изучил место, где происходил внутренний конфликт Свастонов. Лесная местность, две парковки и плюс одна маленькая незаконная ближе к чаще, а другая стоянка выходила на спальный район. Такемичи уже почти автоматически встречая Тачибану, предлагал ей другую обувь, а когда, с помощью нескольких петель, наконец нашёл нужную, даже перестал пластыри покупать. Каждый день, по старту междоусобиц тот отдавал девушке зонтик и отправлял домой, потому что дольше ей здесь оставаться нельзя было, а сам провести или хотя бы даже проследить за ней не мог. И только после того, как Хина уходила, начиналось настоящее испытание. Ханагаки метался от одной парковки к другой, туда и обратно, а затем по новой, и, блять, же никогда не успевал. Было даже такое, когда он находил уже умирающего Дракена на лесополосе. Типа, какого хрена? Человек из будущего ведь сообщал, что подросток умрет именно на парковке, не упоминалось на какой, но на стоянке. Парень прекрасно понимал, что сам являлся единственной переменной, значит всё зависело от действий его самого, но в этот раз тот влиял на слишком большое количество людей, чтобы уметь правильно просчитать и определить результат. Может, Наото и смог бы, но не он. Юноша думает о том, насколько его глаза сейчас красные и опухшие, но посмотреть на себя со стороны не может. Парниша стоит над уже мертвым Рюгуджи. Никто не замечает их в этой суматохе, словно никому вообще неинтересна смерть, будто никого не печалит это. Тот знает, что, конечно же, всё не так, просто за всем шумом и драками люди не способны ещё и по сторонам смотреть, но Такемичи не может заставить себя думать иначе. — Такемучи! — услышал он, немного приходя в себя. На самом деле, Майки звал его уже не первый раз, но только издалека, а сейчас соизволил подойти. Может, красное пятно в полтора метра на асфальте заметил? И мертвое тело с ним в придачу? — Какого, — блондин резко замолчал. Сам Ханагаки этого не видел, но по голосу можно было сказать, что подросток наконец рассмотрел то, что происходило перед ним. Но тот всё равно продолжил говорить и парень удивлялся, как у него ещё хватало сил: — Ты звонил скорую? — А смысл… — почти что истерически посмеялся юноша. Сано этого конечно не понял. Он принялся проверять сердцебиение, когда не нашел его у запястья, решил, что просто плохо ищет и приложил голову к чужой груди. Она больше не подымалась вниз и вверх с каждый новым вдохом и выдохом. Манджиро попытался ощутить на себе дыхание Кена, но такового не было. Тело было уже ужасно бледное из-за обескровливания и очень холодное. Дождь только усугублял это. — Чёрт, блять, какого, — посыпалось со рта Майки и парниша не мог его винить, так как у самого в мыслях были примерно такие же слова, но слушать тот больше не собирался. Хотел бы он оглохнуть, чтобы не слышать собственных всхлипов, не улавливать тот звук, когда в ещё живого человека вонзается острие и тот хрипит от боли или страха. Такемичи уверен, что даже будучи глухим не оставил бы попытки спасти других. Теперь это была его жизнь, был его смысл. — Вставай. — сказал уже почти полностью опустошенных блондин, когда услышал, как другой стучал зубами. — Я слишком устал для этого… — едва различимо пробормотал он и развернулся на Манджиро, который не сводя глаз с него, ударил какого придурка, который решил, что может застать главу с помощью эффекта неожиданности. Сейчас Сано смотрел на него не, как на его мертвого брата, а, как на равного себе, как на самого себя. Как на отдельную личность, человека. Подросток, ещё пару секунд выглядевший, словно статуя, мягко упал на колени рядом с ним и теперь выглядел живым. Грустно-живым. Ханагаки впервые увидел его слезы тогда. Причем, это был далеко не первый и, похоже, не последний раз, когда Дракен умирал, но первый, когда Майки заплакал вместе с ним, словно наконец открылся, обнажив душу. Вставали они оба тяжело — ноги не держали не его, не другого юношу. Но как говорится: «минус на минус — плюс» — так что вдвоём, поддерживая каждый другого, пойти получилось. В тот момент они стали опорой для друг друга. В момент, когда у обоих дрожали колени. На опоздание тела, если Кен умирал, не дождавшись медиков, всегда приходило много. Сотрудник даже в одной из петель сказал ему, что это необычно для людей без родственников или родителей. Были всегда — он, блондин и парочка девушек из борделя. Опознавать там было нечего. Мертвый Рюгуджи не был слишком