Разделённые мирами

- Значит, ты – инопланетянка. – В голосе охотницы Зои совсем не чувствуется вопросительных интонаций. Перси чуть не давится чаем и на всякий случай вовсе отставляет чашку. Я же лишь хмурюсь из-за прозвучавших слов, так как к напитку не прикасаюсь вовсе, пребывая в слишком напряженном состоянии. Совершенно не такого развития событий мы ожидаем, отправляясь к Амазонскому Разрыву. Признаться честно, я наивно рассчитывала на неторопливую проверку собственных предположений в спокойной обстановке. Однако как мне быстро объясняют, спокойствие – это не про амазонок. Тем более, когда у них ещё и есть компания. Здесь неподалеку, вроде как, святыня Артемиды, покровительницы как Амазонок, так и Охотниц; поэтому и те, и другие воительницы предпочли временно объединиться для обороны местного разрыва. И когда мы прилетаем, они как раз совместно заканчивают кромсать какого-то монстра. Встречает нас на правах хорошей знакомой сама глава охотниц. И закономерно Зоя изъявляет желание переговорить с незапланированными гостями, а именно с командиром Первого Разрыва и мной. Она даже не тратит ни единой лишней секунды, чтобы привести себя в порядок после боя, а сразу приглашает нас в один из начальственных кабинетов, чтобы нам никто не помешал. И теперь я с мужем – какое всё-таки непривычное, но чудесное слово! – пребываю на допросе. Что, конечно, нам обоим совсем не нравится. Молчание затягивается. В ушах буквально звенит от повисшего в воздухе напряжения. И вдруг, перекрывая этот звон, в голове всплывает мысль, что нужно просто стереть часть воспоминаний у охотницы, чтобы она не задавала лишних вопросов. Да и остальные люди проявляют слишком много внимания, которое так мешает, раздражает, совершенно мне не нравится! Да, мне не нужно, чтобы мною интересовались. Нам немедленно нужно избавиться от всех неугодных… Вздрагиваю. Густой туман в сознании сразу бледнеет, отступает, отпуская из цепких оков мой разум, но не рассеивается окончательно, лишь прячется по самым тёмным уголкам сознания. Мне хочется закричать. Прогнать сводящую с ума пелену. Избавиться от неё навсегда. Потребовать, чтобы эта дымка никогда больше не смела туманить мой рассудок. Но я знаю, что это бесполезно. Знаю, что мрачный сосед, вечно нашептывающий свои взгляды, навязывающий свою волю, - это могущественный Дух, который никуда не денется, пока для него не найдётся подходящий сосуд. А пока есть лишь я и он. Мы. Почти слившиеся, связанные. И мы можем стать неразделимыми. Я могу стать цельной. Завершённой. Идеальной, какой никогда не была. Чёрт! Снова! До скрипа зубов сжимаю челюсть, гоню Духа прочь, внутренне кричу так, что, кажется, голова сейчас расколется. Цепляюсь пальцами в обивку дивана. И давлю сверхъестественную сущность из своих мыслей. Чуть наклоняюсь вперёд, когда Дух отпускает меня, и в голове остаются лишь по-настоящему мои мысли. С облегчением выдыхаю, поднимаю голову и тут же сталкиваюсь взглядом с сидящей напротив брюнеткой. Глава охотниц по-прежнему пристально смотрит на меня, терпеливо ожидая правдивого ответа на своё прямолинейное замечание, о котором я за борьбой с Духом почти успеваю забыть. Я устала. Обессилена внутренним противостоянием, о котором не могу никому сообщить. Я хочу, наконец, покончить со всем этим. Хочу передышку. Хотя бы глоток свободы. Хочу знать, что я не одинока в своей битве. Что это самое сражение не напрасно. Но я не знаю ничего. Кроме того, что Перси со мной. Что он поддержит меня в любом случае. Что я не должна сдаваться на волю судьбы ради него. Ради нас. Джексон одаривает меня совершенно не свойственным ему нечитаемым взглядом, хмурится, будто понимает, что со мной что-то происходит. Только я знаю, что он слишком рад тому обстоятельству, что мы не забыли друг друга, что всё ещё можем быть рядом, чтобы всерьёз задуматься о странностях со мной и Афиной. Признаться честно, порой мне кажется, что у меня совершенно не получается притворяться нормальной. Что Перси давно разгадал мою игру. А вида не подаёт, давая мне возможность самой во всём признаться. Но я знаю, что на самом деле Рыбьи Мозги, как и все остальные, ничего не замечает. А Джексон, даже если чувствует, что что-то не так, слишком жаждет, чтобы я оставалась собой, поэтому отказывается замечать очевидные вещи. Хотя, не сомневаюсь, интуитивно он чувствует правду, но не хочет в неё верить. Не хочет принимать, что борьба во мне ещё не окончена, и её финал может оказаться трагичным для нас обоих. Только Дух и не позволит никому разобраться в происходящем с нами, слишком трепетно храня свои секреты, оберегая саму свою сущность. Впрочем, даже я понимаю, что сейчас лучше никому не знать, что слияние с Духом не завершилось. Найдутся те, кто захочет отнять у меня сущность, и те, кто решит силой завершить объединение. Ни первый, ни второй вариант ничего хорошего мне не принесут. Пока… пока ещё нельзя. Любое вмешательство навредит как божественной сущности, так и мне самой. Так что, наверное, и к лучшему сосредоточиться сейчас не на моей сути, а на том, откуда я родом. И уж точно я не собираюсь лгать в этом вопросе. Так что я накрываю руку Перси своей, давая понять, что совсем не хочу молчать или обманывать. - Что ж, ты ведь не можешь ошибаться, верно? – тихо переспрашивает у меня мой соулмейт, в ответном жесте поддержки пожимая мою ладонь. Тонкая ткань перчаток ничуть не защищает от тепла его рук, и я очень надеюсь, что мой муж не чувствует в ответ уколов божественной силы. По крайней мере, он никак не реагирует. Перси поворачивается к воительнице и неохотно начинает говорить, соглашаясь со мной, что сейчас никакие отговорки не сработают, и вообще они неуместны. - Кхм, Зоя, происхождение моей жены – это закрытая информация. Технически, высказанная тобой формулировка не совсем точна, так как мама Аннабет – наша. То есть, родом с Олимпийских Островов, - понижает голос Джексон, настороженно оглядываясь. Кроме нас троих в небольшой комнатке никого. Так что брюнет всё же признаётся, - но да, Воображала родилась и выросла в другом мире и пришла к нам только в этом году… - В первых днях весны? – перебивает девушка. И мы обмениваемся с ней оценивающими взглядами. Дух во мне вновь поднимает голову, недовольный проницательностью какой-то там воительницы, но я подавляю его злость в зародыше. - Как ты узнала? – прищуриваюсь, постукивая пальцами свободной руки по подлокотнику и быстро прокручивая в голове всю сегодняшнюю беседу и нашу первую встречу. - Так это ты держала меня на Олимпийских островах так долго? – почти одновременно со мной задаёт мне встречный вопрос охотница. Видя идентичное выражение крайнего недоумения на наших с Джексоном лицах, Зоя коротко улыбается и встаёт. Она проходит к одному из шкафов и достаёт несколько бокалов и бутылку. И хотя мы с Перси кивками отказываемся от предложенного вина, себе она решительно наливает больше половины. Быстро выпивает почти всё и лишь тогда спокойно поясняет. – Последний месяц зимы в районе Первого Разрыва фиксировали странную энергию без явного местоположения. Олимпийский Совет не смог определить её природу и отследить, поэтому без лишней шумихи этой проблемой попросили заняться нас. - Бездна побери, - вдруг глухо выдыхает брюнет и нервно трёт лицо ладонями, - вы – лучшие охотники и следопыты. - Да, - соглашается девушка без лишней скромности, прихватывает бутылку с алкоголем с собой, возвращается на своё место напротив нас и с всё той же безэмоциональностью признаётся, - но даже я не смогла найти ничего определенного. Мне лишь казалось, что источник не сам Разрыв, а немного в стороне. Ближе к острову, где вдруг решил поселиться наш знаменитый командир, - она усмехается и салютует опустевшим бокалом Перси, - я даже подумала, что тебя направили на тот остров с той же целью, что и меня, хотя иные миры – совсем не твой профиль. - Но ведь и ты, - хмурюсь и резко поворачиваюсь к Перси, - когда Зоя пришла в тот раз к тебе на новоселье, ты сказал, что такие, как она, не охотятся на иномирян! - Не охотимся, - подтверждает Зоя, прежде чем Перси успевает произнести хоть слово, - мы с ними контактируем. Охотимся мы на монстров. А иномирян изучаем. Собираем информацию. Устанавливаем связи, если угодно. Отслеживаем и выявляем. - Я поняла, - поднимаю руки в жесте «сдаюсь», - охотой вы это не называете. Пусть так. Просто скажи, что