Птица, взлетевшая в вечность

Сегодня пасмурно, но солнце все равно светит. А еще идет дождь. Я забыл зонт в пятый раз за месяц. И опять из-за того, что спешил к Тэхену. Теперь вы мне не поверите, но раньше я был организованным. Я вам не врал насчет своей любви к уборке. У меня все учебники расставлены по годам, а одежда в шкафу рассортирована по цвету. В комнате никогда не бывает пыли, так как я делаю влажную уборку дважды в неделю. Почти нет типичной для молодежи ерунды, вроде комиксов или коллекции марок. У меня даже постеров знаменитостей никогда не было. Зато я не могу обойтись без пылесоса. Он фиолетовый, старенький и не особо мощный, работает на ладан и на моих нервах, если честно. Он стоит у меня в комнате. За ширмой. Как идол, которому нужно поклоняться. По иронии, моя мать христианка там же хранит иконы. Ей нравится, когда всевышний всегда рядом. Так вот, сегодня пасмурно, а у меня нет зонта. Зато со мной рядом Тэхен, у которого зонт есть. Он черный с белыми сердечками, и наверняка украден у матери. Но я все равно рад, так как теперь я могу идти с Тэхеном рядом и прижиматься к его теплому боку. Вряд ли этот зонт понимает, какую роль сыграл в моей жизни. Я всегда считал, что Тэхен мой друг и ничего больше. Да, я смотрю на него больше положенного. Да, я всегда жду возможности с ним увидиться. Да, я стал рассеянным с его появлением в моей жизни. Да, я должен был понять раньше, но это произошло этим утром. Что я могу сказать и чем оправдаться? Дело в том, что я гей. Знал это с рождения. Скрывал столько же. Маму удар хватит, узнай она такие подробности моей личной жизни. К счастью, ей неинтересно. Она даже про девушку не спрашивает, куда уж там парни. А Тэхен, по стечению обстоятельств, красивый, добрый, а еще талантливый. Мог ли я сопротивляться его очарованию? Риторический вопрос, это естественно - влюбляться в таких людей, как Тэхен. А еще, Тэхен - это первый человек, в которого я влюбился и получил возможность сблизиться. Раньше это были айдолы, актеры, одноклассники, что бежали от меня, как от огня, и все равно не теряли в моих глазах ни фунта привлекательности. Но никогда это не был тот, с кем я мог наладить контакт. С кем я уже наладил контакт. И теперь я оказался в чудовищной ситуации. Мой бок жжет от тепла тела Тэхена. Моя голова наполнена мыслями. Мой желудок скручивает узлом. Не так я хотел провести пятничный вечер. Но так я его провожу. Проблема в том, что, даже если сердцем я понимаю свои чувства, я не могу их принять. Тэхен мой друг. Самый близкий друг. Хотеть поцеловать своего друга для меня аморально. Моим самым близким другом четыре месяца назад был пес. А теперь это человек. Разница колоссальна, и чувства вызывает совершенно иные. Я не могу не злиться на свое глупое сердце, меня сейчас злит даже Тэхен. И вместе с тем я потерян. Я впервые оказался в такой ситуации, и мне нужно скрывать то, что я чувствую. Скрывать такие сильные чувства даже для меня в новинку. У меня нет выбора. Теперь я знаю, насколько глуп был все эти годы, считая, что не одинок, потому что у меня есть Облачко. Облачко не человек. Он не может поддержать диалог, спасти мою репутацию, улыбнуться так, чтобы замирало сердце. Он может только слушать, а мне сказать нечего. Я так много говорил за свою жизнь. Облачко, самому себе, Вселенной. Я просто устал. Теперь я сам хочу слушать. Тэхена. Тэхен всегда знает, что сказать и что сделать. Он самый общительный человек из всех, кого я встречал. С ним мне даже не нужно поддакивать, потому что Тэхен этого не требует. Он рассказывает о своей жизни, о Ентане, о том, что недавно начал увлекаться фотографией. Обо всем на свете, Тэхен никогда не замолкает. Про таких говорят «душа на распашку». Таких любят в любой компании. Таких никогда не любил я. Тэхен стал моим исключением. И теперь мне ничего непонятно. Я никогда не увлекался романтическими комедиями, но в каждой из просмотренных мной, влюбленность всегда вскрывалась. А это то, чего я боюсь больше всего. У Милы Кунис не было проблемы со взаимностью. У меня же проблем сразу две: я не Мила Кунис, и я не рассчитываю на взаимность. Слишком сюрреалистично для реальной жизни. Так что, исход очевиден, мое сердце сгниет у меня в руках, пока я буду преподносить его Тэхену. Или оно сгниет, пока я буду молчать. В любом случае, трупный запах - это теперь моя участь. Я мог бы пожалеть себя. Сказать, что это очень грустно, и я бедный маленький мальчик. Только рациональная часть бунтует. Я сталкивался и не с такими неприятностями. Вся моя жизнь неприятность. Одной меньше, одной больше. Разум твердит воспринимать все это как опыт и не пороть горячку. Я должен быть благодарен, что теперь у меня есть друг, который не вылизывает мне лицо и руки. Вопрос лишь один, принесет ли эта благодарность мне счастье? - Чонгук, все в порядке? – Тэхен оглядывает меня обеспокоенным взглядом, и я только сейчас замечаю, что мы дошли до моего дома. – Ты сегодня весь в мыслях. Поделишься? - Просто нет настроения, – отмахиваюсь я, смотря на каменную кладку своего дома и пораженно вздыхаю. Идти домой совсем не хочется. Прощаться с Тэхеном совсем не хочется. – Давай сходим кое-куда? Тэхен молча кивает, и я разворачиваюсь в обратную от своего дома сторону. Тэхен следует за мной. Через пять минут мы оказываемся на пустыре. У нас в городе полно таких мест. Ничем не застроенных, всеми позабытых. Это место ничем не отличается от остальных. Пространства много, и власти планировали построить тут детский сад. Через полгода деньги разворовали, дополнительное финансирование не поступило, мечта всего города накрылась. У нас в городе есть только один детский сад, и в него скоро будет проводиться отбор, как в голодных играх. Детский сад для элиты. Мест там никогда не бывает. Детей водить некуда. Это одна из причин, почему молодежь у нас – это редкость, после выпуска все предпочитают уехать и не возвращаться. О семье в таком месте не может быть и речи. На этом пустыре успели возвести только один этаж, и часть кирпича уже разворовали. Зияющие дыры смотрят на каждого проходящего мимо. Ветер завывает, влажная земля стремится поглотить обувь пришедшего, недостроенный подвал отгоняет своей таинственностью. Довольно жуткое зрелище, если так подумать. Но для меня это место особенное. - Здесь хранится мой тайник памяти, – Тэхен приподнимает бровь, и я усмехаюсь. – Под нами, – я показательно постукиваю носком кроссовка по сырой земле, – закопана коробка. Отвратительного розового цвета, в серый горошек, обшитая бисером. - Серьезно? - Да, в детстве я думал, что я фея, – парень закатывает глаза, – коричневая такая, убогая, если честно. В ней мои детские фото, колода игральных карт, гербарий даже. А еще лезвие, чтобы всегда помнил, – я вздыхаю и подхожу к подвалу. Несколько лет назад я хотел выкопать коробку, но решил, что еще не время. Тогда я и оставил в подвале лопату. Сейчас время самое подходящее. Я достаю потрепанную временем лопату и подхожу к ожидающему меня Тэхену. Дождь уже кончился, и парень сложил зонт, вперив в меня заинтересованный взгляд. Я начинаю копать. Мне не нужен крест, как на карте сокровищ, или подсказки на деревьях. Я это место во век не забуду. Я тут столько слез пролил, столько боли оставил. Больше, чем за всю жизнь, наверное. Работа идет мирно. Я копаю, Тэхен подсвечивает фонариком. На улице уже стемнело, и даже звезды видно. Я снова нарушу комендантский час и вызову гнев матери. И что я делаю со своей жизнью? Мне позарез нужна эта шкатулка. Через несколько минут я достаю измазанную в грязи коробку и вытираю ее о свою рубашку. Все равно стирать. Присаживаюсь прямо на землю, Тэхен наклоняется ко мне ближе, и у меня слегка сбивается дыхание. Как же сложно с этой влюбленностью! - Открывай, – шепчет Тэхен. Его глаза горят интересом, и я усмехаюсь. Все любят что-то секретное. Я повинуюсь, и крышка отскакивает с тихим свистом. Внутри, как я и говорил: фотографии, карты, гербарий. Лезвие. Я достаю сверкающую в свете Луны полоску. Она все такая же острая, какой я ее помню. - Когда мне было тринадцать, я был беспокойным подростком, – поясняю я, передавая Тэхену фотографии. Мы с мамой на карусели, мы с родителями в цирке, папа целует меня в висок, мы с мамой смотрим, как папу уводят в наручниках, – часто попадал в неприятности. Алкоголь, сигареты, плохие компании. Не пробовал только наркотики. У меня дед страшно подсел в свое время, ему и тридцати не было, когда он сторчался. Так что я испугался. А так для меня не было ничего невозможного. Как думаешь, почему я это делал? – Тэхен с задумчивым видом рассматривает фотографии и медленно поворачивает ко мне голову. - Жажда внимания? - Бинго, – усмехаюсь я. – Последнее фото. Это произошло за месяц до моего тринадцатилетия. Мама превратилась в оболочку себя прежней и ничего не замечала. А я бунтовал где-то год. Занимался вандализмом, хулиганством, даже в участок попадал. Мама сама меня и регистрировала. И воспитательную беседу проводила тоже она. Формально так, как любому подростку, которому довелось совершить ошибку. Совсем не как своему сыну. Это меня злило, я попадал в участок чаще. Все скрывалось за счет связей матери и никаких последствий для меня не имело. Я воспринимал это как еще одно проявление безразличия. В конце концов мне надоело. Меня бы все равно не заметили. Я перестал испытывать ярость и сожаление. Мне просто стало все равно. Того, что было, не вернешь, а что делать дальше я понятия не имел. И тогда появилась новая компания. Понадобилась эта штучка, – проворачиваю в руках лезвие. – С его помощью я выпускал эмоции около трех месяцев. А потом мать наглоталась таблеток. Не справилась, сдалась. И я сдался тоже, – я отодвигаю ворот рубашки и показываю глубокий порез рядом с сонной артерией. – Я был не в себе и промазал. Понял, что совершил ошибку практически сразу. Пытался остановить кровь, но ничего не получалось, – вздыхаю и поправляю ворот. – Я вызвал скорую. Она была где-то поблизости и приехала быстро. Мне повезло. Меня даже в соседнюю с матерью палату определили. Поставили на учет, установили диагноз. Оказывается, все это время я был в депрессии. Около полутора лет я жил на таблетках и терапии. Потом выздоровел, – хмыкаю, – ну, если от депрессии в принципе можно излечиться. Порой я лежу в постели, и на меня накатывает, как волнами. Не могу остановиться. Как бомба с часовым механизмом, взорвется или нет, выживу или нет? Тэхен накрывает мою руку своей, и я тепло ему улыбаюсь. Хочу ли я скрывать свои чувства? Притворяться холодным и отстраненным? Прятать взгляд? Смогу ли я, имея при себе коробку, которая помогла мне похоронить прошлое, повторить испытание? Принять новую реальность, в которой нет отца, было трудно. Принять реальность, в которой мать превратилась в незнакомку, до жути страшно. Принять реальность, в которой мать берется за твое воспитание, причиняя тебе боль, и вовсе невыносимо. Каждая пощечина, каждый удар, каждый порез. Сколько их было, сколько еще грядет. Я вынес все с твердостью. Не сломался, не осыпался пеплом, не убил свою личность. Я не мог и не хотел сдаваться чужой силе. Все эти годы я был горд собой, своей стойкостью, своей решительностью. Отшлифовал искусство притворства до совершенства, сделал его своей профессией. Спрятал горести и печали, прикрыл ход радостям. Шаг за шагом, год за годом. Планомерно и с отчаянием труса, нашедшего удобный щит для прикрытия. И ни на секунду не прекращал страдать. Из-за боли, из-за притворства, из-за страха. - Я закопал лезвие здесь, потому что хотел закрыть эту книгу и начать новую. Без боли и жестокости. Я захотел жить и чувствовать, что свободен, – я сжал руку Тэхена крепче и отвел взгляд в сторону. Мысли того мальчишки были такими светлыми. Тот Чонгук не знал, что с ним случится уже завтра. Тот парнишка не знал, насколько тяжело будет бороться с депрессией и издевательствами матери. Он искренне считал, что боль от порезов - это самое страшное, что могло произойти в его жизни. Я столкнулся со стольким, чего боялся и о чем даже не думал, но до сих пор храню воспоминания о том Чонгуке. Как напоминание о том, что я все еще могу быть им. Своим существованием Тэхен возвращает меня к нему, я вижу в нем все, чем восхищался, за что бы жизнь отдал без раздумий. За искренность, за смелость, за доброту. Я вижу в Тэхене надежду. Надежду на то, что он вернет мне того мальчишку, который улыбался без страха, говорил без фильтра, жил без разрешения. – Спасибо тебе, Тэхен. Ты всегда говоришь мне то, что мне нужно услышать. И ты никогда не заставляешь меня думать, что я в твоей жизни лишний. С твоим появлением моя жизнь изменилась в лучшую сторону. Я никогда не смогу отплатить тебе за это, – и кто бы знал, как хочется мне забыть обо всех «но» и сказать больше. Я бросаю лезвие в коробку, Тэхен следом кидает фотографии и притягивает меня в объятия. Я утыкаюсь носом ему в толстовку и коротко выдыхаю. - Спасибо тебе. Спасибо за то, что поделился, – шепчет Тэхен. По ощущениям мы провели в объятиях недели. Фактически, прошло не больше двух минут. Я кладу коробку в карман, в последний раз взглянув на гербарий, и встаю с мокрой земли. Вся одежда оказалась безнадежно испорченной. Я опоздал к ужину. Чудом не признался Тэхену в любви. Но ничего из этого не имеет значения. Мой корабль нашел свой берег, омываемый морем и солнечными лучами он нашел покой на чужбине.

