don't tell me goodbye.

***

      — Ты ведь помнишь, что меня за это могут отругать? — запыхавшись, выдал черноволосый.       — Джордж! Ну же! Бежим быстрее, если не хочешь опоздать на салют! — Ладонь парнишки вцепилась хваткой за запястье своего друга, ведя в неизвестность. Лето. Пора, когда хочется провести время с друзьями, даже когда их мало или вовсе нет. Но ведь можно наслаждаться и одному, не так ли? Посидеть под ивой, свесившей свои кроны прямо к воде, читая очередной легкий роман. Вдохнуть наконец запах свободы от обязательств и прогуляться по знакомым местам. Дэвидсону хотелось разглядеть окружающую обстановку, но взгляд то и бегал по кругу, словно хомячок в колесе. В какой очередной тайник тащил его Клэй? Под ногами лишь отрывками мелькала тротуарная дорожка, которая со временем сменилась на рыхлую землю, а под конец на ветхие скрипящие доски. В носу затрепетал легкий запах морской воды, слегка проедающий изнутри.       — Куда ты нас привел?       — Взгляни сам, тебе точно понравится! На небольшом рыбацком мостике сидели Алиса и Сапнап. Эта ветхая конструкция на удивление держала аж четырех подростков. Услышав приближающиеся шаги, они просто помахали рукой, приглашая сесть рядом. Джордж поправил очки и прошелся вслед за Клэем. Вот-вот должны наступить сумерки. Прямо перед горизонтом виднелись высокие здания и, буквально освещенная от радости и восторга других людей, окраина города. Такое ощущение, что это происходило на краю вселенной, настолько же безграничной, как и горизонт.       — Они будто создали второе солнце, — Николас вгляделся в прорисовывающуюся даль.       — Даже не поспорить. Кстати, сколько времени осталось до салюта? Прохладно понемногу становится, да и мама может заметить, что меня дома нет, — посмотрев на каждого из своих друзей, что были так поглощены наблюдением за приготовлениями к фееричному «взрыву» в небе, Алиса легко ткнула Клэя в плечо, — Сколько оста-…       — Уже началось! Ник указал пальцем в небо. В помрачневшее небо запустили первый фейерверк. Черная нависшая над округой масса разделилась на две части: разноцветные утихающие огоньки, летящие во все стороны, и непреодолимая тьма. Второй, третий взрыв. Будто хлопушки взрывались прямиком в небе. Создавалось ощущение, что сотни звезд, собравшись воедино, полились буйным водопадом вниз, потухая и обращаясь в пустоту. Вокруг стояла атмосфера той самой ночи, но когда ты один наблюдаешь за пролетающими звездами. Все они стремятся куда-то, может угасают, может падают на землю, в надежде на то, что их найдут и позаботятся о них, как у людей. Или когда легкий морозный ветер обдувает твое тело, и ты слегка дрожишь, ведь теплый шарф, связанный бабушкой, уже не спасает, словно остывающее внимание и угасающая поддержка. Тоже как у людей. Хочется вкусить экстрима, кому-то хочется просто обрести покой, отдохнуть от суеты семейной жизни, расслабиться после тяжелой работы, а кому-то отойти от воспоминаний. В эти моменты предвкушаешь что-то новое и неизведанное, но предпочитаешь оставаться в неизменном мире, с близкими, с прежними друзьями, со всем привычным. Только вот… Джордж не был сильно рад происходящему. Прекрасный танец света, искрящийся всеми цветами и расположившийся над головой, не давал такого удовольствия, которого можно было ожидать. Он дальтоник. Как вы воспримите мир, когда увидите траву желтой, что была иссушена спустя годы? Желтый и синий. Два противоположных цвета на палитре. Будто берег, прорисовывающий границу между таинственной глубиной и искристым песком. Дэвидсон следил за возгласами своих друзей, которые восхищались салютом. Они были счастливы. Он тоже счастлив, но по-своему. Уголки губ приподнялись в лунной, слегка искривленной улыбке, взгляд смягчился и стал простым. Джордж переместил взор на Клэя. Голова сама по себе наклонилась вбок. Рядом лежала маска, которую Дрим снял, чтобы насладиться зрелищем. Так непривычно. Эти волосы… На ощупь такие мягкие и воздушные, на вид словно набухшая от влаги солома. А завораживающие зеленые глазки, выражающие полный спектр переживающих эмоций. Искренние. Добрые. Расслабляющий взгляд. Веяло привычным уютом, когда сидишь около разгорающегося костра и жаришь зефирки. Так хочется прижаться в объятья кого-то близкого, наконец-то согреться настоящей заботой и любовью. Высказать абсолютно все, что творится с тобой. Смело разрыдаться в плечо, не стесняясь своих собственных эмоций. Быть в безопасности от жестокого и вытесняющего мира. Нет. Между парнями так нельзя. Но для лучших друзей ведь это нормально?