ваши дальнейшие действия не будут направлены против меня и.., - запнувшись, я замолкаю. Как-то не хочется озвучивать вслух, что кто-то оказывал мне помощь в обход местных законов, даже несмотря на то, что мы вроде как заручились одобрением и поддержкой Совета, их главного органа власти. И никаких сатисфакций моим близким последовать не должно. - …тех, кто помог тебе спрятаться? – без колебаний заканчивает за меня Зоя, прищурившись. Но тут же по-доброму улыбается, - не нервничай, я уже видела последние сводки от Богов – вы приняты Советом, значит, угрозы не несёте. А даже если бы нет, всё равно ничего бы вам не сделала. Во-первых, я не предаю друзей. Во-вторых, мы все изрядно задолжали Командиру гарнизона Первого Разрыва, - она склоняет голову, словно выражая своё почтение герою. Джексон кривится, как и всегда, когда кто-то слишком акцентирует внимание на его заслугах. - Я лишь выполняю свою работу, как и все мы, - без всякого пафоса заверяет её мой невероятный муж. Он действительно не кичится своими заслугами и не видит в своих поступках ничего особенного. - Если так рассуждать, тебе я должен не меньше, ведь ты бесчисленное количество раз приходила на помощь всем гарнизонам. - Не скромничай. Именно твоё имя гремит на каждом острове нашей планеты. Именно благодаря тебе разрывы остаются маленькими шрамами на лике земель, а не разрослись до всепоглощающей Бездны. Именно ты без страха всегда оказывался в первых рядах, принимая на себя самый страшный удар. Именно ты, превозмогая собственные возможности, не раз спасал всех нас от неумолимой катастрофы, давая шанс сформировать стабильную оборону. Впрочем, я не собираюсь тебя ни в чём переубеждать. Пусть каждый из нас останется при своём мнении. Лучше утолите моё любопытство: что именно произошло, и как вам удалось так тщательно спрятать происхождение Аннабет? С середины весны все всплески энергии прекратились. – Зоя хитро косится на моего соулмейта и не удерживается от подколки, - ты, видимо, прикрыл своего просто друга, верно? Поэтому мы перестали фиксировать её присутствие? – дождавшись согласного кивка от брюнета, девушка недоверчиво качает головой, - с ума сойти. Я даже у вас в гостях не заметила ничего слишком странного в Аннабет. Я вообще ничего не ощутила, даже встретившись с ней лицом к лицу. Да даже сейчас, точно зная, всё равно не могу уловить даже тени нездешних сил. Небось, ты выложился на полную, да, командир? И этот потрясающий мужчина смущается, невнятно поведя плечами, дескать, ничего особенного он не сделал. - Целые ритуалы проводил и обвесил меня побрякушками с ног до головы, – сдаю его с потрохами, окончательно расслабившись. Кажется, часть с допросом благополучно подходит к концу. Но занятно, энергию Афины она, получается, тоже во мне не замечает? - В этом весь Джексон. Он помешан на защите окружающих и вообще никому не позволит страдать. Ни одну жизнь не подвергнет риску. – Охотница вновь наполняет свой бокал и с совсем другими интонациями спрашивает, - так зачем вы прибыли сюда? - Видишь ли, - колеблясь, тянет Перси, заметив, что вместо ответа я нервно прижимаюсь к нему ближе. Но мне уже надоели все эти замалчивания, ложь, недосказанность, игры. Просто киваю, давая ему понять, что врать не стоит. И Рыбьи Мозги легко произносит, - моя жена, кажется, может закрыть разрыв. Все эмоции кроме изумления разом исчезают с лица Зои. С тихим звоном в её руке ломается ножка бокала, трескается стекло, вокруг летят брызги и осколки, остатки которых она медленно откладывает на стол. Наконец, резко выпрямившись и сложив ладони на коленях, девушка окидывает нас пустым, почти холодным взглядом: - Надеюсь, это не шутка? – уточняет она, чуть не скрежеща зубами и стиснув кулаки так сильно, что под её ногтями трескается ткань её брюк, увеличивая размеры и количество дыр, оставшихся от столкновения с монстром. - Информация пока не афишируется, но Аннабет уже удалось справится с нашим и Северным Разрывом, - брюнет выдерживает её жёсткий взгляд, без стеснения обняв меня за плечи и спрятав у себя на груди. Надеюсь, его попытка поддержать не обернулась очередным божественным ударом с моей стороны, потому что сейчас я не смогу заставить себя отстраниться. Мне нужно чувствовать его уверенность в моих силах, что он рядом, что не оставит. Ранее, под влиянием эмоций от всего произошедшего и давления одного могущественного соседа в голове, я опрометчиво объявила, что смогу закрыть разрывы. И хотя я теперь действительно понимаю принципы, как именно это происходит, нет никаких гарантий, что я легко справлюсь вновь. Ведь латанием разрывов, прежде всего, занималась божественная сущность во мне, а не я сама. И не ясно, возможно ли вынудить Духа на повторение. Пусть мне благодаря его объяснениям и познаниям и стало понятно, что именно он должен сделать моими руками. - В недавно случившейся стычке с монстрами мы потеряли троих. Двенадцать человек всё ещё в лазарете. У амазонок ситуация ничуть не лучше. И это далеко не самые большие наши потери за прошедшие полгода, - глухим голосом произносит Зоя, впиваясь в меня нечитаемым взглядом, - ты уверена, что знаешь, как избавиться от этой дряни? - Да, - киваю, и признание вдруг легко срывается с губ, - ключевое слово – знаю. Но смогу ли всё сделать и насколько быстро, не уверена. До сих пор всю работу делал Дух, задвигая моё сознание на дальний план… - Дух!? – вырывается пораженное у охотницы, оборвав меня на полуслове. С опозданием я осознаю, что сказала нечто, что вроде как держится в строжайшей тайне. Поразительно, как кое-кто внутри не заткнул меня раньше. Неужели решил, что можно пооткровенничать? Что ж, я не внакладе. С удовольствием расскажу всё, что смогу. Раз уж Дух во мне не протестует против открытия правды, видимо, скоро о нём и обо мне заговорят все. - Тихо, Зоя. Без нервов, - вдруг вмешивается Перси. И от его холодного тона по помещению словно пробегает ледяная волна. - Аннабет – носительница Духа. Это не фальшивые слухи. Но Совет всё ещё старается уберечь мою жену от излишнего внимания, поэтому постарайся удержаться от каких-либо замечаний на этот счёт за пределами данной комнаты. Подумай о главном: Первый и Северный Разрывы уже закрыты вот этой хрупкой блондинкой, а сейчас она собирается избавиться от Амазонского. - И я буду рада оказать любую поддержку, - чуть дрожащим от вороха охвативших её чувств голосом заверяет наша собеседница. – Просто объясните как? Как вообще можно избавиться от Разрывов? Ведь до сих пор Совет считал это невозможным? Ты знаешь, - она сглатывает и смотрит с надеждой, - ты знаешь, что они такое? - В некоторой степени, - признаюсь не слишком уверенно. Мне всё ещё с трудом удаётся лавировать между восприятием Духа и собственным человеческим разумом. Так же, как нелегко сопоставлять местные реалии с моим инопланетным менталитетом. И ещё мне кажется несколько кощунственным брать на себя роль просветителя, в то время как я скорее чужачка, чем своя. Но неприглядная истина заключается в том, что теперь я действительно понимаю некоторые нюансы мироустройства лучше, чем кто бы то ни был. А ещё в отличие от нормальных Богов, скованных буквально обетом молчания, я могу говорить откровенно. Потому что мне вовсе не доступны все знания, лишь сумбурный мутный поток, частично приоткрывающий завесу над некоторыми тайнами, но ни черта не дающий всех необходимых ответов. - Как бы объяснить… - хмурюсь, а затем мой взгляд останавливается на крошечных прорехах на брюках девушки, оставшихся после битвы и её небольшого дополнительного вандализма, и я разом приободряюсь. - Вы очень точно назвали это явление Разрыв; оно возникает в местах разрыва ткани мира. Вот только вы не совсем осознаёте, что есть что в этом сравнении. Вы полагаете, что Разрыв – это путь куда-то, как дверь, что по ту сторону что-то есть. Но хотя Разрыв – это дыра, - указываю на новенькие дыры на одежде воительницы, в которых хорошо видно кожу, мир – это не пространство по одну из сторон; мир – это ткань. Сама ткань, понимаете? То есть фактически у вас дыра – отсутствие куска мира, поэтому вокруг него и скапливаются аномалии. Разрыв притягивает всё тёмное, чуждое, в том числе монстров. Но вовсе не является дверью, через которую является тьма. Что касается прорыва, вы интуитивно правильно уловили, что между ними есть разница, и дали разные названия. Прорыв – это как пятно на ткани, - я указываю на бурые кровавые отметины и бледно-бардовые следы, оставленные каплями вина, когда Зоя сломала бокал. - Если отреагировать быстро, его можно оттереть. И сделать это легче, чем спустя время, когда пятно въедается в волокно. Но так или иначе при Прорыве ткань остаётся целой, в то время как Разрыв несёт с собой необратимые повреждения. - То есть ты собираешься поставить заплатку на ткань мироздания? – с откровенным восхищением переспрашивает мой супруг; пока Зоя сидит с открытым ртом и смотрит с благоговейным ужасом. - Не я. – Упрямо качаю головой, не желая столь тесно ассоциировать себя с Духом. В конце концов, я знаю, но совершенно не помню, что и как делала, когда избавлялась от прошлых двух разрывов. Я просто чувствовала, что готова, и уступала ведущую роль могущественной сущности где-то внутри меня. А все нюансы процесса доступны мне именно как знание. Буквально сформированный набор слов, который мне предоставили на блюдечке уже готовым. - Но название процессу очень подходит. Да и не просто же так Афина – ткачиха. - Хорошо, - медленно выдыхает охотница, зажмурившись и тихо добавив, - пробуй. От нас что-нибудь нужно? - Тишина и покой, - объявляет Перси, когда замечает, что сама я испытываю неловкость от мысли, что нужно просить эту сильную девушку буквально не мешаться под ногами. - Будет исполнено, - по-военному отчеканивает охотница, - позвольте я провожу вас к Амазонскому Разрыву. *** Темнота перед глазами рассеивается медленно, неохотно. Я несколько раз смаргиваю, желая ускорить процесс и вернуть зрение, а заодно немного разобраться в хаосе, творящемся в моей голове. Почему-то в мыслях царит неразбериха, и я никак не могу упорядочить их и вспомнить, что вообще происходит. Туман не рассеивается. Я вся точно окружена неясной дымкой. Так уже было. Точно. Когда Дух выступал на передний план, чтобы справиться с Разрывом. И сейчас, кажется, он делает это снова. Верно. События начинают упорядочиваться. Вот мы прилетаем к Амазонкам. Далее разговор с Зоей. Она провожает нас к Разрыву. Потом несколько часов я пытаюсь справиться с внутренней силой, чтобы зашить Разрыв… А затем… что дальше? «Зашить её – в твоих же собственных интересах. Иначе ты можешь пострадать», - всплывают вдруг в сознании слова матери. Но нет, это случилось уже давно, не сейчас. Это воспоминание мне не нужно. Трясу головой, но фразы упрямо возникают в моих мыслях. «…просто скажи, в каком именно месте порвалась ткань?» «Ну же, Мини-Энни, помнишь, как ты в детстве помогала мне шить?» Мини-Энни. Энни. Эн. Анан… - Воображала! Такой знакомый, родной, горячо любимый голос беспардонно вторгается в мой разум, заставив вздрогнуть и потерять концентрацию. Туман мгновенно развеивается. Темнота и голоса растворяются без следа. А я обнаруживаю себя стоящей посреди разрухи. Выкорчеванные и поломанные деревья. Выдранные куски почвы и глубокие борозды на земле. Валяющиеся повсюду камни, местами похожие на куски стен. Кружащаяся в воздухе пыль. И тела. Множество лежащих везде тел, вокруг которых суетятся другие человеческие создания… - Проклятая Бездна! – рявкают у меня над ухом и, схватив за плечо, резко разворачивают, - Аннабет, ты меня слышишь?! Надо мной нависает красивый брюнет, как и все, покрытый грязью и кровью и в такой же порванной одежде. И его невероятные сине-зелёные глаза сверкают так… так… Знакомо. Как бурное море. Меня будто пронзает молнией, выбивая дыхание. Рыбьи Мозги. Перси. Он наклоняется и касается моих губ своими, одним прикосновением опаляя всё моё существо. Но насладиться пылким поцелуем я не успеваю – вспыхнувшая вокруг меня золотая энергия беспощадно отшвыривает от меня моего любимого мужчину! Какого черта?! Внутри меня рождается самый настоящий рык, и золотистое сияние быстро втягивается куда-то в самую глубь моей души, не оставляя на поверхности ни следа. Так то! Оттолкнув надоедливо парящий рядом шлем Афины, я бросаюсь на помощь к своему соулмейту, но он уже садиться сам, снова хватая меня за руки и заглядывая в глаза. - Аннабет? – снова спрашивает он, выдавливая из себя каждый звук. - Господи, Перси, что произошло? – мой испуг с каждой секундой разрастается всё больше, пока взгляд скользит по его телу, отмечая всё новые и новые травмы. – Ты ранен. Боже, тебе срочно нужен лекарь! И где твоя фляга с нектаром?! - Воображала, - выдыхает он с непередаваемым облегчением и резко притягивает меня в свои объятья. Кажется, он снова получает от меня несколько уколов, но совершенно не замечает их, стискивая меня сильнее. – Я так люблю тебя, - шепчет он мне в волосы, и я таю, совершенно забыв, что собиралась броситься на поиски целителя. - И я тебя, - произношу, отчего-то всхлипнув. И только через долгую минуту, спохватившись, пытаюсь встать, - чёрт! Джексон! Я же хотела найти Уилла! - Зачем? – вдруг с каким-то глухим ворчанием уточняет брюнет, подозрительно косясь на меня и по-детски надув губы. - За тем, что тебя надо лечить!? – вскрикиваю я, наконец, подскочив и снова оглядевшись вокруг. Боги. Мне не привиделось. Вокруг царит страшная разруха, словно после небольшого урагана с землетрясением в комплекте. И останки чудовищ, и многочисленные раненные мне тоже не показались. Местами продолжаются сражения с чудовищами. Полный хаос. Мы в самом центре. А вокруг на несколько метров – пустота, точно мёртвая зона. И никто не спешит приблизиться, будто не решаясь пересечь какую-то невидимую границу. - Что… - сглатываю, внутренне уже догадываясь, каков ответ на вопрос, что мне так страшно задать, - что здесь произошло? - Ты справилась. Разрыв устранён. Но процесс избавления от него сопровождался примерно таким же светопреставлением, как Первый. - Перси, - вцепляюсь в его запястья обеими руками и никак не могу справиться с охватившим меня ужасом. – Мне нужны подробности. И…я…мне… Мне очень нужны внятные объяснения. Нужно знать, что только случилось, потому что я, судя по всему, всё-таки теряю себя. Кажется, это подходящий случай, чтобы обсудить с Джексоном сложности моих взаимоотношений с божественной сущностью. Которая, конечно, тут же начинает протестующе ворочаться. Чёрт возьми, проклятый Дух, если ты хочешь, чтобы я не сошла с ума и оставалась твоим сосудом, тебе придётся принять Перси, как часть моей жизни! Я буквально ощущаю, как внутри нарастает мощный протестующий рокот, перед глазами всё кружится, и вспыхивают разноцветные круги, как бы я ни жмурилась, словно в моей голове сталкиваются две стихии. Никто не желает уступать. И я не собираюсь сдаваться. Ни. За. Что. Одна из стихий вдруг резко опадает, словно схлынувшая волна. Но больше уже не пытается подняться. Яркие пятна исчезают. Наступает полная тишина. Есть только я. И мужчина, которого я безмерно люблю, трепетно, точно маленькую, покачивающий меня в своих объятьях. И больше никто не противится ни его прикосновениям, ни моим решениям. Сейчас я даже радуюсь, что к нам никто не приближается и лишний раз не раздражает своим присутствием божество. Только я знаю, что когда волны отступают от берега, они набирают силу и возвращаются вновь. Поэтому поднимаю голову и сбивчиво спешу высказать всё, что меня беспокоит: - Перси, слияние не завершено! Что бы вам ни казалось, я не совсем Афина. Это не шутка, не преувеличение, я действительно не она, слышишь? Да, Дух во мне. Но он – всё ещё отдельная сущность. - Знаю, - Джексон сохраняет невозмутимость. Неужели не осознаёт всей важности моих слов? Не верит? Да нет. Он никогда не усомнится в моих словах. Просто… что просто додумать не успеваю, когда он добавляет нечто, заставившее меня сбиться с дыхания, - это было заметно. - За-заметно? – глухо переспрашиваю. - Конечно, - он хмурится. - Бездна, Воображала, ты с Духом общаешься. Постоянно упоминаешь, как кого-то постороннего. Говоришь, что уступаешь ему ведущую роль. Используешь пресловутое «мы» - «мы исправим», «мы закроем Северный Разрыв», - передразнивает он, скривившись. И вмиг вновь становится серьёзным. - И когда тебя переполняет золотым сиянием, ты ведёшь себя по-другому. Очевидно, что вы с Духом – словно две личности в одном теле. Даже не смотря на то, что ты ощущаешься как полноценная Богиня. Я понятия не имею, как такое возможно, да мне и плевать, пока я могу оставаться рядом. А если тебя пугает, что во время закрытия разрыва происходит Бездна знает что, так что