*

- Ты когда-нибудь влюблялся? – внезапно интересуюсь я, и Джихо переводит на меня удивленный взгляд. Сейчас почти вечер, часы отстукивают 16:00, но я не смог начать разговор во время обеда, хоть и пытался себя заставить. Мне всегда тяжело говорить с людьми о своих чувствах, будто скажи я хоть слово, и меня поднимут на смех. Будто никто не должен знать, что я способен чувствовать. Но сейчас у меня нет выбора. Влюбляться страшно, и часто больно. А еще влюбленность подразумевает общность. Твою и объекта симпатии. В моем случае влюбленность заставляет бояться остаться в одиночестве. Я знаю, какого быть одиноким. Одиночество – это пустая комната с цветами на полках. Ты не знаешь, сколько здесь стоят эти цветы, сколько существуют полки, сколько ты сам проведешь в этом месте. Ты только знаешь, что хрустальные вазы, в которых стоят цветы, непременно разобьются. Потому что хрусталь слишком хрупок и нежен, он не терпит грубости и шума, не терпит радости и веселья, не терпит жизни и счастливого будущего. Этот хрусталь выполняет лишь одну задачу – удерживает тебя в комнате. Потому что никто не сможет войти и протянуть тебе руку, не разбив его. Поэтому ты сжимаешься в комок и крепко зажмуриваешься, не даешь ход печали и пытаешься думать о хорошем. По большей части ты вспоминаешь. Время, когда смеялся и шутил, когда путешествовал и встречал людей, когда сам протягивал руку и прыгал в неизвестность. Ты вспоминаешь время, когда не знал о существовании этой комнаты. Так продолжается какое-то время. И ты начинаешь сдаваться. Ты не можешь сказать, что не боролся, что пустил все на самотек, что не верил в возможность выйти. Ты улыбался людям, дарил им приветствия, вел ничего не значащие разговоры. Ты старался. И все же пришло время, когда у тебя не осталось сил, когда ты больше не можешь надеяться, когда в надежде больше нет смысла. И в этот момент ты слышишь. Человек не шумит и не пытается пошатнуть стены. Человек не открывает дверь и не выбивает ее с ноги. Человек не кричит и не грозит тебе расправой. Человек стучит. Впервые раздаются те самые звуки, что ты ждал слишком долго. И в этот момент ты понимаешь, что можешь выйти. Потому что хрусталь не пойдет трещинами, а комната не погрузится во мрак. Потому что ты понимаешь, ключ – это доверие. Для того, чтобы открыть эту комнату, человеку нужно просто верить тебе и твоей решимости выйти. Человеку просто нужно приложить к двери руку. Таким человеком и стал для меня Тэхен. Он постучал, и я к нему вышел. А теперь боюсь вернуться в ту комнату. Я все еще помню ее мрак, хрусталь, и запах безысходности. Я все еще помню, какого это ждать того, кто может не прийти вовсе. Так что влюбленность довольно сложная вещь для меня, и мне как никогда нужен совет. К кому мне идти, если кроме Тэхена у меня есть только Джихо? - Влюблялся, конечно, у меня же невеста есть, ты ее видел. - Но ведь иметь невесту, не значит быть влюбленным, – пожимаю плечами я. - Для меня это значит любить. А влюбленность идет перед любовью. Вот я и был влюблен в Нэнси, а потом полюбил ее. - Ты никогда не боялся, что она не ответит тебе взаимностью? - Боялся, конечно, – смеется Джихо. – Я был в ужасе, когда все понял. Нэнси ведь была моей лучшей подругой, нас ничего, кроме дружбы, не связывало. И в то же время она была всем, что мне нужно. Почему ты спрашиваешь, парень? Тебе кто-то нравится? – заговорщицки шепчет Джихо. - Вовсе нет, – смущенно отмахиваюсь я, складывая руки на груди, – просто стало интересно. - Ага, сразу после того, как молчал во время обеда и не отлипал от меня ни на шаг весь день. Ты хоть пары не пропускаешь? - Сегодня выходной, – решительно лгу я. - Сегодня пятница. - Ну вот, у меня пятничный выходной, – не отступаю я. - Забавный ты сегодня, – усмехается парень. – Тебе нужен любовный совет? - Вовсе нет. - Ну, раз не нужен, тогда я скажу, что думаю. Поболтаю сам с собой, а ты послушай, окей? – я киваю, и Джихо удовлетворенно хмыкает. – Не стоит бояться, что тебя отвергнут. Если это случится, ты хотя бы будешь знать, что у тебя нет шанса. Пока ты не признался, ты в тупике и понятия не имеешь, куда тебе топать. Стоишь себе, головой вертишь, а там ни указателей, ни протоптанных дорожек. Черт ногу сломит. А когда признаешь, появляются и указатели, и дорожки, даже спокойствие возникает. Скрывать свои чувства тяжело, а еще грустно. Говорить правду приятнее, и в перспективе больше ценится. Так что, лучше сказать и потерять другого, чем не сказать и потерять себя. - Ты это по собственному опыту? – удивляюсь я. - По опыту мудрейших. Моя матушка всегда мне так говорила, она у меня шикарная женщина. Все знает. - А твоя мама говорила, что делать, если тебя отвергнут? Как жить дальше? – осторожно интересуюсь я под понимающую ухмылку Джихо. - Тут стандартный набор, – рыдать, спать, есть, а потом все по новой. Через недельку станет легче. Все проходит, Чонгук, даже влюбленность. Но, может быть, эта девушка тебя тоже любит? - Это не обо мне, – отвожу я взгляд. - А, точно, не про тебя, – посмеивается Джихо и кладет руку мне на плечо. – Ты, главное, не унывай, еще ничего не потеряно. - Ты какой-то странный сегодня, – удивляюсь я, все еще находясь в своих мыслях. - Ну да, это ведь я впервые спрашиваю о любви у хена, – смеется парень. – Ты как там поживаешь? Твоя мать все еще меня ненавидит? - С чего ты взял? С того дня, когда мать рассказала мне о словах Джихо, мы больше не разговаривали с ней о парне. Она успокоилась, и я потерял способность переживать по этому поводу. Все пришло в норму. Насколько могло прийти, учитывая все условия. После мы с Джихо поговорили об этом, и я успокоил его, так как он был уверен, что моя мать просто не хочет, чтобы мы общались. Что чистая правда, но я не мог так сказать. Так что, я соврал, заявив, что мама слишком обо мне заботится и иногда пересекает черту, но она не против, чтобы мы периодически общались в участке. Я был уверен, что Джихо забыл о том разговоре. До этого момента. - Она так смотрела на меня, будто я тот висяк из убойного, и ей нужно поскорее от меня отделаться. Впервые видел ее такой, она никогда не была настолько не в форме. При этом, будучи в полицейской форме, – усмехается парень, и я слабо улыбаюсь. - Может, устала. - Или подумала, что я стану оказывать на тебя плохое влияние? В морг нафталин нюхать потащу. В ботинки наркотики подброшу. В голову мысли о побеге засею, – устрашающе шепчет парень, и я расслабленно смеюсь, радуясь хорошему настроению хена. - Попросишь меня сходить с тобой в концертный зал снова, – поддерживаю я. - Ага, а потом еще и в кафе. Жуть какая. - Не то слово, – усмехаюсь я, откидываясь на спинку стула. - А если серьезно? – меняет тон парень. – Тебе всë еще нельзя никуда ходить со мной? Мы же только здесь и встречаемся, а я хочу показать тебе мир. - Мы в N, миром тут и не пахнет. Но если хочешь отвести меня на кладбище, я всегда за, – усмехаюсь я. - Да хоть на кладбище. Уже хоть что-то. Мы все вместе ходим выпить по субботам. Ты мелкий еще, но я куплю тебе сока, – добродушно подшучивает парень. – Ты просто обязан пойти. - Хен, я не могу. - Ты даже на сок не клюнешь? – возмущается Джихо и достает из шкафчика бутылку с оранжевой жидкостью. – Вот такой, хочешь? - Я не продаюсь за сок, – поджимаю я губы. - А вдруг, – бурчит парень, ставя бутылку обратно. – Ты всегда такой скромный, мне хочется, чтобы ты увидел настоящую жизнь. Мне кажется, что ты понятия не имеешь, какова она. Не можешь даже признаться, что влюблен, – я открываю рот, чтобы возмутиться, но хен поднимает руку. – Да, это не о тебе. Допустим, сказочник. Но это не значит, что тебе не нужно вырваться на волю и вдохнуть свежий воздух. Я могу тебе помочь. Почему ты отказываешься? - Я не могу, – шепчу я и опускаю глаза в пол. - Твоя мать тебя запугивает? – внезапно спрашивает Джихо. – Ты ведь знаешь, где находишься, если она делает что-то подобное, ты можешь поделиться. Мы тебе поможем. Я тебе помогу. - Все в порядке, – округляю глаза я. – Почему ты так говоришь? - Потому что я знаю миссис Чон. Она кажется обычной, но холодна, как лед. С того нашего разговора я за ней наблюдаю. Это звучит глупо, но она не выглядит, как хороший человек. - И, все же, она моя мать. - Поэтому я и волнуюсь. Она может навредить тебе. Такой человек на это способен. - Я никогда не говорил о ней плохо, – напоминаю я. - Ты ни о ком плохо не говоришь, но это не значит, что плохих людей не существует. - Но почему моя мать? – удивляюсь я. - Интуиция. Чутье, если хочешь. Я за километр вижу проблемы, и я давно подозреваю, что что-то тут не чисто, но никогда не вмешивался. А теперь мы сблизились, и мне не все равно, что с тобой будет. - Почему ты в принципе подозреваешь такое? Мы обычная семья, у нас нет никаких проб… - Потому что я знаю тебя дольше двух лет, и ты выглядишь, как жертва домашнего насилия! –перебивает меня хен. Его последние слова разносятся по всему помещению и, будто рябь на воде, достигают ушей всех присутствующих. На нас обращают внимание другие сотрудники, а Инха удивленно оборачивается. - Все в порядке? – спрашивает женщина. - В порядке, – сквозь зубы отмахивается Джихо и снова поворачивается ко мне. – Ты должен сказать мне. - Тебе просто показалось, – лгу я и правдоподобно строю невинный вид. О, в обмане хороших людей мне нет равных. Как же тошно. - Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, ты знаешь, что я всегда готов. Если все настолько серьезно, что ты боишься говорить, подумай еще раз, – шепчет парень и обессиленно упирается взглядом в пол, я лишь поджимаю губы и киваю. Через пять минут я ухожу, продолжая чувствовать на себе взгляды сотрудников. Жертва домашнего насилия. Так ли это? И если так, хочу ли я носить такой ярлык?

*

- Это бионика, – усмехается Тэхен. - Что бионика? – рассеянно интересуюсь я. Тэхен поднимает штанину и демонстрирует свой протез. Впервые после того случая в раздевалке он готов говорить об этом. Я понятия не имею, что им двигает, но подсознательно придвигаюсь ближе, почти касаясь щекой его плеча. Рядом с ним так тепло. - У меня бионический протез. Мои родители занимаются разработкой таких вот штук, – Тэхен вздыхает и снова прикрывает протез. – Теперь занимаются. Раньше не было необходимости. Они оба из обеспеченных семей, и у них никогда не было проблем. Всю жизнь они считали, что раз у них есть деньги, все будет в порядке. Деньги, ум сила – столпы общества. Мои родители обладали всем этим. Они никогда не испытывали необходимости бояться. Впервые они испытали сильный страх в тот день, когда мне диагностировали саркому. Они были разрушены. Они рвали и метали. Они были в отчаянии. Но не я, – Тэхен улыбается и поворачивается ко мне. Наши лица внезапно оказываются слишком близко, но я не отстраняюсь. Не могу пошевелиться, просто смотрю в его карамельные глаза и чувствую слишком много: печаль, трепет, счастье. - Что ты тогда почувствовал? – шепчу я и прикрываю глаза, наконец выпадаю из транса и кладу голову ему на плечо. Впервые я чувствую себя настолько смелым, чтобы сделать нечто подобное. Облачко на нас даже не смотрит. Мы снова в парке и наблюдаем за поднимающимся солнцем. Рассвет окрашивает N красками, постепенно погружая город в новый день. Я же ничего из этого не ощущаю. Только я и Тэхен. Мы одни в целом мире. Эта мысль настолько прекрасна, насколько и разрушительна. Но сейчас я не хочу об этом думать. - Я почувствовал облегчение. Моя нога беспокоила меня месяцами. Я ничего не подозревал, – плечо Тэхена резко поднимается и опускается. Он усмехается. – Я всё детство играл в футбол. Хотел стать профессиональным игроком. Можешь себе представить, профессиональный игрок в футбол. Мне все говорили, что я должен быть айдолом или моделью, – я улыбаюсь и глубже утыкаюсь носом в рубашку Тэхена. - Я могу это представить. Ты на упаковке сока или на сцене. Не так плохо. - Совсем не мое, – мягко смеется Тэхен. – Я всегда любил скорость, запах травы, контроль. Я был безумен в своем желании победить. Я очень азартен. И я часто получал травмы. Так что, когда у меня заболела нога, я даже не обратил на это внимания. У меня часто болели ноги, все же падал я нередко. Я вздыхаю, поворачиваясь к солнцу, но не отстраняясь от Тэхена. Как смешно. Тэхен хотел быть футболистом, но потерял ногу. Я хотел учиться в Сеуле, но остался в N. Жизнь никогда не дает нам то, чего мы хотим. - Я терпел, – продолжает Тэхен, – пока боль не стала невыносимой. В тот раз родители нашли меня на полу в гостиной, я не мог подняться, так больно мне было. Они отвезли меня в больницу. Отправили на обследование. Дали себе время понадеяться на хорошее. Мы ничего не знали. Никто из нас не ожидал, что через три месяца я буду готовиться к своей первой в жизни операции. Но когда они пришли ко мне и сообщили то, что им сказал доктор, я не был удивлен. Я будто всю жизнь знал, что все не может быть так просто. До 13 лет я жил и ни о чем не переживал. Теперь пришло мое время испытывать трудности. Я был расстроен, но настроился на успех. «Всё будет хорошо» - вот, что я сказал себе. А затем я спросил у них, что будет дальше. Я тогда был полон нерастраченной уверенности. Мне всего 13, всё не может закончиться плохо, – усмехнулся Тэхен. – Я рассчитывал на таблетки, может, на несколько месяцев в больнице и капельницы. Я был готов ко многому, если честно. Я не был глупым, я знал, что такое рак. И, все же, я не был готов, как бы себя ни настраивал. Они сказали, что врач хочет ампутировать мне ногу, но добавили, что этого не произойдет. Что они позаботятся о том, чтобы вылечить меня без крайних мер. Единственное, что я не смог бы и в страшном сне представить, произошло. Только это не было сном. Я не спал, а мои родители выглядели так убито. Мне стало страшно. Я впервые был настолько напуган. Я не знал, о чем говорили родители, о моей болезни, о лечении. Я ничего не понимал. Я знал только то, что у меня не будет ноги, и что мне чертовски страшно. Тэхен замолчал и взял меня за руку. Я переплел с ним пальцы и сглотнул комок в горле. Ужасно. Всё это. Разве дети заслуживают такого? Разве кто-то их спрашивает? - Что случилось после? – хрипло выдыхаю я. - Мы уехали из этой больницы. И направились в следующую. И в следующую. И в следующую. Мы объехали все больницы Сеула, и в каждой нам сказали то же, что и в первой. И тогда родители стали искать выход за пределами страны. Меня отправили в Германию. Я принимал сильные лекарства и большую часть времени спал. Потом меня пришлось перевозить в Англию. И снова таблетки и обследования. Потом я какое-то время жил в Нью-Йорке. Там меня впервые в жизни прооперировали. Они пытались понять, как вырезать саркому без ампутации. Но у них не вышло. Это просто было невозможно. И тогда я сломался. Я не мог поверить, что у меня не будет ноги; что мои родители чуть с ума не сошли, пытаясь ее спасти, и все равно ничего не вышло; что я никогда не стану профессиональным игроком в футбол. Осознавать всё это было так больно. Тэхен затих, и я обнял его, он опустил голову мне на плечо и коротко выдохнул, будто пытаясь сдержать слезы. Мне стало очень больно, но я знаю, что ничего не смогу сделать. То время, о котором он рассказывает, давно прошло. И я даже не смогу найти застарелых шрамов. Это просто невозможно. - Мне провели операцию в США, – хрипло выдыхает Тэхен, – а потом я долго учился ходить с помощью протеза. Это было самым тяжелым, что довелось испытать моей семье. Мои родители постарели лет на десять за эти несколько лет. Мне стыдно, что я причинил им боль, – признается Тэхен настолько тихо, что я едва его слышу. И все же я слышу. Я всегда слышу Тэхена. - Не говори так, ты был болен, никто не виноват. - Да, но, если бы я сказал раньше, может, всё сложилось бы иначе. У нас ведь были деньги, мы могли позволить себе лучшее лечение в мире. Но не на последней стадии. Я должен был заметить раньше. - Иногда так случается. Мы принимаем неверные решения и страдаем от последствий. А близкие страдают с нами вместе. Ты не сделаешь ситуацию лучше, виня себя. Твоим родителям будет больнее, узнай они об этом. Уверен, они то же винят себя, что ничего не заметили. Но никто из вас не виноват. Вы просто попали в ситуацию, из которой был лишь один выход. Так бывает, – я отстраняю его от себя и заглядываю ему в глаза. – Ты потрясающий. Не смей в чëм-либо себя винить. Ты смог снова начать жить, ничего более впечатляющего я в жизни не слышал. Тэхен слабо улыбается и проводит пальцем по моей щеке. Я наклоняю голову, ловя прикосновение и улыбаюсь в ответ. - Нет, это ты потрясающий, Чонгук-а. Спасибо, что поделился тогда. Я тоже хотел с тобой поделиться, – и что-то в глазах Тэхена загорается в этот самый миг. Что-то важное. Что-то, что я не могу понять. Я поднимаюсь и тяну Тэхена за собой с поваленного дерева. Он непонимающе хмурится. - Куда мы? - Куплю тебе чего-нибудь, пойдем, хен угощает.