изуродован или избит до неузнаваемости. У тех женщин, вероятно, был какой-то материнский инстинкт в отношении Дракена, иначе они бы не кричали навзрыд при виде безжизненного тела подростка. *** Часто, нет, каждое повторение четверка средней Мизо прибегали на драку, но всегда опаздывали, чтобы хоть как-то помочь ему. Очевидно, зачинщиком всего был Ямагиши, который ему же о драке сначала и рассказал. — Ты не можешь мне нарыть информации на одного парня? — спросил однажды он своего друга. — Кто-то связанный с бандами? — Да, только я даже лица его не видел. — Такемичи только спросив, понял, что сделал это в петле и потом нужно будет ещё раз переспрашивает товарища, потому что, скорее всего, меньше, чем за пол дня Казуши вряд-ли нароет информации. — Н-да уж — негусто. Говори уже, может, что-то да и найдётся. — но подросток все равно требовал от него наводок. — Самое странное — подросток в Мёбиусах. Я не уверен в том, перешёл ли он сейчас в Свастонов со всеми или состоит ли во фракции Майки — это буквально всё, что я знаю. — парень был уверен, что тот загадочный тип какой-то связан со всем этим. — Я попробую. Есть кое-кто на примете. — Ещё одна просьба, если ты не против. Тоже с информацией связана — знаешь что-то про бандита по имени «Кисаки Тетта»? — Ханагаки спросил ещё, подумав, что все равно ничего не потеряет. — Имя не слышал — оно не очень-то известное, так? — послышалось из телефонной трубки, а юноша в то время уже захлопнул раскладушку, тем самым сбросив вызов. — Да, но я уверен, что этот человек в скором времени перевернет всю сферу банд, в особенности, Томан. Это повторение парниша очень хорошо запомнил. Тогда он решил прийти на одну из парковок окольными путями — через спальный район. Такемичи издалека ещё увидел подозрительную фигуру и когда тот приблизился, оказалось, что и она его заметила. Он ухватился за этот шанс, потому что, пускай, и видел этого человека лишь раз очень отдаленно, но в сознании запечатлел этот образ, как можно чётче. Ханагаки едва ли видел что-то, так как преследование шло закоулками между домами и света там не было от слова «вообще», но силуэт, фигура, рост — всё узнаваемое, поэтому парень продолжал эту гонку. Тот успел увидеть серьгу на левом ухе, когда неизвестный собирался скрыться за углом, а в следущий момент уже падал вперёд. Взгляд резко размылся и он не смог рассмотреть незнакомца, который наконец-то повернулся к нему лицом, смотря сверху вниз. С его губ слетело имя, чужое, не его, но юноша не смог его расслышать — в ушах был лишь громки заглушающий всё писк. Парниша даже не успел подумать о том, как не хочет отключаться сейчас, когда отрубился. *** Что-то немного продувало или простынь была очень тонкая. Такемичи хотел поглубже зарыться в постель и накрыться теплым одеялом. Было холодно. Тот резко вскочил, поняв, что совершенно не помнит, чтобы возвращался в свою квартиру сегодня после стычки. Потому что он и не вернулся. Голова словно медленно трескалась на маленькие кусочки, когда мысли хаотично бегали по её закоулкам. Только одна выделялась больше всех: «Потерял сознание». В этот раз, Ханагаки упал не потому позволил себе, и не из-за переутомления или того, что его хорошо избили. Сзади кто-то ударил его так, что любой бы отрубился. Арматурой какой-то наверняка. Парень почувствовал насколько сильно жгло его лицо и не только. После того, как тот потрогал свой затылок, чтобы точно найти место, куда пришелся удар — вся его рука была в красном. Юноша нашёл рядом окровавленный достаточно большой осколок зеркала и с помощью его решил посмотреть на своё лицо. От скулы до самого подбородка шла довольно глубокая царапина, уже успевшая покрыться коричневой коркой. Наверное, этот же предмет был виноват в его ране. С любыми ранениями в петлях было сложно. Была ситуация, когда тот отчаянно бежал на помощь к Дракену, но его оттолкнул на добрые пару метров какой-то придурок и в итоге другой бандит всем своим весом навалился на его палец, на нем же подскользнулся и упал прямо на парнишу. За пару повторений, рука конечно перестала болеть, но затем кто-то сказал ему, что у него как-то не естественно выгнута ладонь и Такемичи посмотрел на неё ещё раз. Та и правда выглядела странно, отличаясь от нормы, но ведь боли совершенно не было. Он пошёл в больницу, где ему сказали, мол, неправильно кости срослись, но функциональности это вроде не мешает, а только на внешний вид