ж: разруха и сражение – небольшая плата за избавление от источника постоянной угрозы. - Да. Точно, - прижимаю пальцы к вискам, в которых вдруг вспыхивает страшная боль. Чужие воспоминания, чужие знания, чужое восприятие смешиваются и приоткрываются передо мной. - Когда формируются новые нити и стягивается прореха, со всей округи так же стягивается всё тёмное, что только существует. Конечно, оно сопротивляется. Конечно, оно нападает. И, конечно, вы станете меня защищать. – В голове буквально взрывается огненный цветок боли, и я чуть не оседаю на землю, прикрывая лицо ладонями, затем зарываясь и путаясь пальцами в волосах. – Бездна. Бездна побери. Здесь шло ужасное сражение. И вы… вы и вся округа пострадала из-за… - Уж не из-за тебя, это точно, - резко перебивает меня Джексон, пытаясь взять меня на руки. Но я выкручиваюсь, отстраняюсь. Без всяких понуканий от Духа. Просто. Сама. Дистанцируюсь. - Непосредственно – да, я ни на кого не нападала. В этом моей вины нет. Но я была в центре всего, я могла помочь, но не пошевелила пальцем. То есть, не я. - Афина, - кивает брюнет, точно в подобном поведении нет ничего не нормального, - она известна своей отстраненностью и хладнокровием. Не просто так именно эта Богиня веками считается беспристрастным судьёй, той, за кем остаётся последнее слово. Истинная мудрость – она не даётся легко. Возможно, твоя человеческая половина как раз и нужна, чтобы уравновешивать её безэмоциональность. - Рыбьи Мозги! – не удержавшись, всхлипываю и, разозлившись, повышаю голос, - да мне плевать на эту вашу мудрость! Ты понимаешь, что со мной происходит что-то ненормальное?! Я стараюсь делать вид, будто почти ничего не изменилось. Словно я в порядке, но это ни черта не так! – завожусь всё сильнее, напрочь позабыв, что мы всё ещё в людном месте. Правда, нас по-прежнему избегают. Или, может, не трогают, не вторгаясь в личное пространство, чтобы не мешать. Ну или пара беснующихся тварей всё-таки более значимы для воинов, чем наши с Перси разборки. Не важно. Будь здесь Олимпийский Совет в полном составе, я бы всё равно не смогла сдержаться. Кричу, не подбирая слов, сливая весь проклятый ворох эмоций и страхов, поселившихся во мне вместе с Бездновым Духом. - Мои мысли, чувства, решения, поступки… я сама больше не принадлежу самой себе. Какая-то дрянь во мне считает, что она знает лучше меня, кто я и как должна жить! Мне приходится отстаивать каждый свой шаг, постоянно сражаться, бороться, защищать свои эмоции, чтобы вновь и вновь обнаруживать, что моё «я» опять было подчинено чужой воле! И мне становится жутко от одной только мысли, что в следующий раз я могу потерять себя. В смысле, совсем. Окончательно. Безвозвратно. Что я потеряюсь в собственном разуме. Чудесная смерть. Всегда о такой мечтала. - Ты сильнее. - Сильнее Богини?! – издевательски хмыкаю, обхватив себя руками за плечи. – Ты всерьёз полагаешь, что я могу быть сильнее вашей сверхъестественной сущности?! - Я вижу, что ты сильнее. И ты сама доказываешь это нам всем каждое мгновение: до сих пор Афина не смогла взять верх, - легко парирует Перси, заражая меня своим спокойствием и уверенностью. Мне так хочется верить ему. Так хочется просто отмахнуться от всех пугающих мыслей. – Прошёл не один день с момента вашего объединения, а Дух всё ещё не подавил тебя, верно? - Что если в следующий раз ему удастся? Что если однажды я всё-таки забуду… - фраза обрывается на полуслове. Так страшно мне не было со дня, когда я обнаружила Джексона умирающим на нашей кровати. С трудом озвучиваю то, что бесконечно сильно тревожит меня уже далеко не первый день. – Что если я забуду тебя, Перси? Что если заблужусь в чертогах памяти? Утрачу себя? Наврежу кому-нибудь? - Я никогда не забуду тебя и не дам тебе забыть, - непоколебимо твёрдо заверяют меня. - Если потребуется – заставлю вспомнить. Помнишь? Мы договорились, что я удержу тебя, чтобы ни случилось. - А если я успею навредить тебе?! – кричу, не сдержавшись. И где-то в вышине вторя мне, сверкает молния. Сбиваюсь. Замолкаю, тяжело дыша. Чувствую себя как никогда на взводе, слишком многое на меня свалилось, и теперь я никак не могу взять себя в руки и сохранять хладнокровие. Ещё и присутствие Духа сказывается, поэтому мне хочется истерить по поводу и без. Точно. Проклятый Дух. Усилием воли подавляю собственную бессильную ярость, отмахиваюсь от шёпота божественной сущности, посылая его в Бездну. Потому что я должна, обязана быть спокойной. Устало опадаю в руках Джексона, прижимаюсь лбом к его груди, вдыхаю солёный запах моря, ища в нём утешения. Отстраняюсь. Смотрю проникновенно прямо в глаза мужа, желая, чтобы он услышал меня, шепчу слабо, - мне страшно. Перси, мне, правда, страшно, что я могу забыться. Что могу раствориться в сущности Богини и причинить кому-нибудь вред, пусть даже случайно. Я боюсь оступиться и совершить что-то, чего никогда не смогу себе простить. Делаю крошечный шаг назад, дальше от возлюбленного, дальше от себя. И вдруг запнувшись о камень и неловко взмахнув руками, чуть не падаю на спину. Но, конечно, Перси успевает ловко поймать меня. Смотрит с намёком, даже усмехается. - Я всегда тебя поймаю, - обещает он, - сколько ни падай. Я не дам тебе оступиться. И всегда верну. А если вдруг тебе покажется, что ты осталась наедине со своими кошмарами, обернись. И увидишь, что я по-прежнему с тобой. Я всегда буду рядом. Неужели сомневаешься во мне? В нас? Конечно, я активно трясу головой, выражая полное отрицание столь крамольных заявлений. - Просто, - мямлю невнятно, - переволновалась. - Ты напугана, - соглашается Джексон, вдруг подхватывая меня на руки и легко неся к колеснице. И правда, пора убираться отсюда. Монстров уже не осталось, всё стихло, и Амазонки с Охотницами, помогая друг другу, отправляются в лазарет и местный гарнизон, - на тебя столько всего навалилось, вот ты и сама не своя. Но ничего, сейчас ты немного покричала, теперь нужно поплакать, а главное – отдохнуть, и всё пройдёт. Будешь как новенькая – холодная, сдержанная и занудная Воображала. - Хах! – хмыкаю и прижимаюсь носом к шее брюнета, втягивая его запах и игнорируя ворочающееся внутри недовольство. И хитро тяну, - только знаешь, что-то подсказывает мне, что моя истерика лишь на время поутихла, но ещё вполне способна вернуться. Ты совершенно не нравишься Духу. - Пускай. Я тебя со всеми истериками люблю. Перси чмокает меня в нос и даже не шипит, получив привычный ожог от Духа. - Рыбьи Мозги, - зову через несколько секунд, когда до колесницы остаётся лишь несколько шагов. Брюнет останавливается, удерживая меня на весу, вскидывает вопросительно бровь, но не торопит, позволяет собраться с мыслями. Только смотрит так насмешливо и ухмыляется, словно подначивая, убеждая, что разобьёт в пух и прах любые мои страхи. - Ты ведь понимаешь, что закрыть разрывы может только Дух? – он молчаливо ожидает продолжения. Не разочаровываю. – Чтобы затянуть прореху, я должна уступить ему ведущую роль. То есть, моя личность полностью уходит в тень. - Анна… - он сбивается, не сумев договорить моё имя. В его глазах появляются блики понимания. Он сглатывает. Молчаливо ждёт, с безумной надеждой уставившись на меня. А я не могу его ничем порадовать. - Я постоянно обдумываю, как всё происходит. В первый раз моё сознание включилось, ещё когда не успела истаять энергия Богини. Так? - Пожалуй, - Джексон медленно, словно неохотно кивает, - до сих пор помню твои золотые слёзы. - На севере льды сковали всё вокруг так прочно, что ни одно чудовище, ни одна крупица тьмы не просочилась и не повлияла на ритуал и восстановление. И из-за холода было незаметно, что ещё несколько лишних секунд после, я оставалась неподвижна. Пока уходил Дух. Да и дальше, пока мы выбирались к теплу, его сила ещё влияла на меня. Только мы так спешили, что даже я сама не замечала его присутствия. А в этот раз… - Всё затянулось на минуты, - выдохнул с непередаваемой горечью в голосе мой обычно такой храбрый воин. – Я звал тебя раз за разом, но ты не откликалась. - По началу я даже не узнавала никого, - признаюсь через силу, вцепившись в мужские плечи, точно меня могут сию секунду оторвать от любимого. - С каждым погружением в силы Афины, обратный процесс затягивается и проходит всё сложнее. Будто с каждым разом мы растворяемся друг в друге всё больше. Значит, однажды я действительно могу не