*

- Ты всегда был таким неловким? - Тэхен сидит у края сцены, пока я разучиваю текст. Через два дня у нас спектакль, и я должен сосредоточиться. Тэхен мне в этом не помогает. Несмотря на то, что у него мгновенно появились знакомые, он не оставляет меня. За те три месяца, что Тэхен здесь, он успел стать своим. Ему легко дались дружелюбные улыбки и ничего не значащие разговоры. Он передаёт сценарий, шутит шутки, приносит студентам кофе. Все это такие мелочи, но они способны растопить любое сердце. Тэхена и правда любят, это было неизбежно. Такого человека, как Тэхен, невозможно держать на расстоянии вытянутой руки. Ты даёшь ему власть и позволяешь пустить корни в своем сердце. - Да, с самого детства. - Почему? - Потому что. - Разве это ответ? - Да, Тэхен, это ответ, - я снова возвращаюсь к тексту, углубляясь в колкие фразы своего персонажа. В этот раз мой герой был мне непонятен и мне потребовалось больше времени, чтобы вжиться в роль. Чон Кибом родился в состоятельной семье, и никогда ни в чем не нуждался. У него есть две сестры, два старших брата, любящие родители. Про таких говорят, что он родился с золотой ложкой во рту. Такие, как я смотрят на парней вроде Кибома свысока. Пай мальчик, не знающий боли. Мы так часто страдали, что больше не видим жизни без этого ноющего чувства под ребрами. Единственный шанс не сойти с ума, это притвориться героем. Ты не жертва, а мученик - вот, что мы говорим о себе. Однако, Чон Кибом не обычный парень, будь он таким, мне не пришлось бы играть его. В один момент он устаёт от своей жизни и меняет ее. Он берет билет на поезд и сбегает из города с небольшой сумкой в руках и снимками в сердце. Кибом талантливый парень и он не хочет наследовать бизнес отца. Всё, о чем он грезит, это возможность свободно делать фотографии. В погоне за мечтой он преодолевает многие трудности, но в итоге становится известным фотографом. Эта история учит нас реализовывать свои шансы, не позволяя ветру сомнений и обстоятельств сломить нас. Долгое время я не понимал, почему же Кибому, парню, который мог иметь все, понадобилось вырваться из уютного гнезда навстречу сильнейшим тайфунам. Спустя недели размышлений я понял. Кибом – это парень обманка. Для окружающих он милый и послушный заучка, не получающий в школе ниже A+. Вежливый сын, достойный наследник, благоразумный член общества. Для самого себя он лжец, запертый в тиски обстоятельств. Спросили ли самого Кибома, чего он хочет? Был ли у него выбор, кем ему быть и о чем грезить? Его жизнь распланировали до его рождения, а единственное увлечение не считали существенным. Фотография – это не бизнес, в ней нет места стальным механизмам и манипуляциям. Она тоньше, и куда чувственнее. Фотография раскрывает совсем иного Кибома. Парень, что делает эти снимки, никогда даже не видел той самой золотой ложки. Этот парень вырос в неволе, закованный в цепи и растерзанный кольями. Как зверь, в нем больше силы, чем разума, и эта сила способна снести здание, дай ей возможность. Но вокруг неволя, цепи и колья. Вокруг родители, сестры и братья. Вокруг общество, карьера и верный путь. Вокруг всё, кроме того, что действительно ценно. Вокруг всё, кроме свободы самовыражения и счастья дозволения. Кибом двадцать лет жил в пустыне, и только на двадцать первом году вышел к морю. Бескрайнее и широкое, оно потрясло его и дало возможность взлететь в вечность. Таких парней называют мечтателями. Ими восхищаются, в них черпают вдохновение школьники. Я всё ещё заперт в клетке, но я должен день за днем проживать жизнь парня, выковавшего себе крылья. Справедливо ли это? Что мне хотела сказать этим вселенная? - В театре ты всегда такой тихий, - в своих мыслях я пропустил момент, когда Тэхен подошёл ближе. Теперь он стоит надо мной, внимательно вглядываясь в моё лицо. Что ты хочешь найти там, Тэхен? Какой секрет я тебе должен? - Театр создан для тишины. - Меня удивляет, что ты так считаешь. Дахи-нуна вчера пол дня смеялась и шутила. Ты тоже там был, разве нет? - И всё равно тут тихо, - пожимаю плечами я. Как мне объяснить человеку, не знающему о том, что происходит у меня дома, свои чувства? Дахи смеётся, и ее смех переливается шумом волн в океане. Её объятия напоминают приливы, а вспышки злости шторм в бесконечном странствии сил природы. То, что я ценю в Дахи, это её подобие водной стихии в каждой эмоции и выражении лица. Море не способно лгать и скрывать свою сущность. Если на море штиль, ты уверен в этом, если шторм, ты точно знаешь, что тобой не манипулируют. Море может быть непредсказуемым, но оно всегда кристально искренно. Дахи и Тэхен единственные не притворяются в своем отношении ко мне. За это я ценю их обоих. Обычно люди совсем не такие. Моя мать притворяется, что не злится, чтобы заманить меня ближе. Она притворяется, что зла, чтобы преподать урок. Притворяется, что равнодушна, чтобы уйти от ответственности. Притворяется, что расстроена, чтобы заставить меня поступать определенным образом. Иногда я теряюсь, что стоит за ее поведением? В реальной жизни мы все играем свои роли. Единственное место, где я чувствую себя в безопасности – это театр. Здесь мне не приходится гадать, носит ли человек маску, и спадёт ли она в самый неожиданный момент. В театре даже лицемерие предсказуемо и очевидно. - Ладно, пусть будет по-твоему. Ты сегодня не пришёл в парк. Что-то случилось? - Тэхен выглядит обеспокоенным, и теперь я замечаю это. Давно ли он так выглядит? Почему я не понял этого раньше? Я был так сосредоточен на своей роли, на своих мыслях, что не потрудился взглянуть на него. Тэхен так давно стал занимать все мои мысли, и порой мне кажется, что я даже не должен смотреть на него, чтобы понять его мысли. И, всё же, это не так. Тэхен для меня загадка. Сколько бы он ни сказал, я хочу узнать больше. Ему мне проще и сложнее всего лгать. Проще, потому что он не ожидает подвоха. Сложнее, потому что Тэхен – это единственный человек, с которым маски я не хочу использовать в принципе. Потому что Тэхен не похож на людей, что я встречал прежде. Когда он спрашивает, ему правда интересен ответ на вопрос. Когда он беспокоится, он никогда не делает это наигранно. Когда он смеется, его смех никогда не отдает горечью, и когда он печален, он никогда от меня не отворачивается. Тэхен удивительный, он такой, каким я никогда не был. Каким я никогда не мог позволить себе быть. Мальчик за зеленым забором под присмотром матери офицера не может вдруг оказаться забывшим о том, что такое настоящая улыбка отшельником. Он должен всегда быть веселым и позитивным, даже если под теплым свитером скрывает следы отчаяния и боли, а на теле каждую неделю расцветают новые вселенные. Этот мальчик знаком со всеми людьми в театре, и он же знаком с Тэхеном. Немного скромный, чудной, задумчивый, но не способный скрыть боль от окружающих. Так считают все вокруг. Этот мальчик настолько обычный, что за все эти годы никто ни разу не уличил его в фальши. Таких, как он, миллионы, и настоящий Чонгук это знает. Таких, как Чонгук, фальшивое и настоящее «я» которых не встречаются, живя в одном теле, но деля территорию – миллионы. И это та правда, что расцветает на каждом третьем приеме у психолога и в каждой второй машине скорой помощи. Такие, как Чонгук, страдают изо дня в день, но никто никогда этого не замечает. Потому что такие, как Чонгук, разочаровались в мире и людях, живущих в нем. Потому что они больше не просят о помощи и поддержке. Потому что им больше не стыдно скрывать свою страдающую и молящую о спасении сущность. Потому что они больше не верят, что люди, которым не плевать, существуют. Но теперь я встретил Тэхена, и привычный мир раскололся на части. Тэхену хочется верить. Он не похож на злого человека, не похож и на равнодушного. Тэхен просто есть. Веселый, заботливый, понимающий. Я знаю, что Тэхен многое пережил в жизни, но его улыбки не вынужденные и ему не нужно лгать каждому в своем окружении. Потому что Тэхен не похож на меня, и никогда не станет. И я так хочу, чтобы он узнал обо мне правду. И вместе с тем, разве могу я взвалить на него эту ношу? Я ведь сам едва с ней справляюсь. Поэтому я лгу. Как миллионы раз до этого. Как десятки раз Тэхену. - Да, у меня были дела утром, – я улыбаюсь, в попытке сгладить морщинку между бровей младшего. - Что за дела? - Нужно было помочь маме с работой. Иногда я помогаю ей заполнять книги учёта и статистические карточки, – правда в том, что я снова попал под горячую руку матери. Свежие синяки причиняют незначительную боль при каждом движении. Но это та правда, которую я буду скрывать до последнего. - Нам нужно обменяться номерами, – заключает Тэхен, протягивая мне свой айфон. Я беру его в руки, словно драгоценность, вбивая свой номер. Владелец телефона светится, и я расслабленно выдыхаю. Мне нравится видеть Тэхена счастливым. - Тебе как, нормально тут? – благоразумно перевожу тему я. - Мне нравятся преподаватели. Да и наши одногруппники не ведут себя грубо по отношению ко мне. Я не ожидал этого. Пересмотрел «Черный лебедь» и был почти уверен, что через неделю в мои кроссы подкинут битого стекла, – рассмеялся парень. - Они мирные. Очень любопытные, но хорошие, – соглашаюсь я. За те два года, что я нахожусь в этом коллективе, у меня ни разу не возникало проблем с его участниками. Я плохой пример, в компании я предпочитаю отмалчиваться, наблюдая со стороны. И, всё же, я отличный рассказчик. Люди, нашедшие призвание в избегании общества, видят его четче вовлеченных в него активистов. Мы словно мыши, способные прорваться сквозь любые заслоны. Нас не страшат маски и заверения, лесть и прикосновения, мы остаемся на месте достаточно долго, чтобы разгадать их причины. Меня никто, кроме Дахи и Тэхена, здесь не любит. Во всяком случае, искренности в них ни на грамм. Я это вижу и принимаю. Как непреложный факт и свою судьбу в придачу. - Тебе здесь нравится. Тебе нравятся эти люди, – отворачивается от меня Тэхен. Я обращаю внимание на остальную часть группы, что сейчас разминается перед занятием, и приподнимаю уголки губ в улыбке. Когда я с ними, я чувствую расслабленность. Меня никто не тронет, все верят, что меня знают. Во мне никто не разочаруется, я никому не интересен. Я ни с кем не стану спорить, в этом нет смысла. Для меня группа – это пространство спокойное от осуждения. Я перевожу взгляд на Тэхена. - Да, это так. А тебе? - Не очень, честно говоря, – усмехается Тэхен, и я в удивлении перевожу на него взгляд. Тэхен ведь и здесь не похож на меня. Его любят, никто ни разу не дал ему понять, что его присутствие тут нежелательно. - Почему? - Ты им не нравишься, – просто отвечает Тэхен, и тут я конкретно подвисаю. Потому что, откуда он знает? Это тайна, которая скрывается под семью печатями и сотнями масок. Неужели всё это время Тэхен кропотливо срывал их, одну за другой, чтобы докопаться до истины? Но чего ради? - Что? – тихо произношу я, снова переводя взгляд на одногруппников. Так, будто мне все равно, что маска мальчика за зеленым забором частично отклеилась под внимательным взором Ким Тэхена. Так, будто мое сердце сейчас не грозит выпрыгнуть из груди и укатить восвояси. Так, будто я сам ничего не замечаю, когда на самом деле им не удалось меня одурачить. Но что мне остается? Я в ловушке, мне не улизнуть, как ни старайся. Потому что это Тэхен, а я так слаб перед его искренностью. Рано или поздно он сможет сорвать и мою собственную маску. Теперь я знаю, что он рожден для этого. И Тэхен не был бы Тэхеном, если бы не попробовал раскрыть мне глаза на правду. Как же это иронично. Ведь мне самому нужно раскрывать глаза Тэхену. На меня самого. Но я не в силах, а Тэхен и не знает. - Они хотят показать, что относятся ко всем одинаково. Ко мне, к тебе, друг к другу. Но это не так. Они завидуют, злятся, расстраиваются. И выплескивают всё на тебя. Потому что ты тихий, – горько усмехается Тэхен, пока я всё еще не поворачиваю голову в его сторону. – Ты настолько тихий, что они не воспринимают тебя всерьез. Они смеются над тобой за твоей спиной. Они подговаривают преподавателей давать тебе самые сложные роли, чтобы ты провалился, а они смотрелись выигрышно на твоем фоне. Они спрашивают меня, что я в тебе нашел, – я сжимаю руки в кулаки, улыбаясь дрожащей улыбкой, и мой взгляд затуманивается. Тэхен берет меня за подбородок и разворачивает к себе, чтобы я посмотрел ему в глаза. Его взгляд светится участием, и мне так трудно не расплакаться прямо сейчас, особенно после следующих слов Тэхена. – Я ничего не могу сказать им в ответ, Чонгук. Потому что в Корее нельзя объявить, что ты нашел Луну в глазах другого человека, если вы оба парни. И это так злит меня. Потому что ты не сможешь… – Тэхен прерывается, пытливо смотря на меня, будто сам не знает, зачем он только что всё это произнес. Будто ему до безумия страшно, пусто и одиноко. Будто он позволил себе потерять контроль, и теперь единственный человек, который способен вернуть ему твердую землю под ногами, это – я. Но я боюсь. Чертовски сильно боюсь признаваться Тэхену. Я получил свое солнце, но что мы будем делать через месяц, через два? И, самое главное, что я буду делать, когда он узнает, как я живу все эти годы? Я должен рассказать ему правду, я должен, раз люблю его. Но что будет, если он меня не примет? Что, если он сбежит при первом луче солнца, дрогнувшем над моим настоящим, прошлым и будущем? Я точно знаю одно – это растащит меня на куски без возможности снова стать целым. Любить кого-то больно в абсолютном большинстве случаев. Доверие всегда подрывается. Чувство безопасности исчезает спустя время. Забота становится редким явлением. Жизнь всегда диктует свои правила, а мы с Тэхеном просто люди, что стоим в эпицентре взрыва. И, всё же, сейчас я стараюсь не думать обо всех предательствах, что сделали меня тем, кто я есть. Насколько сильно в человеке закопано желание верить, если даже зная, что будет больно, я готов рискнуть? Вопрос лишь в том, должен ли? Тот ли Тэхен человек, что меня примет? Смогу ли я сделать правильный выбор? Я медленно выдыхаю и поднимаю взгляд на Тэхена. - Потому что я не смогу сказать им, что нашел в твоих глазах Солнце? – В этот момент я позволяю себе просто быть. Потому что нет ничего достойнее любви. И ничего ценнее. Я отпускаю свои страхи и, как в первую нашу встречу в театре, позволяю своему сердцу отправиться навстречу Тэхену. Мир не застыл, мое давнее желание не сбылось, как бы мне того ни хотелось прежде. Но сегодня я получил кое-что большее. Я всегда желал остановить время, потому что хотел сбежать и спрятаться. Избежать ответственности, боли, неопределенности будущего. Всего, что пугает и отталкивает. И ни разу за это время не задумался, что могу захотеть, чтобы время не остановилось, а сосредоточилось на одном человеке. И, когда Тэхен берет меня за руку и крепко сжимает, не отрывая взгляда и руки от моего лица, я наконец понимаю и принимаю. Я принимаю, что влюблен. Я принимаю, что влюблен взаимно.

