Through the Keyhole

Это все игра. Таким было божественное откровение, пронзившее 9-летнего Харучие и разорвавшее едва сформировавшийся зародыш его личности на «Санзу» и «Акаши», заживо погребя последнего под кровоточащими ошметками мышц лица. Просто игра. Он смеялся, взбудораженный этой фантастической догадкой, и не понимал, почему Баджи смотрит с таким ужасом, застыв чуть поодаль на заднем дворе дома Сано, почему сестра так громко плачет, портя соленым и мокрым тонкую бумагу раздвижной перегородки. Очень веселая и необычная игра. И правила в ней другие - совсем непохожие на те, что устанавливают скучные взрослые. Сломай или сломают тебя. Захватывающе, не правда ли? -Ну что ж, Манджиро, давай поиграем, - решает Санзу, шепча на ухо благоговейно внемлющего Казуторы Ханемии потрясающую идею для подарка на день рождения своего нового друга. Такого эффекта от первого же хода не ожидал даже сам Харучие. И хотя Майки оправляется, найдя опору во все более расширяющемся круге друзей и последователей, бездна, разверзнувшаяся в нем со смертью Шиничиро видна невооруженным глазом. Достаточно слабого толчка и фигурка Короля опрокинется с края доски. Санзу ликует, оставляя себе мысленную заметку "Близкие - вот его слабое место". Похоже вывод Майки ничем не отличается от того, что сделал Харучие. Вот только он предусмотрительно вычеркнул из своей жизни всех, кто хоть как-то претендовал на взаимную привязанность. Как же быть? Создать новую - таков следущий шаг Манджиро в их игре. Поэтому он швыряет Хару котенком прямиком в широко распахнутые объятия Ясухиро Муто. Санзу растворяется в их ласке, пряча за маской скалящегося монстра, зачарованного новой, призывно блестящей игрушкой. Игра с Мучо - перенесённая в реальный мир партия в сеги, где победитель может быть только один - обещала быть занимательной. Жаль только, Ясухиро - большой, сильный, стойкий, но очень-очень наивный - попался на простейший блеф. Разочарованный Харучие не задумываясь вычеркнул его из списка игроков. *** Когда Санзу приносит своему Королю первые трофеи, зеркальная поверхность стола в комнате для собраний преломляет тонкую ухмылку, играющую на его губах в печальный полумесяц и Хару морщится, проводя по нему ногтями, словно пытаясь соскоблить мерзкий намек от вселенной, на которые она в последнее время уж слишком расщедрилась. -Зачем? - единственное, что может выдавить Майки, пораженный нашивкой с формы бывшего капитана пятого отряда и мечом, роняющим кровавые слезы прямиком на его ладони. -Потому что я люблю тебя, - говорит Санзу и каждый слог этой фразы - азотная кислота повышенной концентрации - едкой каплей падает на уже гноящиеся раны, оставленные смертью Изаны. Пылкие признания - тоже часть игры. Благодаря разминке с Мучо Хару знает: слова вскрывают людей не хуже заточенного лезвия катаны. Причиняют такую боль, что на ответный удар не остается сил. Проходит 12 лет и ему уже не так весело. Он все еще смеется, следуя заветам Майки, выжженным ромбовидными клеймами по краям его рта. Скалится, потроша очередную неудачливую цель Бонтена, будто плюшевого медведя. Ухмыляется, подбрасывая обрубленные фаланги должников на ладони, словно кости в маджонге. И конечно же продолжает играть, перебирая партнеров на ходу. Но все не то. Мочидзуки неповоротлив, Такеоми строг и принципиален, Какучо правилен до зубовного скрежета, а Хаджиме слишком погружен в бумажки, чтобы по достоинству оценить кровавые результаты своих трудов. Братья Хайтани вот неплохи. Играть с ними в дженгу - сколько желтоватых, скользких от крови блоков можно вытащить из предателя, прежде, чем башенка позвоночника окончательно рухнет, а, Риндо? - отличный способ скоротать время на затянувшихся допросах. Впрочем, раздели их и будет уже не так интересно. Самый лучший игрок - самый восхитительный, непредсказуемый и щедрый на выдумки - все еще Майки. Всегда Майки. Его Король. Но в последнее время их игра потеряла былую остроту - никаких тебе больше показательных избиений на собраниях, ни новых миссий с еще незажившими переломами после старых, ни случайно оставленных щёлочек в дверях, через которые прекрасно слышно, как глава Бонтена сбрасывает накопившееся после дел неправедных напряжение на своего самого преданного подчиненного. Неужто до Манджиро дошло, что Харучие слишком нравится их замысловатая игра, чтобы волноваться о сопутствующем ущербе? Особенно если он сам становится его жертвой. Каждый прожитый день будто отщипывает от Майки по кусочку. Он истончается, блекнет, превращаясь в тень прежнего себя и Санзу становится скучно. Даже неоновые мазки эйфоретиков, которые он щедро добавляет на полотно своей жизни, не делают ее ярче. А значит игру пора разнообразить новой игрушкой. Поэтому, когда Такемичи вновь появляется на горизонте, суя свою неутомимую головушку прямиком в разверзнутую пасть все это время поджидавшей его твари, Харучие отправляет координаты следующей игровой площадки и всего два слова на номер Манджиро: «Твой ход». Санзу улыбается, когда Майки просит оставить его наедине с Ханагаки. Улыбается, когда выходит на улицу и закидывает в рот яркую красно-белую капсулу, чтобы ожидание развязки этой встречи было таким же ярким. Улыбка затухает лишь при виде знакомого силуэта на крыше боулинг-центра, вместе со звуками невидимого оркестра, исполняющего торжественный марш в его голове. И гаснет полностью на минорной ноте столкновения чего-то божественно хрупкого с чем-то низменно твердым. Осознание, такое же вязкое и мерзкое, как содержимое черепа Майки на графитовом холсте асфальта, растекается по его лицу жгучими ручейками слез. Он победил. Сано Манджиро сломан. Буквально и теперь уже окончательно. Но кажется все это было не игрой.