вернуться, - произношу упрямо, хотя больше всего на свете хочу вытравить каждое слово из памяти. - Тогда ты больше никогда не будешь обращаться к силам Афины. - Это невозможно. Без этих сил разрывы не закрыть, - повторяю то, с чего вообще начался наш очередной диалог. – Мне придётся рискнуть ещё как минимум дважды, верно? - Мы немедленно отправимся к Совету и потребуем, чтобы они нашли тебе замену. - И сколько будут тянуться их поиски? – иронично хмыкаю, - а потом подготовка к передаче Духа, привыкание к нему, адаптация. Кто знает, когда новая Богиня освоится достаточно, чтобы суметь правильно восстановить ткань мира? Что если, она так и не сумеет? Ты ведь сам рассказывал, что Афина меняется чаще всех остальных, а за короткий срок такому научиться невозможно. - Но ты ведь смогла! - Я – дочь Афины! Единственная, чёрт возьми, в своём роде! И пока только я гарантированно могу избавиться от разрывов, которые угрожают всему вашему миру. Ты сам прекрасно понимаешь, что нам не стоит затягивать процесс их уничтожения. И мы не можем отложить его, надеясь, что Афина, которая сможет повторить этот фокус, придёт в ближайшее время. - Значит в Бездну все эти попытки. Ты уже избавилась от трёх разрывов. Ну, двух с половиной, - унизил он Северный, разжаловав его до половинки, - те, кто патрулировал их, смогут отправиться к оставшимся, чтобы усилить гарнизоны там. - Перси… - Теперь нам хватит сил! – не дал он мне возразить. – Ты уже сделала достаточно. Больше, чем кто бы то ни был. Мы уже спасены, и тебе совсем не обязательно рисковать. - В том то и дело, Рыбьи Мозги. Я обязана. Должна. Я чувствую, знаю, что мне нужно это сделать. Как можно скорее. Разрывы итак существовали слишком долго. - А ты не думала, что это Дух в тебе желает слиться и специально подталкивает, чтобы ты по доброй воле отдавала ему ведущую роль? Не может выиграть в прямой схватке, поэтому действует исподволь, давя на жалость и чувство ответственности, опутывая коварными сетями. Не сдержавшись, я смеюсь. Долго. Громко. До боли в животе. Чуть не подвывая. - Рыбьи Мозги, - мне даже приходится утереть выступившие на ресницах слёзы, - как ты отзываешься об одном из ваших Великих Богов? Будто о разбойнике с большой дороги! – хотя на самом деле, я даже согласна с Джексоном. Дух делает всё возможное, чтобы удержаться во мне: нашёптывает то, что ему выгодно; показывает только то, что идёт ему на пользу; открывает знания лишь избирательно. - Как есть, так и говорю, - дуется мой великовозрастный мальчишка и крайне бережно опускает меня в колесницу. Сам легко запрыгивает следом и берётся за поводья. – В любом случае, тебе нужно восстановиться. Короче, я объявляю отпуск! А к разговору о разрывах мы, может быть, вернёмся позже. В итоге я поддаюсь на уговоры соулмейта, и мы вдвоём задерживаемся у Амазонок ещё на один день, чтобы изучить окрестности и дать мне немного отдыха. Но стоит мне после насыщенного экскурсионной программой дня уснуть, как я погружаюсь в навязанное Афиной видение. Дух постоянно старается доказать свою полезность и необходимость нашего союза. Он понемногу показывает мне разные события прошлого, объясняет причинно-следственные связи, в частности я узнаю, что вся моя фобия пауков существовала исключительно из-за Арахны. Если быть точнее, весь ужас был навязан Духом, который всеми силами старался избегать опасности. Паучиха – это та форма, которая оказалась наиболее близка Арахне. Она играла роль ткачихи, замещая Афину. Она плела свою паутину из интриг, обмана и заговоров. Она связала свою судьбу с восьмилапыми монстрами. И каждый раз когда пыталась воспользоваться силой Богини Мудрости, бродила в её храме, пользовалась её священными регалиями, я ловила эхо её действий и чувствовала за своей спиной тень паучихи. Всё время как я замечала пауков, я видела не их самих, а на пару с частицей Духа во мне видела в них осколки огромной угрозы из другого мира. Я не могла не бояться. Мы не могли не бояться. И если Дух после гибели Арахны резко успокоился и больше не дёргается при виде пауков, моя человеческая психика лечится совсем не так быстро. Я, конечно, после сражения в подземелье тоже уже не схожу с ума и чуть лучше себя контролирую, если встречаюсь с маленькими чудовищами. Иногда могу даже почти спокойно произносить их название, но это вовсе не значит, что страха я не испытываю. К счастью, Перси всегда рядом со мной. Он без насмешек избавляется от пугающих меня существ, поддерживает, заботится и раз за разом доказывает, насколько муж полезное в хозяйстве приобретение. Мне лишь остаётся со смехом с ним соглашаться. Правда после чудесной сонной программы производства Афины, просыпаюсь я не в лучшем расположении духа. С тоской оглядываю кучу новых сумок и баулов, которыми мы обрастаем за эту поездку. Наконец, начинаю бурчать, что мне окончательно надоело заниматься стиркой и покупкой новых вещей (а я не была готова к настолько длительному путешествию), и Джексон соглашается отправиться в сторону дома. Правда, двигаемся мы с ужасной неторопливостью, от которой Пират начинает чуть ли не подвывать, выписывая пируэты вокруг арендованной нами колесницы. По пути останавливаемся во всяких интересных, по мнению Рыбьих Мозгов, местах. В том числе заглядываем к Гроуверу, Молли и аистам, хотя для этого приходится делать изрядный крюк. Встречает нас Андервуд в одиночестве, что сразу вызывает у меня тревожные подозрения. Тем более что мужчина окидывает меня крайне странным, излишне задумчивым взглядом. Прежде чем я успеваю всерьёз обеспокоиться, меня заверяют, что с Жиневри всё в порядке, просто она слишком увлеклась прополкой каких-то особенных клубничных грядок. Меня, конечно, тут же любезно провожают до нужного места. Но я слишком сосредоточена и столь тщательно ищу во всём подвох, что легко подмечаю, что Гроувер с Валли тщательно держат дистанцию. Первое предположение о ссоре не получает никаких подтверждений, так как парочка заговорщицки переглядывается, обменивается какими-то тайными знаками. Эколог радостно машет мне, буквально подпрыгивая в нетерпении, но сама ко мне делает разве что несколько шагов, ожидая, пока я сама доберусь до неё. В то время как Андервуд ненавязчиво задерживает моего супруга. Я ни на секунду не верю, что они хотят нас разделить, так как задумали нечто дурное. А вот Дух во мне разрастается, точно набухающая туча, желая обезопасить себя от любых угроз. Но вот Валли, чуть не плача от счастья, без тени неловкости сжимает меня в объятьях (она явно привыкла к новым обстоятельствам, совсем позабыв о реалиях мира соулмейтов) и тут же, ойкнув, отпрыгивает тряся слегка обожжёнными ладонями. И это самое плохое, что происходит. Никаких подстав, предательств, нападений на столь значимую божественную персону, из-за чего Дух, наконец, обиженно затыкается и снова удаляется куда подальше. Мы же вынужденно посещаем местный лазарет, где Жиневри внезапно замолкает и больше не произносит ни слова, пока ей обрабатывают руки. К счастью, ничего серьёзного: лёгкое покраснение быстро сходит на нет. - Я думала, вы живёте вместе с аистами буквально в дикой природе, - замечаю, из окна между прочим просторного и неплохо обустроенного кабинета рассматривая другие многочисленные постройки, - а тут целый городок. - Треть всего острова – это уникальный заповедник, - поясняет мне мой соулмейт, пока остальные чуть ли не притворяются мебелью. Один отчего-то сильно застеснявшись, другая, точно набрав в рот воды. Моя знакомая, правда, выглядит ужасно счастливой, восторженно кивает, всячески демонстрируя, как ей нравится в этом месте. Однако так и не говорит ни слова, будто прикусила язык во время приветствия и соприкосновения с Афиной. Тишину вновь заполняет Перси, явно не замечая ничего странного в поведении наших приятелей. – Тут произрастает огромное количество редких растений и уживаются рядом всевозможные животные. Спасаются редкие виды, восстанавливаются популяции, которые потом возвращаются в естественные ареалы обитания. И всем этим счастьем заведует наш друг Гроувер! - Перестань! – краснеет мужчина, шутливо пихая Джексона в плечо. - Ещё чего! – хмыкает брюнет с усмешкой, - тут такая история! Примерно треть острова Персефоны отделена проливами и каналами, буквально образуя самостоятельный кусок суши. И эта часть уже много поколений принадлежит многочисленному роду