***

Снова непонятный сон, вселяющий кучу сомнений. Дэвидсон уже и не помнит, когда в последний раз засыпал без преследующей его «компании». Эта троица, в особенности парень с изумрудными глазами, почти каждый день посещают подсознание бедного Джорджа. У него нет ни понимания происходящего, ничего, что бы могло натолкнуть его хоть на какие-то мысли об этом. И рассказать особо никому нельзя. Родителям? Чепуха какая-то. Единственному другу? Возможно, но будет безумно трудно. Как бы хотелось по-настоящему раскрыть близкому мысли, выложить все переживания. Тот, кто будет рядом несмотря ни на что. Обычная квартира с простым ремонтом внутри. Ничего не обычного. Монотонная, или как принято называть, «серая» жизнь. Семья жила в полном достатке, но благо не хвасталась своими достижениями за счет денег. Пахло профессионально прожаренной картошкой и сочным мясом. Ох, а это небольшая пригоревшая корочка, прямо загляденье. Настолько аппетитный запах прожаренной плоти, что слюни текут, не останавливаясь. Вкусишь кусочек — поймешь, что значит настоящее кулинарное искусство, уж до жути это приятно! Джордж неуверенно копался в тарелке, обдумывая произошедшее в очередной раз ночью. С таким настроем аппетита не будет и подавно. За шкирку из потаенных мыслей парня вытащила мама, недовольно пробурчав:       — Ну же! Кушай панакелти. Ты же их недавно просил приготовь ее, так чего не ешь? Отцу тогда оставь, пожалуйста. Пренебрежительный взгляд переместился на женщину, а потом снова устремился в тарелку.       — Джорджи, хотела еще с тобой вот о чем поговорить.., — Женщина невольно сделала паузу, а после продолжила, — Мы с твоим папой подобрали неплохой университет рядом, будешь там учиться. Заодно всегда будем знать, что ты в безопасности! От этих слов левый глаз задергался от нарастающего раздражения. Как можно было прожить в течение почти 18 лет в руках таких родителей? Это называется терпение вперемешку с отчаянием. Если ничего не возразить, то Джордж в конечном счете станет тем самым «маменькиным» сыночком.       — Мам, я уже говорил, что съеду от вас когда поеду учиться в университет. Факультет я выбрал и с тем учебным учреждением, которое вы мне предлагаете, оно НИКАК не совпадает, — После этих слов Дэвидсон плотнее стиснул зубы, прикусив внутреннюю сторону щеки.       — Другие решения не принимаются!       — С меня хватит, — Такой реакции женщина явно не ожидала, ибо привыкла к послушному поведению своего сына. Джордж своей фразой завершил диалог и, приподнимаясь из-за стола с хмурым видом, холодно произнес, — Я и так долго бегал у вас на побегушках. Никакой свободы. Совсем. Везде следили за мной, брали телефон без спроса и просматривали переписки. И ведь это только часть того, что в чем вы меня ограничивали. Я перееду до своего дня рождения. Вас пока не хочу видеть на нем. Лучше проведу его в одиночестве, — Это последняя капля накопленного годами гнева. Теперь Джорджу предстояло войти во взрослую жизнь. Переехать и поступить в желаемый университет, но кто ж знает, какие неприятности поджидают его на самом углу.