- Ты уверен, что это хорошая идея? – слабо улыбаюсь я Тэхену. В нем, к слову, энтузиазма хоть отбавляй. Совсем не разделяет моих сомнений. Впервые задумываюсь о том, что влюбился в Тэхена я зря. Нужно было найти кого-то менее активного. Более похожего на меня самого. Меня, на самом-то деле, всегда даже радовало, что мы с Тэхеном такие разные. До этого момента. Кто ж знал, что он меня на каток потянет. - Это лучшее место для первого свидания, – с видом знатока заверяет Тэхен. – Мне так друзья в Сеуле еще говорили. - Это те, с которыми ты по заброшкам десятилеткой бегал? – вспоминаю я. Рассказы о друзьях Тэхена всегда удивительны. Порой мне даже не верится, что они реальны. Тэхен будто книгу пишет. Я всё жду появления демонов и василисков, чтобы окончательно удостовериться, что это все вымысел. Если же нет… как он дожил до своих восемнадцати – тайна, покрытая мраком. - Ну да, они у меня очень предприимчивые, – я хмыкаю. В этом сомнений у меня нет. - А ты уверен, что тебе можно? – осторожно интересуюсь я. - Что? – непонимающе хмурится Ким, и я взглядом указываю на его левую ногу. Которая протез на самом деле. – А, ты об этом? – улыбается парень. – Всё в порядке, новейшие технологии спасают мир! - И наше первое свидание, – тихо добавляю я и встречаюсь с нежной улыбкой Тэхена. У меня каждый раз от этих улыбок дыхание сбивается. Мы оба немного изменились. Тэхен вот стал дарить мне такие улыбки чаще. Я стал с ним еще более открытым. Мы двигаемся медленно. Нам ни к чему спешка, мы друг друга упустить не боимся. Как только мы начали встречаться, я увидел то, чего не видел прежде. Тэхен мой человек. С первой встречи был моим, таким и остался. Так что, мы можем позволить себе отпустить спешку. Просто наслаждаться тем, что у нас есть. Собой. Друг другом. Собой рядом друг с другом. - Давай, поднимайся, я хорошо затянул, – убеждает Ким и берет меня за руки, помогая подняться на неустойчивые коньки. Я же, откровенно говоря, просто в ужасе. Я впервые стою на коньках и уверенности мне не придает даже ровный голос Тэхена. Он обволакивает, конечно, и, как обычно, волнует. Только в меньшей степени, я слишком занят борьбой со своими страхами. И, всё же, мы медленно выходим к крытому стеклом и редко используемому катку. В городе настолько высокая влажность, что никакой лед не образуется. Особенно в разгар июня. Но Тэхен провел некоторое время в интернете, и, оказалось, на окраине есть каток. Очень старый, грязный, и никому особо не нужный. Понятия не имел, что он в нашем городке имеется. Финансирует его правительство, и этим можно оправдать все проблемы. Люди сюда лишний раз не суются, я даже не уверен в том, что кататься здесь безопасно. Но Тэхен выглядел таким восторженным, когда предлагал эту идею, что я сдался. Я стал слишком слаб, а мое желание жить стабильной и рутинной жизнью уходит на второй план, когда я вижу искорки в глазах Тэхена. Вот, что получаешь, когда отвечаешь на признание Ким Тэхена взаимностью. Ледовый каток на первом свидании. - Повторяй за мной, – советует Тэхен и устойчиво упирает лезвие конька в лед, я же стараюсь не свалиться и держусь за руки Тэхена настолько сильно, что сам боюсь, что они отвалятся. Но Тэхен не жалуется, расслабленно улыбается и стоит уже обеими ногами на льду ко мне лицом и крепко держа меня за руки. - А если я упаду? – слабо интересуюсь я. У меня сейчас нет ни малейшей уверенности в своих способностях, но тянуть время необходимо. Может, я смогу состроить настолько жалобный вид, что Тэхен позволит мне вернуться в кроссовки? Так что, я мигом вспоминаю свою последнюю роль, а именно – полного плаксу, от которого меня воротило всё то время, что я играл его. Сейчас я считаю это удачным стечением обстоятельств и начинаю притворно плакать. Почти притворно, потому что мне действительно страшно, но не до слез. - Чонгук, я не позволю тебе упасть, – смеется Тэхен, смотря на мое жалостливое выражение лица и слезы. – И хватит играть, я знаю, что ты чертовски хороший актер. Мы с тобой вместе в этой постановке участвовали. Этого я не учел. Мои глаза комично расширяются, так как я и правда не думал, что Тэхен мне не поверит. А он тем временем смеется еще громче, поглаживая мои костяшки, наверняка надеясь успокоить таким образом. Это он зря, успокоюсь я еще не скоро. Ему придется наглаживать меня до полуночи. Как бы не самовоспламениться в процессе. - Впервые тебя таким вижу. Обычно ты не прибегаешь к таким методам, когда не хочешь чего-то делать. Что, настолько боишься? – а в голосе просто океан нежности. И вот теперь я конкретно не понимаю. Откуда что взялось? Неужели он всегда был ко мне настолько нежен? Не мог же он перемениться за неделю. - Я никогда раньше не катался на коньках, – смущенно бормочу я. Это и правда на меня совсем не похоже. Я всегда всё отлично контролирую и не позволяю себе бросаться в авантюры. А с Тэхеном это получается с легкостью. Не в первый раз я позволяю ему видеть то, чего никому раньше не показывал. Все уроки жизни, что были так ценны, постепенно забываются. Не знаю, чего я испытываю больше в связи с этим – трепета или тревоги. - Это я уже слышал. Но тебе нужно преодолеть свой страх. Лучше это произойдет со мной, чем без меня. Тем более, это романтично, – улыбается парень, и я перехватываю его руки удобнее, чтобы можно было сделать первый нетвердый шаг на лед. - Чего только не сделаешь ради преодоления страхов, – выдаю я с бесстрастным выражением лица. Лгу, конечно, не будь это идеей Тэхена, век бы свой страх не преодолевал. Да и что романтичного в падении на задницу перед лицом своего новоявленного парня? Это что за романтика такая у Тэхена? Или у его друзей, если уж на то пошло. Первый шаг получается с трудом, и я едва не падаю, непривыкший к скользкой поверхности, но Тэхен сжимает мои руки крепче, и я опираюсь на него, удерживая равновесие. Я смотрел видео на youtube, прежде чем прийти сюда. Так что, я примерно знаю, что нужно делать, аккуратно продвигаясь вслед за Тэхеном. И, всё же, скольжу безбожно. Совсем не в пределах нормы. Сам себе напоминаю корову на льду, но заставить ноги не разъезжаться, не в моих силах. Я не волшебник. И даже не Ким Тэхен, который на коньках, похоже, родился. Иначе, как он такой способный? - Молодец, у тебя отлично получается, – подбадривает меня это божество в теле человека. - Не отпускай мои руки, или я упаду, – предупреждаю я. В груди всё колотится от страха и немножко от адреналина. - Не отпущу, – ласково улыбается Тэхен. – Посмотри наверх. Я перевожу взгляд от лица Тэхена и в восхищении раскрываю рот. Сразу забывается и страх и все мысли. Чудодейственный вид, ничего не скажешь. - Теперь понимаешь, почему я хотел, чтобы мы пришли сюда ночью? – Тэхен отпускает одну мою руку, а я даже этого почти не замечаю, завороженный и поглощенный сиянием звезд за стеклянным потолком. – Поздоровайся с сестричкой, – советует Тэхен, и я вопросительно хмурюсь, переводя на него взгляд. - Ты о чем? - Полная Луна, – ухмыляется Тэхен, и я снова перевожу взгляд на звездное небо над нами. И правда, яркий, сверкающий диск светит прямо на нас. Он обволакивает светом и дарит ощущение безопасности. Ночь в городе N редко дарит нам звезды. Слишком сильная влажность, но сегодня на небе ни облачка. Только звезды, луна и бесконечное пространство в округе. И снова пред Тэхеном даже погода не властна. Может, он и правда принц природы, а я тут весь такой неловкий, не кланяюсь даже? Я всегда любил Луну, только ей мог я доверить свои тайны. Ночами, думая о своей жизни, я никогда не забывал о пылающем диске. Он будто спутник, с которым никогда не страшно теряться. Я перевожу взгляд на Тэхена, который положил руку мне на талию и улыбается лишь кончиками губ. Возможно, мне не стоит бояться реакции Тэхена, ведь он наверняка лучше меня самого знает, какой я человек, раз в моих глазах луну замечает. Возможно ли это, знать человека, даже если он сам молчит? Почему-то в этот миг я уверен, что это реально. В этот миг даже сказка окутана ореолом святости. - Знаешь, есть теория о том, что мы все, и то, что существует на планете, создано из звездной пыли. То, что раньше было лишь популистской сказкой, не имеющей под собой доказательств, внезапно оказалось верным. Эта новость прогремела на весь мир, разносясь, как тайфуны. Люди не могли поверить, что это правда. Столько фильмов, столько книг, и невероятное множество из них основаны на этой теории. Я сам никогда в нее не верил, слишком наивно в такое верить. Вот как я считал. А потом оказалось, что я всё это время ошибался, – вздыхает Тэхен. – Мы часто ошибаемся, не можем не. Сначала верим в одно, потом в другое, а потом оказывается, что верно третье. Вся наша жизнь – это ошибки и их исправление. Главное – иметь время, чтобы всё исправить. Без времени нас ждет лишь беспросветная тьма без возможностей. А я все смотрю на него, пока он на небо. Смотрю на его губы, ресницы, округлость щек. И впервые всё это кажется мне таким поверхностным. Я ведь всегда обращал внимание на такие вещи в Тэхене. На его внешность. Глупым был, что я там увидеть собирался? Новую вселенную? Она не там ведь вовсе. Она в его глазах раскрывается, в его личности прячется. Каждое слово, каждый звук, каждая улыбка. Почему мы замечаем это не сразу? Почему смотрим сначала на внешность, не видя мир, что машет нам с глубин бездонных глаз человека? - Почему тебя тянет на философствования в такие моменты? – улыбаюсь я, и Тэхен переводит на меня взгляд. Замечает в моих глазах что-то свое и дарит мне еще одну нежную улыбку. У меня уже сердце трещит, не справляясь с наплывом эмоций. Мне нужно новое. - Я всегда думаю о жизни, когда я с тобой, – в ответ я лишь непонимающе хмурюсь. Почему он думает о жизни, когда я рядом? Разве не ощущать ход времени – не привычно для каждого человека? – Ты заставляешь меня хотеть жить и делать мир лучше. Я тоже совершал ошибки, и в отношении тебя тоже. Когда мы только познакомились, я и поверить не мог, что столько в тебе увижу. Не подозревал вовсе, – грустно улыбается парень. – Знаешь, почему я сказал, что у тебя в глазах Луна? – улыбается Ким, и я отрицательно качаю головой. Потому что нет, не знаю. Догадываюсь, но не знаю, – ты кажешься очень одиноким. Ты как Луна, только вокруг тебя нет звезд. Ты паришь в неизвестности и не находишь приюта. Неизменный спутник Земли, не находящий контакт с ней. - Тебе грустно из-за этого? – хотелось бы мне не видеть его грустным. Хотелось бы мне не быть причиной его грусти. - Нет, – качает головой парень, – ведь ты больше не один. У тебя есть я. А я смотрю на него и не могу оторвать взгляд. Это же правда Тэхен. Тот парень, что на мое «Ты не заметил, что стены сегодня перпендикулярны?» ответил «Чонгук-а, не могу поверить, что не я один заметил!». Тот парень, что на мое «А что произойдет, если другой не станет бороться? Что, если он выберет ничего не менять?» ответил «Тогда он умрет. Его разрушит обстановка, в которую он попал. Привыкнуть можно ко всему, и не то чтобы нельзя привыкнуть к жизни, которая приносит тебе вред. Но то, что ты привык, совсем не означает, что ты продержишься долго. Потому что, если ты другой, у тебя только один вариант – бей и беги, все остальное не действенно. Так что всегда борись, Чонгук-а, не заставляй меня вытаскивать тебя из дерьма». Тот парень, что на мое «прости меня, за то, что обидел» ответил «я прощаю тебя, Чон Чонгук». Тот парень, что стал моим солнцем и освещал мой путь день за днем, хотя я этого не заслуживал. Я улыбаюсь, и в моих глазах стоят слезы. Я больше не играю роль мальчика с тяжелым детством, который не может прекратить плакать. Больше не играю роль и мальчика за зеленым забором. Сейчас я это я, Чон Чонгук, и я плачу, потому что знаю, что меня не осудят. Этот человек никогда не захочет причинить мне боль, ведь он так хорошо знает, какова она на вкус. - Ну что ты, не плачь, не за чем. Всё ведь хорошо, – он по-доброму улыбается, обнимая мои щеки руками и стирая с них слезы. Целует в лоб, в подбородок, в щеку, в другую. Я плавлюсь под его поцелуями, и, как житель ночи, впервые вышедший к солнцу, не хочу, чтобы этот момент заканчивался. Чтобы Ким Тэхен заканчивал. Целовать, трогать, ценить. Тело, но что важнее – душу. И я прикрываю глаза под этими поцелуями. Забываю о том, что мы на катке, и я стою на неустойчивом льду. Забываю о матери, что ужинает в одиночестве и наверняка обрывает мне телефон. Забываю о не выученном сценарии к пьесе, которую начинаем репетировать уже завтра. Забываю обо всем, чтобы помнить. Этот момент. Этого Ким Тэхена. И этот поцелуй, что он оставляет на моих расслабленно приоткрытых губах, слишком значимый. Он вырывает из меня воздух, а я жадно глотаю его снова. Снова и снова, задыхаясь в чувствах, в губах Тэхена, в жизни, что впервые за долгое время могу ощутить в касаниях и вздохах. Я не могу остановиться, пока он целует меня. Продолжаю задыхаться и даже не могу заставить себя ответить. Тэхену это, видимо, и не нужно. Он продолжает скользить своими губами по моим. Не делает поцелуй глубже, не давит и не притягивает ближе. Он будто знает, что я чувствую. И не нужны ему мои слова и ответы, за меня всё говорит мое тело. Я держусь за Тэхена как одержимый. Не могу отпустить его рук, вцепляюсь в его запястья, что всё также лежат у меня на щеках, заламываю брови от интенсивности чувств. Пытаюсь дышать, но всё бесполезно. Не сейчас. Не рядом с таким Тэхеном. Отвечаю только через несколько минут, стараясь копировать движения Тэхена. Мой первый поцелуй. Не могу в это поверить. И только когда он с улыбкой отстраняется, я ошеломленно смотрю на него и ничего не понимаю. Меня будто отбросило на миллионы лет. Туда, где небо еще даже не существовало. Туда, где не было даже предпосылок о зарождении чувств, что я испытал недавно от простого ощущения чужих губ на своих собственных. Я один в этом пространстве и времени, но мне вовсе не страшно. В голове словно вакуум. Не вырваться и не ворваться, как ни старайся. И Тэхен понимает. Прижимает меня ближе, обвивает за талию и шепчет что-то прямо в рубашку. Что-то важное, и наверняка раскрывающее его чувства. Только я ничего не слышу, не могу чисто физически. И когда спустя время Тэхен отстраняется, и я замечаю у него в глазах хрустальные слезы, я невольно хмурюсь и вытираю их рукавом от рубашки. - Я так счастлив, что ты со мной, – улыбается Тэхен после короткого всхлипа, а я не могу выдавить даже дрожащей улыбки, у меня в голове пусто. Простой поцелуй оставил меня полностью опустошенным, и мне вовсе не стыдно. С Тэхеном поцелуи и не могли быть иными. С ним каждый миг застревает в памяти. - Я тоже счастлив, – отвечаю я. И впервые за очень долгое время я говорю от сердца. После этого мы катаемся еще целый час, и никогда я не был так окрылен, как в этот момент. Наверное, Тэхен все же знает толк в первых свиданиях. Наверное, для того, чтобы первое свидание прошло отлично, Тэхену достаточно быть Тэхеном.