Андервудов, династии, подарившей миру множество Богов, связанных с силами природы. Гроувер – внук Пана, а его, кажется, троюродная бабушка или тётя была прошлой Деметрой. На счёт действующих Богов извини, не подскажу. Сама понимаешь, личности временно стёрты. Но я почти не сомневаюсь, что парочка Андервудов среди всего пантеона затесалась! - Действующая Деметра точно не наша! - открещивается в ответ мужчина, - мы с Кати вовсе не родственники! А что касается моей семьи, ну да, у нас сильная связь с природой! – изрядно смущённый Гроувер неловко пожимает плечами, - у многих действительно проявляется наследство от Духов: у одних в области растений, у других – животных. И территория заповедника принадлежит вовсе не мне, а всей семье! Почти все мои родственники здесь трудятся! - Очень многочисленные родственники, - хмыкает Джексон и подмигивает, - но заметь, я вообще-то ничего не говорил о владениях. Я сказал «заведуешь». Потому что именно ты сплотил семью после гибели деда. Ты продолжаешь его дело по сохранению природы во всём её многообразии и, прежде всего, заботишься о вашем заповеднике. Мальчишки уже явно готовы перейти к спору, если не шутливой драке, когда к нам возвращается целитель, и все разом смолкают, притворяясь невинными ангелами. Лекарь впрочем не обращает внимания ни на кого, кроме своей пациентки, выдаёт Молли мазь с рекомендацией обрабатывать кожу ещё пару дней и отправляет нас вон. Валли же выглядит крайне задумчивой и от того рассеянной. Медленно кивает, принимая лекарство, переводит на меня сомневающийся взгляд. Но снова молчит. Лишь когда мы выходим на улицу, она приободряется. Шепчет мне что-то о девчачьих разговорах и утягивает немного в сторону от сопровождающих нас кавалеров. Те дипломатично остаются на некотором расстоянии, чтобы не мешать нам секретничать, но продолжают присматривать, как будто в этом идеалистичном раю хоть одной из нас может что-то угрожать. Ни о чём слишком личном мы, впрочем, не говорим. В основном Валли делиться своими восторгами от пребывания в этом мире и в этом месте в частности. И в какой-то момент она так увлекается пересказом смешной истории об одном из вылупившихся на днях аистов, что не замечает пары людей, занятых, кажется прополкой огромных кустов, похожих на азалию. А те вдруг с удивлением привстают, заинтересованно прислушиваются. - Мамдезель Жиневри!* - восхищенно восклицает юноша, - как хорошо вы сегодня говорите! - Ага! – соглашается с ним пожилая женщина, - никакого ак-цента! Ещё берёте дополнительные уроки? - А…но я… - Молли смотрит на них с недоумением, а затем медленно поворачивается ко мне, - кажется, я снова знаю олимпийский. Ой, - она мгновенно смущается и виновато улыбается, когда понимает, что проговорилась. Покосившись на людей, со смешками вернувшихся к своей работе, так и не дождавшись никаких ответов на свои вопросы, она машет мне ладонью и уводит в укромный угол. Я с трудом сдерживаюсь от собственных вопросов и комментариев, пока мы уходим подальше от остальных. Но, чёрт возьми, в этом мире не используют обращение мадемуазель. Допустим, ребята всем могли представлять эколога именно так, например, в шутливой форме. И обращение прижилось. Но слово «акцент»?.. Этот мир – моноэтничен, как однажды сказал Перси. В нём нет диалектов. Лишь один язык – олимпийский. Так что термин акцент местным совершенно не знаком. Это понятие из нашего родного мира. Жиневри выглядит испуганной и растерянной, и я вскидываю ладонь прежде, чем она скажет хоть что-то. - Погоди. Мне не нужны отговорки, - на секунду прикрываю глаза, ещё раз анализируя всё случившееся. Заодно тщательно вспоминаю разговоры и встречи ранее, отыскивая зацепки. – Скажу сразу, сохранение или раскрытие тайны твоего иномирного происхождения – ваша с Гроувером личная зона ответственности. Вам виднее, кому здесь можно доверять подобный секрет. Но, - делаю паузу и пару успокаивающих вдохов. Прищурившись, вновь окидываю собеседницу напряженным взглядом. - Ты что, - я недовольно скрещиваю руки на груди, пытаясь осознать, что именно от меня скрывали, - находясь на этом острове, не можешь общаться ни с кем из местных, кроме Гроувера? Ты перестала понимать олимпийский, а люди не понимают тебя, так? Когда это началось? - Ну… - вздыхает девушка и неохотно сознаётся, - собственно, с Гроувером мы тоже на разных языках общаемся. Но нам достаточно жестов, да и я быстро учусь… - Валли, - понижаю голос, вдруг почувствовав, как по спине бегут мурашки. Рядом буквально из воздуха материализуется Джексон, успокаивающе погладив меня по пояснице. Собравшись с силами ещё раз повторяю вопрос, уже подозревая ответ на него, - когда? С каких пор ты… - Да с самого начала в общем-то. Как только мы отлетели от острова с вашим домом и переходом к нам, - последние слова она шепчет, косясь по сторонам. Но мы достаточно удаляемся от людных мест, так что из свидетелей нашего разговора лишь Перси да только подбежавший сильно запыхавшийся Гроувер, чья скорость передвижений заметно уступает скорости Командира гарнизона. Не обнаружив никого лишнего, Молли продолжает, - в общем, как удалились от дома, так и начали говорить на разных языках. Но это совсем не проблема! К тому же за два месяца я неплохо выучила олимпийский! Честно-честно! Вот так нелепо мы с Перси узнаём секрет, который от нас старательно скрывают не первый месяц. Потрясающе. - Но почему вы просто ни о чём не рассказали сразу же!? - Я…извини… я просто боялась, что вы решите, что невозможность объясниться – слишком большая проблема, - она заметно смущается, неловко теребя свои локоны, из которых уже почти выцвел зелёный оттенок, став бурым. - Ты думала, что тебя отправят обратно домой? – уточняю прямолинейно и сжимаю пальцами переносицу, - Валли, что за детский сад?! Конечно, никто бы не стал выставлять тебя в мир соулмейтов против твоей воли. Но мы бы могли тебе помочь: найти учителей, книги. В конце концов, в нашем доме ведь мы все общаемся без барьеров, верно? К тому же у меня подобной проблемы не возникает, и я бы могла выступать переводчиком. - Вот именно, - пожимает плечами Жиневри, - ты спокойно говоришь со всеми в любой точке планеты, а не только рядом с переходом в наш мир. И посмотри: в твоём присутствии и у меня исчезает языковой барьер! Так что будь ты всё время рядом, мне бы не потребовался переводчик. Но и ничему научиться я бы не смогла. А Гроувер, - она бросает кокетливый взгляд на тут же подобравшегося мужчину, - постоянно со мной занимается. И учебники раздобыл. Да и мне за всю жизнь столько языков пришлось выучить у нас, что одним меньше одним больше. В общем, тут нет причин для переживаний. - А никого не смутило твоё незнание языка? – задаёт Перси вопрос, достойный вовсе не обладателя Рыбьих Мозгов, пока я всё ещё пытаюсь переварить идею, что я – я лично – причастна к какой-то чертовщине с языками. Неужели вот так тоже может проявляться мудрость Афины? - Тут только свои, - вмешивается Андервуд, - чужаки не допускаются, сам понимаешь – заповедная зона. По началу Молли вообще ни с кем не общалась, мы решили разыграть, словно она заболела. Простыла так, что пошли осложнения на уши и горло. - Сказали бы уж тогда, что она вовсе глухонемая, - фыркает Джексон. - Они не могли, - качаю головой я, - она слышит разные звуки – пение птиц, шум ветра, какой-нибудь грохот… что угодно могло её выдать. Что касается немоты, рано или поздно она бы заговорила, верно? Поэтому они использовали другую версию – временную болезнь. Но я всё равно не согласна с тем, что вы ничего не стали говорить нам и сейчас специально тщательно таились, чтобы Перси ненароком не услышал твоей иностранной речи. - Прости, - вновь извиняется Молли. И это простое слово вдруг эхом отражается где-то в глубине моего сознания, заставив вздрогнуть. «Простите». Отголоски чужого шёпота заполняют мою голову, перекрывая весь остальной шум и превращаясь в звон, точно расходящийся звуковой волной. «Простите…» - …действительно очень детский поступок, - точно лопается натянутая тетива, и всё исчезает. Смолкает нечто внутри меня, замолкает и Валли, растерянно глядя на меня. Я остаюсь в пронзительной тишине, совершенно не понимая, какого демона только что произошло. – Мне правда жаль, - вновь шепчет Жиневри и тянется ко мне. - Стой! - Но её ладонь перехватывает Джексон, другой рукой обхватив меня за плечи и вынудив отступить