влияет, поэтому ничем они помочь не могут. Ханагаки затем подумал правда ли это не влияет на движения рук, понял, что это не так и с некоторыми сомнениями самостоятельно ещё раз сломал себе её. Врачи посмотрели на него, как на сумасшедшего, но потом всё-таки согласились привести ладонь в первоначальный вид. Фиксатор и даже бинт наложили. Когда тот уходил к нему подошёл один сотрудник и сказал больше никогда сюда не приходить, потому что за тот день у них поседели два интерна. Поэтому сейчас парень волновался о возможности заражения, но не так сильно, как о шансе спасти заместителя Тосвы. Неужели из-за своей любопытности, он потерял всё? Так глупо отключился и теперь всё прошляпил? Юноша нашёл в своей кармане ту самую раскладушку, правда, выключенную, когда тот сам оставлял её включенной, а заряда было ещё на двое суток, если не больше. Экран слегка треснул у основания, но телефон без каких-либо проблем включился. Вот за что парниша любил старые мобильник — они пройдут хоть огонь, хоть воду! Не успел прибор полностью загрузиться, как на него уже пришёл звонок. Тот без промедления взял трубку. — Привет, ты где?! Уже какой час звоню тебе? Почему ты вне зоны доступа? — кричал взволнованный голос из трубки. В нём Такемичи узнал Ямагиши. — Я в порядке. Меня отключили и я только очнулся. — Стычка двух фракций завершилась, — продолжал тараторить собеседник, а затем, словно переосмыслив что-то остановился и продолжил уже более спокойно: — Тебе кто-то вырубил? — Да, в спальном районе, но я не видел лица. Предположительно, их было двое. Казуши замолчал на несколько секунд и опять заговорил: — Заместитель Токийской Свастики вчера умер. — Я знаю, что-то ещё? На той стороне трубки засуетились, но всё-таки предпочли промолчать. Ханагаки только потом осознал, что зря сказал о том, что уже осведомлен о смерти Кена. Типа, каким бы образом тот, будучи без сознания, пока всё происходило, узнал об этом? — Про Кисаки Тетту, ты говорил, — парень принялся внимательно слушать, но подросток замолчал. Стояла полная тишина, а затем послышались гудки, но не сброса вызова, а наоборот набора. Юноша инстинктивно сбросил, не понимая, что вообще происходит. Телефон показывал третье августа и три ночи и одну минуту. По телу пробежала волна облегчения, недопонимания и ещё куча эмоций. Значит, телефонный разговор сквозь время продолжить нельзя, в отличие от сообщений. Нужно будет это записать, чтобы потом рассказать Наото. Но ему было очень интересно, что же хотел сказать Ямагиши. Ладно, ещё будет шанс узнать, когда парниша наконец спасёт Рюгуджи. *** — Приезжай по адресу больницы, который я тебе уже выслал сообщением. — однажды решился Такемичи написать мальчику. — И почему же, на милость, скажи мне, я должен бросать всё и ехать туда? — Не знаю. В прошлых повторениях приезжал, значит и сейчас подъедешь. Ложь. Это был первый раз, когда тот вообще решился набрать Тачибану во время операции Дракена, да и последний редко вообще доживал до операционной, но другого это конечно убедило. Приехал Наото незамедлительно быстро и даже принес еды, правда, не рассчитывал на такое огромное количество голодных ртов, поэтому каждому досталось, но чуть-чуть. — Выживал он когда-нибудь? — мальчик скрестил руки в замок, покосившись на дверь, где сейчас хирурги боролись за жизнь Кена. — Пока ещё ни разу. — Ханагаки сжал кулаки сильнее, чем мог и заметил на себе чужой заинтересованный взгляд. Парень не сразу понял, что Тачибана смотрит на его новый шрам на лице. Он улыбнулся и показал ещё один, недавно приобретенный, на указательном пальце. — Ясно, тогда я пойду? — Нет, останься. Ты нужен Хине. Утешать людей вообще-то тоже сложно. Девушка сейчас стояла и успокаивала Эму, с которой успела не так давно подружиться. Говорила, что всё обязательно наладится. — А мне кажется — это тебе тут нужно утешение. — сказал Наото и присев рядом с ним, положил руку на плечо юноши. Парниша облокотился о стену. Указатель показал, что операция завершена и из-за двери уже в который раз привычной манере вышел врач, скинул с себя перчатки, снял маску и обратился к ним. Из его друзей буквально исходила надежда, но они-то не знали, что если вся процедура длилась не больше тридцати минут, то на хороший результат рассчитывать не стоит. Доктор заговорил уже давно заученную Такемичи речь: — Мне жаль… Подсознание продолжило: «Но мы не смогли спасти его». Дальше Ханагаки не стал слушать.