*

Театральная жизнь всегда немного фальшива. Однако люди, далекие от театра, обычно этого не замечают. Если им и показывают быт театралов, то только хорошие моменты. Как Дахи смеется, подшивая костюм. Как Хосок разыгрывает младших, бросаясь в них перьями. Как Тэхен улыбается, пытаясь скрыть за улыбкой уныние. Как Юнги ворчит на Хосока, что мешает ему спать своим шумом. Как все стараются делать вид, что все в порядке. Как все играют роль даже за пределами сцены. В театре не всегда все так, как вам показывают. Насколько бы вам ни казались эти видео с закулисья правильными и отражающими реальность, чаще всего это фальсификация. Реальная жизнь театралов почти всегда не имеет ничего общего с тем раем, что скрывается за объективами камер. Реальная жизнь – это ежедневный тяжелый труд и слезы от перенапряжения. Реальная жизнь – это беспомощность и беззащитность. Реальная жизнь – это привычка говорить «я в порядке», когда хочется кричать. Реальная жизнь – это ничего из того, что вы знаете или думаете, что знаете. Но почему всё так? Почему мы должны врать и никогда не раскрывать правду? Причина та же, что и для каждой сокрытой лжи в этом мире. Люди не хотят видеть правду. Я, сверкающий в лучах сцены, вызываю трепет. Я, рыдающий в углу гримерки, никому не интересен. Я бы не сказал, что причина моих сегодняшних слез, это что-то новое. Я нередко лью слезы из-за невозможности сыграть то, что от меня требуется. Неудачи – это то, от чего даже у меня нет защиты. Вжиться в роль бывает непросто. Всем попадаются герои, которые им не по силам. И, всё же, не все получают роль, с которой не могут справиться в конце курса. Спектакль, который мы сейчас ставим, будет потрясающим. Настоящий алмаз, найденный в баке с отходами. Настоящее счастье и невероятная победа. Реальная жизнь, отразить которую по силам не многим. Профессор Пак очень постарался, чтобы выбить нам возможность поставить именно эту картину. А еще эта картина могла бы стать моим прорывом. Прыжком в студенческой жизни. Эверестом в моей картине мира. Если бы меня поставили на нужную роль. Но мне посоветовали раскрыться в новой ипостаси. Расширить свои возможности. Взлететь к звездам. Да, наш профессор любит метафоры. А я не люблю Пак Союна, студента юридического с по-настоящему счастливой жизнью. У него есть все, чего только можно желать. Заботливые родители, деньги, друзья, девушка. Да и сам он оптимист до гроба с кучей харизмы в кармане. У моего героя полно знакомых, друзей и просто приятелей. Характер у него располагающий, внешность эталонная, связи запредельные. Вряд ли за всю жизнь нашелся человек, искренне его презирающий. Союн добрый, умный и талантливый. За право называть такого парня своим зятем любая мать убьет и не побрезгует. Союн создан для жизни. Полностью социализировавшийся и ни о чем не тревожащийся. Человек – идеал. Человек – недостижимая цель. Человек, который должен его играть, это явно не Чон Чонгук, изгой второкурсник театрального, скрывающий проблемы в семье даже от своего парня. Это какая-то шутка, что после Кибома, мне опять приходится играть настолько сложного для меня персонажа. Я Союна не понимаю. Союн для меня загадка за тысячью печатями и с охраной в виде дракона. Союн для меня совсем не подарок и не возможность раскрыться, как говорит профессор Пак. Союн это головная боль и геморрой в придачу, и мое мнение вряд ли изменится. Нет тут места для взлета к звездам – аэродром давно покрылся мхом и ржавчиной – не знаю я, какого быть таким беззаботно счастливым. И не впервые меня ставят на такую роль, и не впервые я не оправдаю ожиданий. Но мне обидно. И ведь были же более противоречивые персонажи. Более печальные. С более трагичными судьбами. Более мне подходящие. Тэ, после моего заявления о проблеме, показал на здание, где мы находимся (мы тогда все еще находились в гримерке), развел руками, указал на меня, развел руки еще шире и сказал коронную фразу «Ты актер, сделай свою работу. Выкини все лишнее из головы и ты справишься. Я в тебя верю». На этом, в общем-то, вся его помощь и закончилась. Прошел час. Потом два. Выкинуть лишнее из головы и сделать свою работу только на словах звучит просто. Давать советы всегда просто. Тебе никогда не придется сталкиваться с последствиями. Ты можешь сказать – сделай так и так, а в случае неудачи просто посочувствовать. Не больше. Я не говорю, что Тэхен так поступит. Конечно, нет, ему просто надоело мое нытье, которое я не уставал на него выплескивать всю ту неделю, что готовлюсь к роли. Он устал и сорвался на мне, и я его понимаю. Все уже начали готовиться, и у многих есть успехи, включая самого Тэ, который в восторге от своего героя. Один я хожу в подавленном настроении. Те, у которых тоже не получается, не унывают. У них там сто и один план по решению проблемы, а у меня лишь море слез, которое назовут в мою честь. И куда делось холеное «я справлюсь с трудностями»? Хотелось бы знать. Я не впервые чувствую, что потерял ориентир, но впервые уверен, что никогда не найду его вновь. Это угнетает. Расстраивает. Буквально вырывает душу. Мое разочарование в купе с паникой и отчаянием можно пощупать пальцами, особенно сейчас, когда Тэ ушел доучивать свою роль и оставил меня здесь одного. Погрузившись в мысли, я даже не услышал, как в гримерку зашли. А потом и сели рядом. - У всех есть счастливые моменты. Просто вспомни о своих и настройся на нужную волну, – советует Лиса, которая опять является моей партнершей по роли. Я перевожу взгляд на девушку и снова отворачиваюсь. Почему она здесь? Почему она дает мне такой совет? Легко сказать, найди счастье, настройся на волну. Для меня все это ново и не изучено. А вот у Союна все иначе. Союн купается в счастье с утра до вечера с рождения и до настоящего момента. Смогу ли я понять его? - Спасибо, Лиса. - Вижу, мой совет не особо тебя успокоил, – протягивает мне салфетку девушка. Я усмехаюсь и позволяю о себе позаботиться. Салфетка мгновенно намокает, пока я стираю дорожки слез с покрасневших щек. Кто бы знал, что из-за неудачи меня размажет по стенке настолько сильно. Даже для меня это неожиданность. - Не знаю, почему я так реагирую, – отзываюсь я. Лиса сочувственно поджимает губы и пожимает плечами. - Ты перфекционист. Всегда таким был. Лучший на потоке, в школе, в детском саду, наверно, – я усмехаюсь, комкая салфетку в руках. Лучший, как же, сейчас это явно видно. – Не делай так, – строго говорит девушка, и я перевожу на нее взгляд. Мои глаза наверняка покраснели, и выгляжу я жалко. Но не плевать ли? Сегодня не тот день, когда следует думать о своем внешнем виде. - О чем ты? - Не недооценивай себя. Ты можешь добиться успеха, мы все это видим. Ты всегда выкладываешься на максимум, никогда не сдаешься. Всегда пытаешься достигнуть предела возможностей и нередко лажаешь. Но у тебя есть что-то, что нравится людям и преподавателям. Поэтому на тебя давят. Хотят помочь тебе раскрыться. Ты в первую очередь артист, а артист высокого уровня не может себе позволить застрять в одной роли. Или в одном настроении. У тебя, как у артиста трагедии, многие в нашей группе учатся. Даже Юнги, ты знал? – улыбается девушка, и я в удивлении приоткрываю рот. Юнги? – Думаешь, он ненавидит тебя, так? - Это очевидно, – киваю я. Потому что и правда очевидно. Никто, кроме него, не проявляет недовольство мной открыто. Он всегда громко спорит, когда его ставят со мной на групповые занятия. Всегда подшучивает, если я совершаю ошибку. Всегда смотрит свысока, и ему даже не мешает то, что я выше него по росту. Юнги неприятный тип, мне даже не стыдно так о нем думать. Он ни разу не дал мне повод поменять мнение. И, всё же, Юнги – это один из тех универсалов, которыми я восхищаюсь. Он всегда на высоте. В любой ипостаси лучший. В любом амплуа король. Ни одной неточности, ни одного просчета. Я бы уважал его, не будь его личность настолько отталкивающей. - Он притворяется, – качает головой Лиса, – завидует, грустит, радуется. И все, глядя на тебя. Мы с ним довольно близки. Он мой лучший друг на самом деле, и голову мне оторвет, узнай о том, что я тебе об этом рассказываю. Но тебе это нужно. - Почему ты мне помогаешь? – удивляюсь я. Уложить в голове то, что Юнги меня не ненавидит, сложно и не особо хочется. Не верю я этому, всё же, за все это время он и намека не дал. А вот Лиса поражает. Мы никогда даже не общались, если того не требовали обстоятельства. Дело не в Лисе, конечно, я ни с кем не общаюсь, кроме Тэхена. А Лиса мне всегда нравилась. Ответственная, добрая, наглая. Такие люди мне по душе. И, всё же, она никогда не интересовалась мной. А теперь подает мне салфетки и пытается успокоить. Необычно. Странно. Почти пугающе. - Нужно же мне с кем-то конкурировать, – усмехается девушка. – Чем больше конкурентов, тем лучшим актером я стану. Ты неплох, я признаю это. Только слишком в себе не уверен. Видишь все свои косяки, не видишь ни одного достоинства. Это проблема. Преодолей свои проблемы и покажи нам всем, как надо играть, а потом мы с тобой посмотрим, кто кого, – подмигивает Лиса. - А ты, значит, видишь его достоинства? – врывается в диалог Тэхен. И я перевожу на него взгляд в легком испуге. Тэхен всегда появляется, когда его не ждешь. Сейчас вот снова. Скрестил руки на груди, приподнял бровь, всем видом дает понять, что недоволен. Чем же? Лисой? Моим общением с ней? Может, не прав я вовсе, только Тэхен мне вряд ли признается. Такой уж он человек, о личном молчит и по крупицам открывается. Сейчас только начинает меняться. Всё представление о нем переворачивает. Зачем так долго скрывать секреты и взгляды, чтобы потом так просто их демонстрировать? Пойму ли я его когда-нибудь? - Я многое вижу, – улыбается Лиса, не глядя на Тэхена, – и то, что вы встречаетесь, тоже, так что хватит ревновать, – закатывает глаза девушка, и я пораженно перевожу взгляд на стену. Она знает? И что нам теперь делать? На мое плечо ложится небольшая ладонь и крепко сжимает. – Не волнуйся, я никому не скажу. Это только ваше дело. Я просто хотела попросить тебя не сжирать себя заживо. У тебя никогда не получалось играть такие роли, но это не значит, что не выйдет сейчас. Ты сам себя останавливаешь, сам не даешь себе расти. Я оборачиваюсь и вижу улыбку Лисы прежде, чем она встает и кивает Тэхену, выходя из комнаты. - Знаешь, а она права, – задумчиво тянет Тэхен. - В том, что ты ревнуешь? – щурюсь я, и Тэхен поджимает губы. - Я не настолько собственник. - Ты надел на Ентана ошейник. Ты тот еще собственник, – вымученно улыбаюсь я. Слишком много забот на одну человеко-неделю. - Совсем забыл, что ты за свободу собак во всем мире, – морщится Тэхен и облокачивается на комод, заваленный косметикой. - Я романтик, помнишь? – улыбаюсь я, и Тэхен закатывает глаза. - Лиса права в том, что ты не видишь своих достоинств, Чонгук. Ты хороший актер, я всегда это знал. - Почему же я не могу вжиться в эту роль? – я сам себе противен, настолько явно требую заботы. Предпочитаю думать, что это особый случай. Так плохо мне еще не было. Что со мной творится? - Потому что у тебя мало опыта. Ты сам мне говорил, что никогда раньше не играл таких персонажей. Но, чтобы научиться, нужно пробовать. Почему ты никогда раньше не вызывался играть такие роли? – интересуется Тэхен. Я же ковыряю дырку на джинсах. Ответ прост. Произносить его вслух унизительно. - Я пробовал. У меня не получилось. Несколько раз. Я перестал пытаться, – я не смотрю на Тэхена, но чувствую всем телом, что он хмурится. – Мне комфортнее делать то, что я хорошо умею, – тихо добавляю я. - Иногда нужно выходить из своей зоны комфорта, – строго отвечает парень. - Не отчитывай меня, – морщусь я, – это сложно. - Я помогу, – Тэхен садится рядом и берет меня за руку, переплетая пальцы. – Мы справимся. Вместе. - Ты же сказал мне выкинуть все лишнее из головы и сделать, что должен, – напоминаю я, пародируя низкий голос Тэхена. – Мне жаль, что я такой. - Такой прекрасный? – улыбается Тэхен – Это я сглупил. Сказал, не подумав, – Тэхен смотрит мне в глаза и делает эгье. Он надувает щеки и тычет пальцем свободной руки в одну из щек, хмуря брови и умудряясь улыбаться. Вряд ли в мире есть человек с такой фантазией, как у Тэхена. – Простишь меня, Чонгук-и? - Я подумаю, – улыбаюсь я. Тэхен успокаивается и прижимает наши переплетенные руки к своей груди. Я вопросительно смотрю на него, и он шепчет «хочешь спою, чтобы ты успокоился?». И как я могу отказаться? Через несколько минут гримерку заполняет бархатный голос Тэхена, напевающий старинную корейскую колыбельную. Я прикрываю глаза и кладу голову Тэхену на плечо. Больше ничего не важно. С этим парнем весь мир исчезает. С этим парнем все проблемы осыпаются пеплом.

