Through the Keyhole

Вся жизнь Харучие - череда пирровых побед, Страшный суд, где он и свидетель и жертва и главный преступник. А большое преступление, как часто это бывает, начинается с маленькой лжи. -Ты ел что-нибудь? -Да, Таке-нии. Говорит малыш Хару, отчаянно молясь, чтобы желудок, уже два дня пустовавший без еды, не заурчал в самый неподходящий момент. Потому что Такеоми не нужно знать, что денег, оставленных отцом хватило только на скудный обед для Сенджу. Потому что зачем еще больше беспокоить брата, который и так погряз ради них в работе и делах банды. Которая растет… -Хару-чан, расскажи пожалуйста, это Сано Манджиро нанес тебе эти раны? -Нет, господин следователь. Давится словами Санзу, зажимая свежие швы там, где на бинтах алыми кляксами проступает ложь. Потому что страх и немножко боли еще не повод предавать друзей. Потому что такого больше не повторится - Хару будет очень-очень послушным и не доставит Майки проблем. И растет.. -Санзу!! -Шах и мат, Мучо. Скалится Харучие, отсекая катаной последнюю нить, связывающую его с чем-то далеким, хрупким, чистым. Потому что таков его путь. Потому что слезы, перемешивающиеся с багровыми следами последних касаний Ясухиро на его щеках - это тоже ложь. Ложь же? И продолжает расти… -Теперь ты - моя правая рука, Харучие. -Спасибо, Майки. Соглашается с новым титулом Санзу, мельком проводя кожаной подушечкой пальца в перчатке по свежему порезу на скуле. Потому что лучше быть бешеным псом - фирменный оскал его пасти не перепутать ни с чем. Потому что лучше так, чем стрелять по зеркалу, не узнав себя в отражении. Что-то тяжелое, черное, душащее с каждым новым днем становится все больше, заполняет его тело до краев, пока не превращается в странное: -Какой твой любимый цвет Харучие? -Никакой. В тревожащее: -Чего ты хочешь, Харучие? -Ничего. В ужасающее: -Кто ты, Харучие? -Никто. Потому что Санзу Харучие исчезает за завесой самоотрицания, окончательно переставая существовать.