на несколько шагов. – Тихо. Воображала? – зовёт он особенно ласково, - всё? Оно кончилось? Отступило? Мне хочется закричать от досады, когда я осознаю, что опять Дух выкидывает какой-то фокус. А я вновь никак не могу контролировать ситуацию. И на фоне всей этой хрени небольшая тайна Молли – это совсем несерьёзно. - Всё в порядке, Валли, - через силу натягиваю улыбку, - я не сержусь. И не обижаюсь. Ты совсем не обязана передо мной ни в чём отчитываться. Просто знай, что если вдруг тебе понадобится помощь – ты всегда можешь на меня рассчитывать. - На нас, - вставляет Рыбьи Мозги. И я окончательно стряхиваю с себя тень Духа и соглашаюсь, отзываясь эхом на его слова: - На нас. Нас: меня и Перси. И всяким третьим лишним в этом «мы» нет места. - Спасибо, - улыбается девушка в ответ и осторожно приобнимает меня за плечи, касаясь только одежды. – Я, правда, сглупила. И честно, не думала обманывать, просто не хотела, чтобы ты беспокоилась. - Понимаю. Не знаю, как бы я сама поступила на твоём месте. Да и как поступаю, - хмурюсь, - знаешь, я ведь тебе тоже многого не говорю. Со мной сейчас такое безумие творится. Но я даже не знаю, как выразить всё происходящее словами. – Мне вдруг отчаянно хочется обсудить весь творящийся со мной кошмар. Возможно, выплакаться. Возможно, поругать систему. Возможно, услышать, что роль Богини вовсе не так уж значима. Услышать кого-то, для кого все эти реалии с Духами будут столь же чужды и фантастичны. Кто просто, закатив глаза, фыркнет, что всё это вообще полный бред, и нужно всех послать и жить своей жизнью. Мне не хватает прямой и немного грубоватой поддержки Талии, которая долгие годы была моей единственной подругой. Но сейчас Грейс недоступна для связи. И вообще не знает обо всей этой чертовщине с другим миром. Тайны от неё вовсе не означают, что Талия стала мне менее важна. У нас всегда были странные взаимоотношения. И обычно мне хватало простого знания, что она есть где-то там и всегда ответит на мой звонок. Так что сейчас меня крайне угнетают обстоятельства, где я лишена такой простой возможности. Да, теперь у меня стало чуть больше близких людей, которые, вероятно, не будут ругать божественное устройство. Но кто выслушает и поможет мне в случае необходимости. И кому я могу попробовать ответить тем же. Ведь кажется, я не настолько безнадежна в межличностных отношениях, как полагала ещё год назад. И не настолько бессердечна, как привыкла считать всю свою жизнь. Ну, когда-то вокруг меня вообще не было ничего, кроме стен и книг, периодически сменяющихся больничной палатой и врачами. И я не считала свою жизнь ненормальной. Грейс стала проводником, первым моим другом в мире, полном одиночества, где у меня не было вообще никого, даже семьи в общепринятом понимании. И никто никогда не заменит мне Талию. Она навсегда останется для меня единственной и неповторимой. Но это не значит, что моя подруга - уникальный феномен в системе, которого в моей жизни быть не должно и больше не будет, что я больше ни с кем не смогу общаться. Не значит, что я не имею права найти друзей, расширить круг близких. Не значит, что я не могу попробовать довериться кому-то ещё. Пытаться, идти, чувствовать, возможно, обжигаться и ошибаться - это нормально. Это значит жить. Это то, для чего Афина слишком мудра. – Если хочешь, можем с тобой сесть и поговорить обо всём спокойно, - предлагаю Валли немного неловко, - кажется, нам обеим есть чем поделиться. Молли расцветает на глазах и радостно кивает, но ответить не успевает. - Только давайте чуть-чуть попозже, - встревает Джексон и добавляет с какой-то особенной интонацией, - я хочу тебя кое-куда отвести. Там ведь сейчас никого нет, Гроувер? – Перси с другом обмениваются хитрыми понимающими взглядами и кивками. - И я позабочусь, чтобы до утра никого не было, - подмигивает Андервуд. На что Рыбьи Мозги лишь кисло вздыхает и бормочет с изрядным разочарованием: - Спасибо, бро, но мы не настолько долго. К моему величайшему сожалению, - добавляет он почти не слышно. Но тут же расплывается в своей саркастичной усмешке и приобнимает меня за талию. – Позволишь устроить тебе сюрприз? Мне даже не нужно говорить вслух, что я всецело ему доверяю. Он считывает всё по моему взгляду и счастливо улыбается, точно ему подарили огромный аквариум с рыбами. А затем подхватывает меня на руки и уносит, беспрестанно ойкая от уколов недовольного Духа. Перси привозит меня к сказочно красивому озеру, по которому мы несколько часов катаемся на лодке, и где встречаем закат. И даже Духу не удаётся испортить нам свидание. Ну, почти не удаётся. Всё-таки ужасно обидно, когда не можешь позволить себе никаких проявлений чувств с самым дорогим и любимым человеком. Мы упрямо ищем возможности стать ближе, допустимые могущественной силой внутри, но прикосновений и скромных поцелуев совершенно недостаточно. Я прекрасно замечаю, какими голодными взглядами одаряет меня Перси, когда думает, что я не вижу. Знаю, насколько далеки от невинных мысли, которые бродят в его голове, отражаются тёмными желаниями в глазах и заставляют его губы кривится в порочной улыбке. Чувствую, как между нами накаляется страсть, заставляя задыхаться от невозможности позволить себе хотя бы чуточку больше. А вместо этого мне вновь приходится надевать закрытую одежду, носить перчатки и тщательно заплетать волосы, чтобы случайно никого не ударить божественной энергией, которая искрит в каждой пряди. Мне хочется, как маленькому ребёнку, топать ногами, чтобы выразить свой протест. Хочется избавиться, наконец, от подселенца, доставляющего столько неудобств. Хочется устроить бурный скандал Олимпийскому Совету, который, я знаю совершенно точно, совсем не спешит найти новую хранительницу Духа мне на замену. Но все мои «хочется» так и остаются не реализованными. *** На другой день после совместного пикника с Валли и Гроувером, где мы долго обмениваемся всеми новостями, мы улетаем из заповедника, так как моё желание хоть ненадолго вернуться домой всё ещё не угасает. Но до одного жилища до сумерек добраться не успеваем и останавливаемся на одну ночь у родителей Джексона, чей дом как раз оказывается у нас по пути. И отлично проводим вечер в компании Блофисов, в атмосфере домашнего уюта, который я раньше видела только на экране телевизора. В моём детстве не было ничего подобного. А теперь я чувствую себя частью семьи. Огромной, шумной, иногда разбросанной по множеству островов и почему-то испытывающей ко мне самые тёплые чувства. Которых я, возможно, вовсе не заслуживаю, но которыми бесконечно дорожу. И я не хочу всё это потерять по указке какого-то там Духа. Даже ради безопасности всего мира. Мы выслушиваем немало нотаций от Посейдона. Помогаем Эстель с домашней работой и с облегчением узнаём о длительном отсутствии приступов астмы и явном прогрессе в её лечении. Наслаждаемся чудесной выпечкой Салли. Радуемся цветущему виду Эллочки, а ещё бегаем и прячемся от её многочисленных охранников, которые всё ещё крутятся рядом из-за угрозы со стороны пропавшего Финея. Но утром нас всё же настигают друзья Перси. Кажется, за ночь сюда подтягивается целая делегация из гарнизона. - Сегодня мы объявляем большую вечеринку! – непримиримо объявляет один из Стоуллов. - Поводов накопилось выше крыше, - поддерживает его брат. - Уж какие заварушки мы пережили за последний месяц, - начинает перечислять первый, - и сколько монстров убили, и Нико спасли. И вы связали себя брачными узами. - А уж закрытие Первого Разрыва вообще тянет на отдельное торжественное мероприятие! - Да, Джексон, - поддерживает Стоуллов Крис, - мы всё ещё ждём праздник в честь твоего двадцатипятилетия! - Сейчас вечеринки совсем не уместны. Давайте позже, - отмахивается ото всех командир, вызывая среди подчиненных бурный ропот. - Ага, когда?! В следующем году?! Куда уж позже! – наперебой возмущаются ребята. - Хотя бы когда мы разберёмся с Финеем! – повышает мой супруг голос, - и с Хрисаором. А ещё с разрывами. И Сивиллой. И Афиной. - Ну, вот, - уныло тянет старший Стоулл, - свадьбу – нельзя. День Рождения – тоже. - Аннабет – Богиня! – закатывает глаза Рейчел, - вы чем вообще думаете?! Какая свадьба?! - Ох, любите вы, женщины, создавать мужчинам проблемы! – заключает Тревис и поспешно уворачивается сразу от нескольких подзатыльников. Джексон заметно колеблется. Кажется, он и сам бы предпочёл сейчас