*

- Наша задача – найти момент в твоей жизни, который поможет тебе вжиться в роль, – важно вещает Тэхен. Погода ненастная. На небе полно облаков, сквозь которые изредка пробивается солнце. Его яркие лучи искрят, прорывая завесу. Холм озаряет цветами зарождающегося заката - розовым, голубым и белым. В воздухе пахнет свежестью. Тэхенов фрак, который он напялил, чтобы лучше вжиться в роль учителя, за этот час не раз вывел меня на эмоции. Тэхен такой забавный в своей непосредственности. Человек-ураган, и никак иначе. Он снова приносит покой. - Какой именно? - Например, что ты чувствовал, когда поступил сюда? - пробует Тэхен. Наступает неловкая тишина. - Опустошение, - в конце концов признаюсь я. - Ладно, не буду спрашивать, - качает головой парень, и я наклоняю голову к плечу. Когда я поступил, мыслями я все еще был в Сеуле. Все еще думал о будущем. Все еще хотел взлететь. Моя большая мечта была разрушена, а крылья вырваны с кожей. Мира для меня не существовало. Долгие годы я терпел. Готовил. Прислуживал. Работал. Был послушным. Я превратился в робота в стремлении стать достойным. Каждый шаг, взгляд, движение. Каждая вера, радость, восторг. Каждый звук, вкус, запах. Каждая крупица моего существования, посвященная чужому счастью. Чужому комфорту. Чужой неуемной жажде. Я терял снова и снова, не находя награды. Моя мать не была довольна. Как бы я ни старался, я не мог сделать ее счастливой. Она требовала все больше и больше, пока я не выдержал. Как Тэхен и говорил, бей или беги. Дитя, цепями прикованное к родителям, все равно попытается найти свой путь. Побег для него единственный выход, единственное предназначение. Однако, когда меня снова заковали в темнице, и я потерял всю надежду, от меня осталось лишь опустошение. Бесформенной массой оно стекало мне за шиворот, заползало под ногти, смешивалось с кровью. Адаптировалось к новым условиям. К моменту поступления я уже не мыслил себя как личность. На протяжении месяцев я терял себя. Я не верил в спасение, не верил в саму жизнь. Все, что я знал, было клеткой. Все, что я видел, было мне отвратительно. Но я выжил. Снова отрастил крылья. Поднял голову. Прикрыл шрамы. Адаптировался. - Это просто объяснить, – жму плечами я. – Я хотел поступить в Сеул. До того, как поступил сюда. - Почему ты не поступил? – удивляется Тэхен. - Семейные обстоятельства. - Случилось что-то плохое? – осторожно интересуется Тэхен. - Не то чтобы. Просто неожиданное, – уклончиво отвечаю я. Тэхен хмурится, складывая руки на груди. - Подойди. - Зачем? – осторожно интересуюсь я. - Съесть тебя хочу, кексик, – усмехается Тэхен и поднимает руку, хватая меня за талию и притягивая к себе. Я возмущенно хлопаю глазами, до сих пор не осознавая смену локации. - Положи руку мне на талию. Так, как я сейчас, – советует парень, и я, как под гипнозом, слушаюсь, продолжая рассматривать утонченные черты чужого лица. Немыслимо, что со мной делает одно присутствие этого парня в зоне личного пространства. Мои пальцы крепче сжимаются и впитывают мягкость фрака, и внезапно меня обуревает иными мыслями. Мне хочется быть еще ближе. Намного ближе. - Что ты чувствуешь? – спрашивает Тэхен, заглядывая мне в глаза и опуская руку с моей талии. - Волнение, – честно признаю я, – желание, – сглатываю ком в горле и опускаю взгляд на свои кроссовки, но Тэхен берет меня за подбородок и поднимает мое лицо, снова впиваясь своими глазами в мои. Он будто действиями говорит: «Тебе не должно быть стыдно за свои желания, я разделю их с тобой». - Именно это ты должен чувствовать в пятой сцене. Волнение, так как ты никогда не влюблялся прежде и тебе незнакомо, какого это, касаться человека, который тебе дорог. Желание быть еще ближе, – Тэхен отпускает мой подбородок и проводит указательным пальцем по моей щеке, обводя родинки и пуская по моему телу дрожь. – Ты должен четко знать, что этот момент первый из многих. Что у тебя есть все время мира, чтобы насладиться этим. Потому что ты Пак Союн, и у тебя есть все, даже она, – завороженно шепчет парень, очерчивая пальцем бровь. - Пак Союн не похож на меня, я даже не встречал таких людей, – честно признаю я, прикрывая глаза. - Пак Союн идеализированный персонаж. Наполненный счастьем и радостью. Реальные люди живут в гармонии. У них печалей и радостей поровну. - Разве? Гармония невозможна. Мы или склоняемся в сторону счастья, или печали, – высказываю свою точку зрения я. - Это только наш выбор, – не соглашается Тэхен. – Каждое сегодня определяет твое завтра. Но если ты сделаешь неправильный выбор сегодня, завтра не наступит. - И что это может значить? – хмурюсь я, убирая руку Тэхена от своего лица, и скрепляю наши руки в некрепкий замок. - То, что ты можешь заставить Вселенную работать на тебя. - Ты идеалист? – неверяще уточняю я. Подумать только, Тэхен говорит такие вещи. - Я бы хотел им быть, – честно признает парень и приближается к моему лицу, касаясь своим носом моего. – Тогда я мог бы сказать, что ты всегда будешь со мной, – он прикрывает глаза и коротко выдыхает. Его губы напротив моих. Тэхен обжигает мои своим дыханием. Я уже готов плюнуть на все стеснение и податься вперед. До сих пор не забыл ощущения его губ с нашего первого поцелуя, который оказался единственным. Я уже подаюсь вперед… – Хотел бы я, чтобы ты рассказал мне, что тебя тревожит. …мгновенно замирая. Я испуганно отстраняюсь. Почти отпрыгиваю и цепляюсь за палку, лежащую под ногами. Как гром среди ясного неба. Я падаю, не произнеся ни звука. Слишком страшно. Слишком неожиданно. Я был уверен, что смогу рассказать ему, когда придет время. Я был глуп. Я не готов. Никогда не буду. Захочет ли меня Тэхен после того, что я ему скажу? После того, как узнает насколько я на самом деле слаб? Поддался матери и позволил ей стать моим кукловодом. Я смотрю на Тэхена. На сильного, красивого Тэхена. На Тэхена, который сразился с раком и потерял ногу, и, всё же, нашедшего в себе силы улыбаться и радоваться каждому наступающему дню. Когда я сдался, Тэхен нашел выход. Когда я упал, Тэхен поднялся через боль. Когда я угас, Тэхен вспыхнул как феникс. Я смотрю на него загнанным зверьком, и Тэхен болезненно улыбается, что вонзает нож мне в сердце. Нож, который вонзаю в него я, куда толще и длиннее. Куда страшнее. Я знаю, что совершаю непоправимое. Что убиваю все светлое своим поведением. Показываю, что не доверяю. Но разве могу я иначе? Я самостоятельно поднимаюсь, не ожидая руки от Тэхена. Он ее не протянет. Он понятия не имеет, что ему делать. Я это вижу по его затуманенному взгляду, по трясущимся рукам. Я все разрушил. Сам. Мне даже не нужно было ничего ему рассказывать, чтобы то, чего я боялся, произошло. Я все разрушил. Через несколько минут, в течение которых я смотрю на Тэхена, он просыпается от мыслей и решительно движется мне навстречу, пока я отступаю от него. Шаг за шагом, мы движемся, пока я не разворачиваюсь спиной и не срываюсь на бег. Почему я это делаю? Почему бегу от Тэхена, а не к нему? Я не знаю. Но я должен. Потому что мне страшно. Потому что я недостоин. Потому что это конец, и я не хочу, чтобы Тэхен это озвучил. Тэхен перестает быть Тэхеном, превращаясь в монстра из кошмаров. Я не знаю, как это изменить. Как все исправить. Одна фраза разбила меня в щепки. Одна фраза изменила все для нас обоих. - Чонгук, – кричит Тэхен. И я слышу его крик, но не могу остановиться. Бегу все дальше и дальше, подстегиваемый адреналином. Кровь приливает к ногам с бешеной скоростью. Сейчас я перепрыгнул бы Тихий океан, чтобы оказаться на другой стороне от Тэхена. От желаний Тэхена, которые я боюсь исполнить. От своей вины, что оставляет глубокие шрамы. Потому что ничто не бывает так просто. Жизнь разбивает нас день ото дня, а мы требуем больше. Вот, о чем я думал до этого момента. Но я ошибался. Это мы разбиваем друг друга день ото дня, не задумываясь о последствиях. Что будет с Тэхеном теперь? Что будет со мной? Я думал, что у нас впереди вечность, разделенная на двоих. Вечность сократилась до месяца. Пыль осыпалась и передо мной открылся реальный мир. В реальном мире Тэхен никогда не сможет быть рядом. В реальном мире я слишком труслив, чтобы позволить ему быть рядом. Я бегу, не замечая ничего вокруг. Пока не оказываюсь у порога своего дома и сгибаюсь от быстрого бега. Дверь открывается, и на пороге показывается мать. - Чонгук, ты совсем спятил? – строго спрашивает женщина, и я жмурюсь, не желая отвечать. Мне нужно дышать. Только дышать. – Заходи в дом, я ухожу на дежурство, вернусь утром. Формула для отчета на столе, сделаешь все верно, и тебя не ждет наказание, – я в замешательстве смотрю на нее. Отчет? В мыслях только Тэхен и ничего больше. Вижу, как губы женщины шевелятся, но ничего не слышу. Сердце стучит, как бешеное, и только это дает понять, что я все еще жив. Через некоторое время женщина замечает мое состояние и крепко хватает за подбородок. Она заглядывает мне в глаза и в ее бушует пламя. - Кивни, если понял, чего я от тебя хочу. Я испуганно пытаюсь отвести взгляд и смотрю на ее нос, губы, подбородок. Куда угодно, лишь бы не в глаза. - Кивни, что понял, – настаивает мать, и я снова пугливо перевожу взгляд в ее застывшие лавой глаза. - Что? – слабо шепчу я. - Кивни, Чонгук, – требует мать, и я послушно киваю. Тогда она отпускает мой подбородок и вытирает руки о салфетку, вытащенную из сумочки. - Хороший мальчик, – заключает она и обходит меня, ее фигуру мгновенно поглощает ночь. Когда стало так темно? Когда я сбегал от Тэхена, был только день. Сколько же я бежал? Когда я оглядываюсь по сторонам, то не замечаю ничего, что подсказало бы мне причину потери времени. Захожу в дом, включаю свет на кухне. Сажусь за стол, на котором куча бумаги. Что это? - Отчет. Точно, – шепчу я, придвигая к себе документы. Должен ли я это делать? - А может… «А, может, так я смогу стать достойным Тэхена?» Я откладываю отчет и поднимаюсь наверх, закрывая дверь и прислоняясь к ней лбом. В этот момент я принимаю решение. Открываю все карты на встречу ветру и даю им свободу. «А, может, так я смогу стать счастливым». - Что же ты со мной творишь, Ким Тэхен? – шепчу я сорванным от слез голосом.

*

4.30 утра. Солнце только начинает свое восхождение на небосклон. Водная гладь расступается под напором прибрежного катера. Крики птиц разрезают мерную тишину. Наверняка река хан сегодня особенно прекрасна. Чудеса природы всегда кажутся нам невероятными, когда сами мы боремся с тяжёлыми испытаниями. Реки дарят чувство спокойствия. Озера пленяют сверканием. Горы поражают видами. Вулканы волнуют красками. Сейчас я предпочёл бы спокойствие рек каплям крови на кафеле. Вчера я ослушался мать и уже сегодня я вижу плоды своих действий. Сколько же боли должен вынести человек перед тем, как сделать свой последний вдох? Дошёл ли я хоть раз до своего предела? Каждый раз я считаю, что количество физической и моральной боли во мне критическое. Она накапливается, шаг за шагом раскрывая свои объятия. И все же боль более коварна, чем мы думаем. Она медленно, но верно поглощает каждую частичку тела, заставляя нас думать, что конец близок. При этом не замечаем приближения финала, пока не стало слишком поздно. Боль играет с нами, угрожая расправой, а после замедляя свой ход, отпуская мышку и бросаясь в погоню снова. Боль способна поглотить человека без остатка, и в этом она похожа на море. Только если водная гладь поглощает в невесомость и беспамятство, боль затягивает в пульсирующий источник. Ты пытаешься вырваться, но человек слишком слаб, чтобы противостоять разрывам, что образуются на месте столкновения фантазии и реальности. Фантазия: моя мать любит меня, а любовь не способна причинить боль. Реальность: любовь способна оправдать самое страшное преступление. Я не мог жить в неведении. Суров ли мир? Я узнал ответ слишком рано. Есть те из нас, которым судьба даровала многое. Они ходят в хорошие школы, их родители не изменяют друг другу, они не страдают от насилия, у них никогда нет недостатка в пище и тепле. Они просто живут и в таких условиях процветают. Часто они не понимают тех из нас, кому повезло меньше. Я всю жизнь жил на грани. Каждый раз у меня была причина для опасений, и этот страх во мне гнал вперёд, словно лань, стремящуюся к жизни вдали от лап тигра. Я превозмогал и вставал каждый раз, когда меня роняли теплые руки матери, пока в один момент меня больше некому было поднять. С восьми лет я был вынужден подниматься сам. И все же, даже несмотря на то, что я это делал, я не могу сказать со всей уверенностью, что когда-либо жил. Носить маски и избегать урона, не многие назовут это благом. Правда в том, что жизнь начинается тогда, когда ты заставляешь себя прекратить убегать. Твоё сердцебиение замедляется, а глаза распахиваются шире. Ты делаешь свой первый свободный вдох, и это невероятное ощущение. Мой же первый вдох всегда прерывается. Для меня остановка всегда означает смерть. Прекрати притворяться, перестань сбегать, избавься от слов "Конечно, мама" в своём лексиконе. Это для меня знаменует жизнь. Я не знаю никого, кто считал бы это чем-то особенным. Такая малость, что никогда не ценится. Способность говорить правду должна трогать сердца не хуже влюблённости, но ощущать это дано лишь тем из нас, кого долгое время лишали этой сладости. Я ощутил свою свободу, не заполнив отчеты, и мой первый вдох был прерван. Но могу ли я жаловаться на жизнь, если она все же существует? Могу ли я быть настолько глупым, чтобы не понимать всей ценности того прерванного вдоха? Могу ли я роптать на судьбу, если сопротивление сделает меня достойным Тэхена и позволит мне сказать ему правду? - Мама, пожалуйста, успокойся, давай поговорим. - О чем нам с тобой разговаривать? Из-за твоего поведения мне пришлось применить силу. Я это ненавижу, ты же знаешь. Как ты мог меня вынудить? - она разворачивается ко мне, и я замечаю сверкание ножа в свете солнца. Её значок переливается ярко-жёлтым, а синяя рубашка выгодно подчёркивает стройную фигуру. И все же в этот момент моя мать кажется такой родной: в строгой форме, с белыми хлопьями, застрявшими в волосах. Я почти могу поверить, что мне снова пять, и эти хлопья результат нашей битвы подушками. Фантазия: мы с мамой устроили совместный просмотр фильмов Хаяо Миядзаки. Реальность: моя мать гналась за мной с ножом по всему дому и разрезала несколько пуховых подушек. Столкновение фантазии с реальностью с течением времени не становится проще. - Я больше не хочу этого делать. Мне не хватает времени на свою жизнь, – пусть и слабо, но шепчу я. Боюсь поднять взгляд от пола и столкнуться с ее взглядом, но все же делаю это. И правда, в ее глазах чистая лава. - Повтори, – шипит она, и я зажмуриваюсь, пока мне не дают пощечину, заставляя снова открыть глаза. – Повтори свои слова, щенок. - Я больше не буду этого делать, – болванчиком повторяю я, и мать кривится. - Да не это. Ты там что-то про свою жизнь говорил? - Да, – тихо шепчу я. - Так, о чем это ты? Твоя жизнь зависит от меня. Я тебя кормлю, одеваю, воспитываю. Ты вообще без меня ничего не представляешь. - Но… - Заткнись, – в отвращении кривится женщина, – мне нужно на дежурство, приберись тут и не забудь в этот раз заполнить документы, самостоятельный ты наш. Уборка занимает всего минут десять. Я слышу хлопок входной двери, означающий, что мама ушла на работу, и поднимаюсь с пола. Живот сильно ноет, так что я поднимаю испачканную в крови футболку и критически осматриваю порез десяти сантиметров длиной, очерчивающий мышцы пресса, и устало вздыхаю. Порез глубокий и выглядит отвратительно, но у меня под руками только аптечка с медикаментами первой необходимости, так что я просто обрабатываю и наклеиваю пластырь. И тогда приходит она. Истерика. Я падаю на пол и начинаю рыдать. Слезы льются по щекам и капают на свежевымытый пол. А следом приходит кое-что похуже. Смех. Рваный и сорванный, едва похожий на ту чистую реакцию, на веселое и волнующее. Этот смех пугающий, а то, что я не могу его остановить, пугает еще больше. Я смеюсь и плачу снова и снова, сменяя режимы и сжимая руками тело. Стараюсь вырваться из клетки, выбежать из тела и отправиться навстречу вечности. Я выжимаю себя досуха. Через время поднимаюсь с пола. Следом поднимаю матрас и достаю сэкономленные деньги. Не густо, конечно, но на первое время хватит. Засовываю их в задний карман джинс и, шатаясь, подхожу к шкафу, вытаскиваю первые попавшиеся вещи и закидываю в небольшую сумку. Пара носков, еще одна пара джинс, три рубашки, футболка, нижнее белье и зубная щетка. Всë на автомате и с пустотой внутри. Эмоций нет. Я как лунатик брожу по дому и собираю все необходимое. Истерика сделала свое дело. Но не только она, я уже давно подсознательно к этому готовился. Как глупец пытался поговорить с матерью в последний раз, хоть и понимал, что ничего не изменится. Она не слушала меня годами, с чего бы ей слушать меня сейчас? Я думал, что буду жалеть. Все эти годы я верил, что мать изменится, и мы наладим отношения. Но сейчас не чувствую ничего. Ни радости, ни печали. Сейчас я понимаю, что шел к этому долгие годы. Подсознательно я всегда понимал, что этим всё и закончится. Некоторые отношения невозможно спасти. Некоторые истории не должны быть исправлены. Когда мы смотрим на строки в написанной кем-либо пьесы, порой мы хотим что-то изменить. Мы видим закоулки, неизвестные герою, и считаем, что знаем, как ему будет лучше. Так мы берем ответственность, выдержать вес которой нам не по силам. Должны ли мы менять жизнь другого, даже если мы видим правильный путь? Должны ли мы ставить на кон его жизнь в угоду своей правильности? Я не позволял людям строить суждения и смотреть на закоулки моей тропы. И всё же это произошло без моего согласия. Мне не нужно было говорить Тэхену, что происходит и что со мной не все в порядке. Нам никогда не нужны были слова, чтобы понять друг друга. Тэхен требует не слов от меня, он уже знает, что нужен мне. Тэхен просит меня ему поверить. Тэхен не знает, что именно меня беспокоит, но это ничего не меняет. Потому что в этом весь он. Даже ослепнув, он увидит сердцем. Ты не можешь что-то скрыть от Ким Тэхена. Но я больше и не стремлюсь к этому. Я должен попробовать жить иначе. Дышать иначе. Любить иначе. Наша любовь ничего не стоит, если мы ничего для нее не делаем. Любить – это чувствовать. Любить – это верить. Любить – это знать, что тебя не оставят. Любить – это редко про слабость, но чаще про силу. Я не оставляю записки матери. Не прощаюсь с домом, в котором прожил всю жизнь. Мне ничего из этого не нужно. Время разговоров и страданий прошло. Пришло время действий. Облачко подает голос, когда я уже собранный выхожу из дома и подхожу к нему потрепать за ушком. - Новая жизнь, приятель? Пес не умеет разговаривать, но все равно виляет хвостом и преданно смотрит в глаза. Он со мной и в огонь пойдет. Ради свободы мы бы прошли и не через такое. Пора. Давно пора. Я запираю зеленый забор и поворачиваюсь навстречу будущему. Мальчик за зеленым забором должен исчезнуть. Чон Чонгук хочет жить.

