the broken world you tried so hard to save

Яркий оранжевый проблеск света закатного солнца освещает кухню. На небе не было ни облачка, которое могло бы заслонить светило, пока холод заполнял улочки города. ‎ ‎Однако множество людей, что проходили по этим улицам, брали различные горячие напитки, а кто - то и выпечку, они не позволяли этому холоду взять вверх. ‎ ‎Узкие улицы вовсе заполнял приятный аромат, а пространство медленно заполняли тёплые частички людей, что пытались согреться или согреть какого-то дорогого и важного человека. ‎ ‎И оранжевый проблеск падает на двух парней, что закончили укладывать на тесто кусочки шоколада на бумажном листе для выпечки на протвине. Эдгар так и светился счастьем, он готовит что-то вкусное вместе с Фенгом. Это заставляет его глупо ярко улыбаться, а тепло внутри медленно разливалось по грудной клетке, заполняя её. ‎ ‎Хотя, если быть точным, фиолетоволосый учил его готовить печенье. Пусть тёмноволосый и умел готовить многое, так и довольно-таки вкусно, но пользоваться плитой он попросту не умел. Он ни разу не пытался приготовить какой-нибудь пирог или, может, булочки или даже самое простое печенье. ‎ ‎Эдгар не помнит, как готовила мама. А еду отца лучше даже не пробовать, когда он остался без одного родителя, мужчина сначала был на приготовлении пищи. Но попробовав недоварённой рис, что был достаточно сух вместе с плохопрожаренным мясом, которое было в каких-то местах ещё наливное красное, сам отец закашлял. ‎ ‎Швырнув тарелку с едой на пол, мужчина отчаянно посмотрел на дрожащего мальчика, который не успел и кусочка в себя запихать. Прожигающий взгляд отца доводил тело брюнета до тряски, Эдгар на тот момент совершенно не понимал, почему его одаривают таким взглядом. ‎ ‎Он сделал что-то не так? Он не должен это есть? Он в чём-то провинился? Но в чем? Скажи, папа, не молчи! ‎ ‎Вот только в ответ лишь тишина, отец стремительно быстро поднимается со стула и тут же подходит к ребёнку, который весь покрылся мурашками от страха, который от испуга забыл своё имя, который дрожал и невинно хлопал глазками, совершенно не понимая своей вины. Однако в следующую секунду его хватают за ухо, тут же таща за собой. Мальчик болезненно вскрикивает, однако он тут же спрыгивает со стула, падая на пол. ‎ ‎— Поднимайся, — твёрдо требует, пусть не кричит, но его голос звучит очень громко и чётко. ‎ ‎Брюнета вновь охватывает дрожь, ведь он видит презирающий взгляд от собственного отца, максимально сухой взгляд, что прожигает в нём дыру. Этот взгляд полон отчаяния, мужчина всё ещё не мог смириться с тем, что потерял ту, кого так сильно любил, кого желал оберегать. Но так же в этом взгляде читалось разочарование в сыне, разочарование в мире. ‎ ‎Вот только по горячим щекам мальчишки начинают течь слёзы, и его хватает отец за ухо, таща за собой. Эдгар корчится от боли, морщит нос, закусывает губу, пока обида заполняет всё в груди, пока брюнет всё ещё прибывает в непонимание действий мужчины. ‎ ‎Почему он схватил его за ухо? Почему он не позволил ему съесть и кусочка обеда? Так много вопросов застыло в голове, которые и не смел выдавить из себя мальчик. Ведь он был чертовски напуган действиями отца, что на него нашло? Да, после смерти матери он стал гораздо твёрже, словно камень, на его лице пропала улыбка, но это ведь не повод так хватать сына. ‎ ‎— Нет! Папа, ай, папочка, отпусти.. Папа! — вскрикивает парень, пока его тащат, а когда его швыряют, как ненужную игрушку обиженный ребёнок, он вовсе громко вскрикивает. ‎ ‎Разбитой вазой упав на пол, тёмноволосый усаживается на полу, виновато глядя на отца. Его тело дрожит от страха, а плечи вовсе вздвргивают из - за всхлипов, пока по щекам не перестают стекать слёзы, теперь они вовсе падают на пол, оставляя после себя линолеуме маленькие солёные лужи. ‎ ‎— Теперь еда на тебе, — словно отчеканивает, а после разворачивается, готовясь уходить, — лучше бы умер ты, чем твоя мать. ‎ ‎ ‎ ‎— Ты умница, — хвалит Фенг, очень ярко улыбаясь, в груди от этого становится всё теплее, после фиолетоволосый касается указательным пальцем кончика носа младшего. ‎ ‎И тёмноволосый замирает, не очень понимая смысла такого жеста. Он касается своего носа и замечает остатки текста. Фенг же тихо смеëтся на такую очаровательную невозмутимость. ‎ ‎— Вот ты негодник!  — шутливо дразнит Эдгар и толкает того в локоть легонько, игриво. ‎ ‎— Ну прости, я просто хотел пошутить, — и после этого Фенг вновь легонько стукает товарища по носу, на что тëмноволосый хмурится и резко нападает, щипая того. ‎ ‎Фенг от неожиданности спискивает, и она оба после заливаются смехом на такое.  ‎ ‎Образовывается желанная лëгкость спустя долгое время. Больше не нужно защищаться и бояться. Теперь навсегда хорошо, причина тому — Фенг. ‎ ‎ Да, многое изменилось. Эдгар действительно стал жить у Фенга.  ‎ ‎Выяснилось, что, оказывается, отец Эдгара не особо и искал своего сына. Но тëмноволосому уже совершенно всë равно на судьбу этого человека. Теперь он не важен, теперь он ничего не значит. Теперь это уже чужой для него человек. ‎ ‎Он исчез, и Эдгару стало гораздо проще дышать. Тëмноволосый ушёл, и теперь ему плевать на многое. ‎ ‎Образовался пофигизм на некоторые мелочи, появилось желанное спокойствие и умиротворение. Теперь можно не бояться, просто потому что около Фенг. А тот был не против спрятать за крепким плечом, подать руку, если нужно, и подарить заботу, которой никогда раньше не было у Эдгара. ‎ ‎Жить дальше нестрашно, зная, что около тебя тот, кто может помочь и поддержать. Теперь бояться не надо, можно жить жизнь, ошибаться, проигрывать, не быть идеальным, но идти дальше. ‎ ‎Эдгару совершенно не нужно стараться угодить кому-то, он понял, что это всë брехня. А Фенг будет любить и ценить его без всякой этой незначительной мелочи. ‎ ‎Не секрет, что Фенг стал в какой-то мере спутником, который направляет Эдгара на верный путь. Он взял холодную замëршую руку тëмноволосого и повёл туда, где не нужно заслуживать любовь и заботу. ‎ ‎ ‎И это их счастливый конец, который они оба заслужили.