отвлечься на какой-нибудь праздник, чтобы меня не тянуло заниматься разрывами. Только я знаю, что больше откладывать невозможно. Уже двадцать седьмое августа и дольше ждать нельзя. - Перси, - зову неуверенно и заглядываю ему в глаза, понимая, что не могу молчать, - я должна, Перси. Я достаточно отдохнула и хочу отправиться к Римскому Разрыву, он ведь считался вторым по уровню опасности после Первого. - Но Ан… - Я должна, Рыбьи Мозги, - ласково глажу его по щеке, отчаянно жалея, что снова вынуждена носить перчатки и не могу коснуться открытой кожи самого потрясающего во всех мирах мужчины. – Ты ведь прекрасно всё понимаешь. - Ты уже убрала три опасных места! Те, кто патрулировал Первый и Амазонский Разрыв могут отправиться к другим. Теперь мы справимся. - Перси… - Тебе вовсе не обязательно рисковать! - Перси. – Повторяю строже. Но он лихорадочно продолжает, не желая слышать: - Теперь воинов хватит! Мы сможем! Тебе не нужно подставляться! – в его глазах отражается такая боль, что мне не хватает сил его прервать. Что бы он ни говорил ранее, у Амазонок, мы оба знаем, что вероятность плохого конца слишком высока. И теперь после нескольких прекрасных дней нам обоим совсем не хочется рисковать и обращаться к силе Афине, способной поглотить меня без остатка. – Воображала, с каждым разом твоё сознание тает всё больше. Ты сама отметила разницу между каждым из случаев! Секунды у Северного Разрыва, где и разрыв то был крошечный. И гораздо дольше у Амазонок. Ваша связь с Духом становится всё глубже, посмотри – тебе снова приходится тщательно закрывать кожу. - Джексон демонстрирует наши соединенные ладони и замолкает сам. Смотрит на меня, как безумный. Еле слышно шепчет непослушными губами. - Что если… что если ты права и при новой попытке воззвать к силам Духа и закрыть Римский Разрыв, твой разум уйдёт ещё глубже? Что если ты закроешь все разрывы, а вернуться не сможешь? И вообще, что если из-за разрывов и не случилось твоё полное слияние с Духом, а когда ты избавишься от напасти, станешь полноценной Афиной? Ты ведь сама говоришь, что должна закрыть все разрывы, потому что так подсказывают чувства Духа. Может, он специально ведёт тебя, чтобы, наконец, явить миру новую Богиню? - Не думаю, - вздыхаю, а затем тянусь к мужчине и осторожно обнимаю его за шею, - за потребностью Духа избавиться от разрывов действительно кроется нечто большее, чем мы можем представить. Однако я всё равно сделаю это. Ты прикроешь мне спину? – спрашиваю почти спокойно, словно его ответ ничего не значит для меня. Перси вздрагивает, словно его в очередной раз ударяет энергией Афины, хотя на этот раз боль имеет сердечную природу и исходит от моих слов. От осознания, что я не отступлю. - Всегда. – Тихо выдыхает Джексон. И добавляет тише ветра, но гораздо пронзительнее. - Вместе. - Ловит мою руку, затянутую перчаткой, долго целует в середину ладони, прожигая своим дыханием ткань насквозь. – Я никогда не оставлю тебя, Воображала. Поэтому, пожалуйста, постарайся и ты не оставить меня. - Положись на меня, - заверяю со всей доступной серьёзностью, - вашим Богиням связь соулмейтов не по зубам! Он, наконец, привычно ухмыляется. И у меня от этого зрелища сладко ноет под рёбрами, и подкашиваются ноги. - Так это правда!? – слитный крик братьев Стоуллов беспощадно вклинивается между нами, на корню уничтожая романтическую атмосферу. С яростным недовольством мы с мужем дружно поворачиваемся к целой группе гостей, о которых мы за перепалкой успеваем благополучно забыть. - То есть нашим словам вы не поверили?! – скрещивает руки на груди Рейчел, пышущая вовсе не наигранным негодованием. Кларисса в проявлении возмущения от Оракула не отстаёт, но её ругань тонет в восторженном вопле её красавицы-подруги. - Амазонский Разрыв тоже закрыт? Это не слухи? Не сказка? – Силена от радости аж хлопает в ладоши, - и вы ещё упоминали Северный! То есть, минус два разрыва! Как же хорошо! Как же это прекрасно! - Значит, то, что случилось с Первым Разрывом – не случайность? – басит Чарльз, сведя тёмные брови, - у нас появилась надежда, да? Мы навсегда покончим с разрывами, и всё станет как раньше, до их возникновения. - Всё верно, - не слишком довольно соглашается Джексон, - Воображала? – снова поворачивается он ко мне, явно надеясь, что я передумаю. - Нет, Перси. Я еду к Римскому Разрыву. - Мы едем, - чеканит Кларисса. – Обстановка там лишь немногим лучше, чем была у нас. И если при закрытии разрыва там начнётся такое же побоище, моя помощь придётся к месту, - Ла Ру оглядывает всех присутствующих и исправляется, - наша помощь. Мы все поедем. - Надо сообщить остальным отрядам, - соглашается Крис, кивая молчуну Бутчу, - думаю, к нам присоединится весь наш гарнизон. - Кстати, Зоя упоминала, что раз у Амазонок теперь спокойно, охотницы отправятся в Рим, - добавляет Рейчел. - Тогда и Амазонки не усидят и захотят поучаствовать, - хмыкает Силена, - как же – планируется битва и без воительниц! - Учитывая размеры Римского Разрыва ничьё участие лишним не будет, - подводит итог Кларисса. – Ладно, Джексон, хватит стоять истуканом и ловить рыб открытым ртом. Вали ещё на денёк отдыхать, а организацию мы берём на себя. Цени. - Так, ТИХО! – вдруг почти рычит сын Бога Морей, и все мгновенно замолкают, преданно уставившись на своего начальника. – Хорошо. Допустим. Мы попробуем разобраться с ещё одним разрывом. Я объявляю всеобщий сбор в Риме к сентябрю. А завтра… - запнувшись, он поворачивается и смотрит на меня, – где ты сегодня предпочтёшь переночевать? Останемся у родителей или?.. - Давай домой. – Мне нравится у родителей Джексона, но надо же спокойно собраться, перебрать вещи перед очередной поездкой без чётких сроков возвращения. А ещё вернуться хоть на мгновение в привычную мне обстановку, в мир, где я прожила двадцать один год без всяких там проклятых Богов. Не думала, что когда-то буду скучать по новостям, но сейчас мне хочется взять в руки телефон и узнать, как идёт строительство офиса Ветров? Как дела у моих знакомых? Как поживают мои приятели? Талия? Мама?.. Но ещё больше мне хочется ненадолго остаться наедине, потому что мне по-прежнему дико непривычно среди толпы. И от бесконечных людей вокруг меня я ужасно устаю. В смысле, остаться наедине с Перси, конечно. Без него моё уединение не будет полным. Особенно сейчас, когда Дух во мне столь настойчиво склоняет меня к вечному союзу с ним, мне до боли необходима поддержка Рыбьих Мозгов. Потому что под его напором сдаётся даже сверхъестественная сущность, тут же отвечающая на мои мысли категорическим несогласием. - Значит, завтра у нашего дома в полдень сбор гарнизона. Кто желает повеселиться на ярмарке, догоняйте потом сами, - любимый голос для меня гораздо важнее и легко перекрывает очередные роптания Духа. - Повеселиться на празднике Геры?! Да ты остряк! – ехидничает Коннор. - Там можно будет только повеситься, - поддакивает его брат. Зарождается новая перебранка, и Перси просто плюёт на всё, отворачивается, подхватив меня под локоток, и уводит в спальню, чтобы забрать наши сумки и, наконец, отправиться домой. Я вижу, как он волнуется. И знаю, что его тревоги прежде всего связаны со мной. Я и сама не могу не думать, как всё пройдёт там, у разрыва. Но почему-то я не боюсь; наверное, просто устала бояться. Вместо этого в голове всплывает воспоминание об одном из последних моих столкновений с Духом, когда наше противостояние представилось мне сражением двух стихий. Возможно, мне удастся сыграть на этом? Удастся ещё раз обмануть судьбу и выиграть в заведомо безнадежном бое? - …и давайте хотя бы попробуем придержать языки, - отвлекает меня от размышлений голос Перси, наставляющий своих подчиненных, пока я загружаюсь на колесницу. - Олимпийский Совет готовит официальное обращение по поводу Афины и Разрывов, пусть он и занимается информированием населения, а мы не будем торопить события, договорились? Конечно, ребята реагируют слишком бурно, чтобы воспринимать всерьёз слова командира. Хотя он мог сказать так, что его приказы словно отпечатываются в сознании и в точности приводятся в исполнение. Но он свою волю не навязывает. В то время как мне предстоит сломить волю гораздо более могущественного и непримиримого существа. Я не слышу внутри ни отголоска возмущения на собственные крамольные по местным меркам мысли. Дух словно бы затаился. Жаль, лишь на время.