*

ТэТэ: Прошу, ответь мне «Мужчина, с которым я познакомился в автобусе на пути в Сеул, посоветовал мне вести дневник. Сказал, что так легче думается. Его добрые глаза внушали спокойствие, а голос вселял уверенность, так что, я решил довериться. Скажу честно, сесть в автобус было сложнее, чем я предполагал. Этот мужчина действительно мне помог, отвлекая от мыслей в течение всей поездки. Может, дело в привычке. Покинуть место, в котором ты вырос, довольно тяжело. Дело также и в вынужденной разлуке с Облачко. Я не мог взять его с собой. Организовать такую поездку стоит больших денег и времени. У меня не было ни того, ни другого. Кто мне помог, спросишь ты? Как ни странно, Джихо-хен. Я рассказал ему всё, как он и просил в тот далекий день. Впервые я был кристально честен, и впервые честность принесла мне благо. Джихо-хен меня понял. Я всегда считал, что на нашем пути попадаются люди, способные нас поддержать. Даже в самых смелых фантазиях я не рассчитывал, что хен окажется одним из них. Доверять людям сложно, а я все еще учусь. Порой жизнь мне в этом помогает. В любом случае, Джихо-хен забрал Облачко и через несколько дней перевезет его в Сеул. Теперь это стало возможным. Процесс ведения дневника довольно тернист. Мысли разбегаются, и собрать их воедино мне не всегда по силам. Но, может, именно поэтому я и должен продолжать. Может, таким образом я смогу понять себя. Как думаешь, мне стоит написать историю своей первой влюбленности? Довольно забавная идея, ведь я не писатель, хоть и хотел бы увековечить моменты с Тэхеном. Тэхен мог бы. У него полно мыслей на счет всего на свете. Уверен, он бы знал, что писать и как это делать. Он бы нашел книги по писательскому мастерству, даже пообщался бы с практикующими писателями. Тэхен всегда ответственно подходил к своим ролям в театре, едва ли я могу представить его действующим иначе в данной ситуации. Тэхен был бы идеальным человеком для написания нашей истории. Но я не он. Я Чонгук, и я не видел Тэхена три недели и четыре дня. Безумец, скажешь ты. Кто в наше время считает дни? Полагаю, тот, кто каждый день получает сообщения от любви всей своей жизни. Наверное, мы делаем друг друга безумцами. А еще я устроился на работу. Теперь я официант. Ресторан называется «Эйфория». Довольно иронично, так как это то, чего я не чувствовал ни разу за всю свою жизнь, а теперь я вхожу в «Эйфорию» ежедневно. Да, ты меня поймал, живется в Сеуле не просто. Никто не говорил, что переезжать из маленького города в столицу будет легко. Но настолько сложно? Моя жизнь стала настоящим безумием. Что удивительно, мне это нравится. Свобода ощущается в каждом движении, а тяжелый труд позволяет меньше скучать по Тэхену. Хотя, кому я вру, даже перекусить не могу без мыслей о его улыбке. Доведется ли мне увидеть ее вновь? Спасибо, что выслушал». Тэтэ: Где ты, Чонгук? «Вчера забрал Облачко. Он был так рад. Я не меньше. У меня больше любви к собаке, чем к реальным людям. Странный ли я? Да, это так. Но ты меня не осудишь. Доверять страницам довольно просто. Этому мне учиться не нужно. Работа идет своим ходом. Тяжело. Ново. Свободно. А еще меня посещают кошмары. Они настолько реалистичные, что потом я пол дня хожу без сил. Во снах я каждый раз убиваю Тэхена, умирая при этом сам. Обстоятельства не важны, важен лишь итог. В таких снах я уверен, что поступаю правильно. За их пределами я не уверен ни в чем, кроме одного… ...я скучаю по Тэхену. Безмерно скучаю». Тэтэ: Ты не можешь просто сбежать от меня. «Наверное, ты хочешь знать, почему я не отвечаю Тэхену. Все довольно просто. Я боюсь. Я обидел его, так сильно, как никто, кроме меня, не смог бы. Я знал, куда бить, и ударил. Не оправдал доверие, воткнул нож в спину. Показал себя Брутом и теперь заживо сжираю себя воспоминаниями о боли в его взгляде. Что он сделает, когда меня встретит? Ударит или обнимет? Обнимет или ударит? Надеюсь, что обнимет, но не знаю наверняка. Не выдержу презрения в его взгляде. Самое страшное, что только его я и заслуживаю. Гугл запрос: «Как избавиться от кошмаров» TMI дня: «Я всё еще не научился жить без своего солнца». Что же мне делать? Единственный минус общения с листами бумаги то, что они не могут дать мне совет». Тэтэ: Твоя мама ищет тебя. Она ведет себя странно. Все говорят, что ты не взял документы. О тебе много сплетен. «Намджун с работы позвал меня в бар. Я впервые в жизни напился и вырубился прямо там. А Намджун дотащил меня до дома. Он хороший парень. Мы познакомились пару недель назад, а он все равно обо мне заботится. Он о многих заботится, такой уж он человек. Этот парень даже приютам брошенных животных помогает. С такими достойными людьми рядом я чувствую себя неуютно. Будто мои руки оплетает невидимая грязь, от которой мне не отмыться и за миллион лет. Сам сделал себя сиротой, сам поставил под угрозу отношения, сам создал себе проблемы. Все сам. Свобода и самостоятельность. Почему мне никто не сказал раньше, что я буду так сильно сожалеть о принятых решениях? Почему никто не сказал раньше, что совершать ошибки настолько болезненно? Тэхен не перестает мне писать. Я не знаю, почему, ведь я так и не ответил ни на одно из его сообщений. Кажется, я так и не научился понимать его в полной мере. И всё же я рад, что он не сдается. Это значит, что, когда я встану на ноги и наберусь храбрости встретиться с ним лицом к лицу, он даст мне шанс на коленях просить прощения и попытаться все исправить. Только бы не было слишком поздно. Эта мысль терзает меня ночами, от этой мысли не избавиться, сколько бы часов я ни проработал». Тэтэ: Мы поставили постановку, в которой ты должен был участвовать. Ты научился быть счастливым? «Прошло уже три месяца с моего побега. Меня никто не нашел. Это тот итог, в котором я не смел сомневаться ни на секунду. Я сделал всё, чтобы затеряться. В числе прочего купил документы и сменил имя, тем самым осложнив поиски. Быть полицейской даже в маленьком городке, значит иметь связи. Так что, я подстраховался. Я и правда не взял документы. Они мне не нужны. Это опасно. У меня новое имя, новое занятие, новая жизнь. Старые мысли. Не могу избавиться от ощущения краха. Будто со дня на день произойдет то, что всё изменит. Я никогда не был суеверен, но сегодня мне дорогу перешла черная кошка, и я весь день, как на иголках. Намджун не верит мне, когда я говорю, что со мной что-то случится. Я бы тоже себе не поверил. И всё же это то, как я себя чувствую. Тэхен спрашивает меня о счастье. Ответ на этот вопрос: я не знаю. Я должен быть счастлив. Я свободен, со мной Облачко, я почти перестал видеть кошмары. Только одно не дает мне ответить на вопрос Тэхена согласием. Кошмар – это не сны, это реальность, в которой я заставляю себя жить. Сколько еще мне ждать, пока я встану на ноги и покажу Тэхену, что достоин его? Я не готов сдаться, как и не готов его встретить. Порой мне кажется, что я никогда готов и не буду. Порой мне кажется, что кроме трусости во мне ничего не осталось. Я был подавлен большую часть своей жизни, а каждый поступок с момента знакомства с Тэхеном вел меня к этому моменту. И все же я не продумал детали. Я понадеялся, что смогу быстро стать Тэхена достойным. Не учел я того, что своими прятками делаю себя недостойным его, как никогда прежде. Тэхен бы нашел другой выход. Он бы даже не подумал о побеге. Мне остается полагаться лишь на себя и на свое умение принимать верные решения. И пока вера в себя по крупицам разрушается, на Востоке собираются смелые дни. Каждый новый складывается к предыдущему. Им нет конца, и пока они порождают отчаяние, я стараюсь не терять надежды на благоприятный исход. Еще один день без Тэхена с иллюзией солнечного света на щеках и тепла в венах. Иногда мне кажется, что я умираю. Иногда я уверен, что уже мертв». Тэтэ: Я познакомился с Джихо-хеном. Ты так мне и не ответишь? Тэтэ: Я вылетаю в Сеул, прошу, не беги от меня. Тэтэ: Я скучаю, Чонгук.

*

Наверное, не стоило мне сегодня возвращаться домой. Знай я, кто постучит в мою дверь в половину четвертого ночи, я бы точно переехал на другой конец планеты. Может, это и по-детски, а взрослые должны встречаться с людьми, которых не ожидали увидеть. Может, мне стоило предвидеть рвение Тэхена докопаться до истины. Единственное мое оправдание, это то, что я не готов. Те несколько месяцев, что прошли с нашей последней встречи, не дали мне ни капли почвы под ногами, не помогли подготовиться к встрече. Я ожидал встретить Тэхена уже поступившим в один из топ три университетов Кореи, ожидал поправить свое финансовое положение, ожидал стать более статным и спокойным. Чего я не ожидал, так это встретить любовь всей своей жизни в середине ночи в одних пижамных штанах и с оголенным торсом. Тэхен, что очевидно, совсем не смотрит на мое тело, даже взгляд не опускает. Его всегда волновали мои мысли, а не мое тело. Сейчас, по истечении трех месяцев со дня побега я даже представить не могу, насколько сильно Тэхен хочет припереть меня к стенке и вытребовать все ответы. Но он этого не делает. От этого я теряюсь еще сильнее. И все же не могу оторвать жадного взгляда от фигуры, напротив. Тэхен выглядит болезненно. Его щеки впали, одежда мятая, в безумных глазах блестит испуг, а сам он еле стоит на ногах, держась за косяк входной двери, будто упадет, позволь он себе отпустить его. Я не могу пропустить его внутрь. Не могу отпустить теперь, когда все это время мечтал о возможности увидеть его. Поговорить с ним. Разрываться между двумя противоположными желаниями невыносимо трудно. Возможно, мне стоит прямо сейчас достать свой дневник и выговориться, может, так я бы смог выяснить, что со мной происходит. Но, наверное, некоторые вещи мы должны быть способны постигнуть без особой саморефлексии. Будь это не так, мы бы наверняка свихнулись. Через несколько минут молчания я с кристальной ясностью понимаю, что именно чувствую. Жажду, ужас, любовь. Смотреть на него после месяцев вдали подобно взрыву под ногами. Матери сообщат, что ее сыну разорвали сердце. Отцу заявят, что его сын неудачник. Мир признает, что, сталкивать нас с Тэхеном, было ошибкой. Да, вы правильно поняли. Все было ошибкой. И первая встреча, и первый поцелуй, и забота. Смотря на Тэхена, и на то, что я с ним сделал, я не могу поверить, что такой ничтожный по меркам Вселенной человек способен на подобное. По меркам моей жизни, я должен лично закопать себя в землю, чтобы скрыться с его глаз. И все же в моей жизни есть Тэхен. Способен ли он меня отпустить? Способен ли я сам отпустить его? - Ты здесь, – выдыхает он, и, Господи, его голос такой хриплый. Будто сон, который я не хочу видеть, будто реальность, что расслаивается на Тэхена «до» моего появления и «после». Будто все органы застыли, а кровь перестала качать кровь. Возможно ли чувствовать себя хуже? Я молчу. Просто не знаю, как подобрать слова, как объясниться, как сказать, что хотел найти его, но он нашел меня раньше. Гугл запрос: Учебное пособие по исправлению ошибок. Я молчу, пока Тэхен не подходит еще ближе и не касается моей щеки пальцем. Будто сам не верит, что это не сон. Будто боится, что я не реален. Чертовски больно. - Ты в порядке? – вырывается из меня честное и немного обреченное. Потому что, что за глупый вопрос, Чон Чонгук? Тэхен же сдавленно шепчет, не отводя взгляда от моего лица ни на секунду. - А ты в порядке? - Я? - Мои смс оставались непрочитанными, я боялся, что с тобой что-то случилось, – выдыхает Тэхен, и я со спокойным видом достаю телефон. Спокойствие показное, и внутри бушуют ураганы. Но Тэхен этого не видит, и, я надеюсь, что хотя бы в этот раз он не сможет меня прочитать. Один раз, Тэхен? Что тебе стоит? Телефон не подает признаков жизни, и горький ком застревает в горле. Я смотрю на него пустым взглядом несколько невыносимо долгих секунд. - Вырубился, – подтверждаю очевидное я, и Тэхен слегка улыбается. Эта улыбка настолько мимолетна, что похожа на мираж в пустыне. Я не имею на нее права, не должен за нее цепляться, не должен желать видеть ее чаще. Ведь я виноват, я сам остудил свое солнце. И все же я цепляюсь, и все же я желаю. Я беспомощно смотрю на Тэхена, лицо которого снова становится обеспокоенным, и в который раз не могу поверить, что он здесь. Что он преодолел тысячи километров, мое молчание, напряжение от неизвестности, как я его приму ради этого момента. И если мое сердце делает кульбит в момент осознания всего этого, Тэхен этого не замечает. Через несколько минут его взгляд смягчается, и я решаюсь на вопрос. - Как ты узнал, где я? - Я все тебе расскажу, если ты пропустишь меня в дом. Пугливая часть меня не хочет впускать Тэхена. Хочет захлопнуть дверь перед его носом и никогда не открывать снова. Хочет, как я и планировал, дождаться момента, когда я буду готов его встретить. Хочет не позволить воспоминаниям о Тэхене в моей квартире застыть в голове навечно. Хочет остаться в безопасности. Но последние несколько месяцев показали мою сущность как никогда ясно. Правда в том, что я трус и понятия не имею, когда буду готов поговорить с Тэхеном. И все же все это время я жил ради этого момента. Ради возможности увидеть Тэхена на пороге своего дома и позволить ему войти. Ради возможности на коленях умолять его о прощении. Я отказался от старой жизни, чтобы этот момент настал. Я пообещал себе не быть трусливым, но быть сильным. Так что, я отхожу от двери и позволяю Тэхену войти, наблюдая, как он разувается и вешает куртку в шкаф. Я вижу это, как в замедленной съемке. Как он приглаживает растрепанные волосы, как мельком оглядывает квартиру, как впивается в меня взглядом снова. Будто это не первый раз, как он здесь. Будто сама квартира заточена под него до каждого поворота и линии. Я чувствую себя лишним в собственном доме, но таким своим рядом с Тэхеном. Не место делает что-то родным, а люди, которые нас окружают. До Тэхена эта квартира выглядела пустой и холодной, с ним, проходящим за мной на кухню, цвета оживают. Теперь на стенах обои не фиолетовые, а пурпурные, пыль на горшках с цветами не грязь, от которой следует избавиться, а элемент декора, а счастливый Облачко, выбегающий нам на встречу и бросающийся на Тэхена, и вовсе впервые выглядит таким счастливым. Даже пес не устоял перед очарованием этого парня. Кто бы сомневался. - Тебе чай или кофе? – спрашиваю я Тэхена, пока тот чешет за ушком пса и смотрит на него с теплом и радостью в глазах. На его губах застыла мягкая улыбка, и я на секунду замираю, не ожидая ее увидеть, отмирая лишь, когда Тэхен поднимает голову и смотрит на меня с появившейся во взгляде нежностью. То, как он заставляет мое сердце стучать, наверняка должно быть неловко. Но мне не. Я просто впервые счастлив. Впервые свободен. Все на своих местах. Тэхен не ударил меня, и то, как он на меня смотрит, говорит, что и не собирается. - Черный чай, – просто отвечает Тэхен, возвращая взгляд к псу. Приближает лицо к его носу и игриво шепчет, – ты всегда такой милашка, или только когда я прихожу? Пес смотрит на него непонимающим взглядом и лижет его нос, заставляя Тэхена засмеяться. Я роняю пачку с чаем на пол и потерянно перевожу взгляд на рассыпавшиеся по всей кухне пакетики с чаем. Его смех. Как же давно я его не слышал. Как же хотел услышать. - Чонгук? – встревоженно подходит ко мне Тэхен, и я поворачиваюсь на звук его голоса. – Ты… плачешь? Я непонимающе смотрю на него, и он вытирает слезы с моих щек, следом опускаясь на колени и собирая пакетики. - Тебе не стоит плакать из-за таких мелочей, как чай, – поучительно проговаривает Тэхен, вкладывая в мои руки пачку чая с аккуратно сложенными пакетиками. - Спасибо, – все еще находясь в прострации, благодарю я. Не за чай, а за веру и присутствие. Судя по улыбке, что шлет мне Тэхен, он все понимает. - В любое время, Чонгук, – шепчет Тэхен, садясь за стол и рассматривая пирожное, что я поставил на стол специально для него. Чайник кипит, и я, наконец, завариваю нам чай. Пес не может оторваться от Тэхена. Крутится вокруг него и выпрашивает внимание, как бездомный щенок. Будь я посмелее, на месте пса был бы я сам. Но я просто смотрю. Как Тэхен поднимает чашку, как вдыхает запах чая и делает первый глоток, как пальцы его свободной руки лежат на столе. В нем не осталось и следа от того испуганного парня, что я встретил на пороге. Будто принц из сказки он отогрелся и готов к свершениям. Сердце греет мысль, что, возможно, причина во мне. В моем поведении. - Ты собирался вернуться? – задает первый вопрос Тэхен. - Нет, – отвечаю я. - У тебя коробки на входе, почти нет посуды, а цветы в горшках явно не твои. - Ну прости, что не встретил тебя с почестями, – выдавливаю из себя язвительное я. Язвить не хочется. Хочется свернуться клубком в руках Тэхена и жалобно расплакаться. Таким недостойным и хрупким клубком, которого жаль выбрасывать. Только Тэхен вряд ли позволит. Ему нужно выговориться, задать вопросы, решить проблемы. В таких категориях он мыслит. Для него нет понятия, ничего не решая, продолжить жить. Он хочет знать все. А я боюсь. Чертовски боюсь его слов. - Квартира выглядит так, будто в ней никто не живет, – не обращая внимания на мои слова, заключает Тэхен и заглядывает мне в глаза. – Почему она так выглядит, Чонгук? - Я и правда почти тут не живу. Работаю, – деланно расслабленно пожимаю плечами я. Почему, потеряв Тэхена и обретя его вновь, я не могу расслабиться и прекратить притворяться? Разве не для этого я встретил Тэхена? Разве не для этого сбежал из дома? Вопрос на миллион, на который я никогда не найду ответа. - Тебе было тяжело, – заключает Тэхен, и его взгляд излучает такое количество сочувствия, что расплакаться хочется еще больше. Потому что, почему, Тэхен? Почему ты меня жалеешь? Это ведь я тебя бросил, я разбил тебе сердце. - Все в порядке, – вымученно улыбаюсь я. - Не лги мне, – строго отвечает Тэхен, и я теряюсь. Когда в его мягком тоне успела появиться эта сталь? Ее в Тэхене никогда не было. Это же… Тэхен. - Что? – невольно понижаю голос я. Потому что не понимаю и в то же время слишком ясно осознаю, что, будь у меня хвост, я бы уже давно прижал его к себе. Потому что строгий Тэхен – это что-то новое и заслуженное. - Будь мы чуть более искренними друг с другом, я бы не потерял тебя на все эти месяцы. Я выдыхаю и чувствую, как чувство вины забивается еще сильнее под кожу. - Тебе было сильно больно? - Сильно, – Тэхен не смеет отвести взгляд, облегчить этот разговор нам обоим. Потому что он должен быть таким. Разрывающим на части и со вкусом слез, что уже текут по моим щекам. – Но ты того стоишь, – добавляет едва слышно, но я слышу и горько усмехаюсь. Я совершил ошибку, когда сбежал в первый раз, и еще большую, когда сделал это снова. - Ты обещал рассказать, как узнал, что я здесь, – напоминаю я, чтобы сменить тему и не разреветься окончательно. Кажется, моему страху о затоплении воспоминаний никогда не было суждено сбыться. Вряд ли я смог бы когда-либо забыть Тэхена. Скорее Земля бы поменяла направление своего движения, чем произошло что-то вроде этого. - Я околачивался у полицейского участка, надеясь встретиться с твоей матерью и поговорить с ней, – я удивленно смотрю на него. Он говорил с моей матерью? – Мы беседовали несколько раз. Я представился твоим другом и… - осторожно проговаривает Тэхен, – ты должен был рассказать ей, что мы дружим? Она так сильно злилась, но я так ничего и не понял. - Она сложный человек, – выдавливаю из себя я и отвожу взгляд. Тэхен протягивает руку и берет мою в свою, переплетая пальцы. Я так и не могу принять то, насколько Тэхен добр. - После этого мы поговорили еще дважды. Я интересовался продвижением твоих поисков. В тот раз, когда я должен был встретиться с ней в четвертый раз, меня заметил твой знакомый, – и после моего вопросительного взгляда поясняет. – Он представился как Ли Джихо и первым его вопросом было, не я ли твой парень. Я смущенно перевожу на него взгляд и сглатываю. - Он сам догадался, я ничего ему не говорил, – Тэхен тепло улыбается и поглаживает мои костяшки пальцем. - Я не против. Когда я сказал, что это так, он дал мне этот адрес. - И ты приехал, – заторможено выдаю я, и Тэхен улыбается снова. - И я приехал. В тот же день купил билет на самолет и вылетел первым рейсом. Все три месяца я думал только об этом. О тебе, о нас. Ты ведь тоже? – осторожно интересуется Тэхен, на что я киваю несколько раз. А следом отворачиваюсь и вырываю свою руку из его, закрывая лицо руками и сжимаясь. Мне всегда казалось, что Тэхен меня возненавидит. Но вот он здесь и говорит то, чего я не ожидал услышать и в самых смелых мечтах. А я понятия не имею, что с этим делать. Благо, знает Тэхен. Он отнимает руки от моего лица и вглядывается своими карамельными в мои. - Я люблю тебя, Чонгук. Эти месяцы были ужасными, и я не хочу провести вдали больше ни дня. Прошу, не выгоняй меня. - Разве ты меня простил? –сдавленно проговариваю я. – Я поступил ужасно и даже не объяснился. Мне так сильно жаль, ты… Остаток фразы повисает в воздухе. - Давно простил, еще когда узнал, что ты пропал. Ты стоишь всего, Чонгук. И, если пока ты не готов рассказать, почему сбежал, я подожду столько времени, сколько тебе потребуется. Не спеши, давай построим жизнь в Сеуле вместе? Это всё, что мне нужно. И я всё же срываюсь. Из моих глаз текут слезы, а лицо через несколько минут наверняка покрывается пятнами, но это ничего не значит. Потому что Тэхен срывается с места и окутывает меня в объятия, позволяя выплакаться, поглаживая и шепча успокаивающие слова. Да, скажу еще раз, с этим парнем все проблемы осыпаются пеплом. С этим парнем я чувствую себя дома. Так я и засыпаю. В объятиях Тэхена, не доходя до кровати, на стуле в кухне. А просыпаюсь в кровати, когда солнце уже ярко светит в незашторенное окно. Наши с Тэхеном ноги переплелись, моя голова покоится у него на груди, а рука обнимает его за талию. На Тэхене моя домашняя футболка и шорты, которые он, очевидно, достал, когда я уснул. От его кожи ненавязчиво пахнет вишней. Моим гелем для душа, который я купил только потому, что Тэхен любит этот запах. Я поднимаю голову с груди Тэхена и сонно всматриваюсь в черты его лица. Его кожа не так сияет, как раньше, а сам он, несмотря на сон, выглядит измученным. И всё же я не могу оторвать от него взгляд. Обвожу глазами каждую родинку и пальцем касаюсь нижней губы, не боясь прервать крепкий сон. Не могу себя остановить. Будто ввиду долгого отсутствия физического контакта не касаться Тэхена стало преступлением. Я задерживаю дыхание и приближаюсь к его губам. Прикасаюсь своими и задерживаюсь в таком положении. Такие же мягкие, как я помню. Через несколько секунд я отстраняюсь и встречаюсь с нежностью в карамельных глазах Тэхена, что притягивает меня за затылок к себе и касается моих губ своими, как и я секундами ранее. А после с готовностью углубляет поцелуй, пока я стараюсь насладиться ощущением Тэхена рядом. Через несколько минут он отстраняется и расслабленно шепчет. - Доброе утро, моя Луна. - Доброе утро, мое Солнце, – смущенно отвечаю я. Через несколько дней после приезда Тэхена я знакомлюсь с его друзьями, которые и правда оказались такими, как он мне о них и рассказывал. Не могу поведать, насколько я удивился, когда вместо приветствия мне на голову надели пакет из универмага и заставили выбирать «лучшую еду для вечеринки века». Вечеринки, к слову, всегда слишком дикие. Но Тэхен выглядит таким счастливым, когда я соглашаюсь идти с ним, что я не могу ему отказать. Возможно, совсем немного я прихожу из-за еды Сокджина, который оказался самым спокойным из друзей Тэхена. Через несколько месяцев мы оба поступаем в университет Енсан на отделение искусства. Лучший друг Тэхена Намджун довольно известный композитор, так что он даже написал мне рекомендательное письмо, что сильно поспособствовало моему поступлению. А после снимаем квартиру побольше. Знакомство с родителями парня проходит отлично. Они хорошо меня приняли и оказались хорошими людьми, в чем я никогда не сомневался. Тэхен всегда говорил о своих родителях только хорошее. Они заботятся о Тэхене, а теперь и обо мне тоже. Порой мне кажется, что они видят во мне второго сына, а Тэхен шутливо называет меня их любимчиком. Также я познакомился с Ентаном. Он оказался именно таким проказником, каким и описывал его Тэхен. Они с Облачко вечно влипают во всякие неприятности, ну а мы с Тэхеном по устоявшейся традиции их спасаем. Через три года мы покупаем квартиру. Через пять лет я делаю Тэхену предложение, но так, как пожениться по понятным причинам, мы не можем, мы носим кольца, как знак нашей преданности. Спустя десять лет мы почти полностью забываем город N и его жестокость, с теплом вспоминая лишь нашу встречу и начало нашей истории. Я рассказал о том, что со мной происходило, только через два месяца, и Тэхен тогда долго плакал и обнимал меня. В тот момент я влюбился в Тэхена еще сильнее, хотя понятия не имел, куда больше. Теперь знаю, куда. С каждым днем я люблю его все больше, и пусть порой это чувство ослабевает, я никогда не устану питать любовь чем-то новым. У Тэхена огромное сердце, и спустя столько лет я могу лишь смеяться над своими страхами, что Тэхен меня не примет. Это никогда не могло быть вариантом. В нашей жизни ничего не происходит просто так. И если сегодня ты видишь тернии, завтра в них обязательно поселится птица. В попытках вырваться птица обязательно поранится и обязательно потеряет веру в спасение. И все же, так как ничего не происходит просто так, однажды найдется человек, что поможет птице взлететь. Это наш счастливый финал? – спрашиваю я у Тэхена. Мы сидим в беседке на крыльце нашего нового дома. Недавно мы его отстроили, и теперь каждый закат встречаем вместе. Вот и сейчас моя рука покоится в руке Тэхена, а голова прижимается к его крепкой груди. Мне уже долгое время ничего, кроме этого, не нужно. Только Тэхен и эти моменты вместе. - Я не верю в финалы, – отвечает Тэхен, мягко поглаживая мои отросшие волосы. – Жизнь стремительна и изменчива. Счастливого финала не существует, но сегодня мы вместе. Мы будем вместе завтра, послезавтра и в любой другой день. У нас будет множество страхов и испытаний. Множество взлетов и падений, и мы не всегда будем поступать верно. Мы будем злиться друг на друга, переживать друг за друга, гнаться друг за другом. Но самое главное – любить друг друга. У нашей любви не может быть финала, Чонгук. Для меня важно провести все эти бесценные моменты вместе, и когда настанет время следующей жизни, я обещаю найти тебя снова.