Golden

Жан хотел немного спокойствия, но, по-видимому, этого было невозможно добиться, когда твой сосед Джереми Нокс. Как только учёба началась, их комната больше не оставалась безлюдной. Каждую секунду её наполняли друзья Джереми, знакомые Джереми, любовники Джереми. И не то, чтобы Жан приехал в Калифорнию ради образования, но всё равно не хотелось вылететь из университета из-за того, что он был вечно отвлечён потоком людей. Так что Жан спасался в учебных залах и коворкинг-зонах, учась там совместно с Каталиной. Их кампус был достаточно большим для того, чтобы понадобилась машина, чтобы добираться до их факультетов. Обычно они ехали в университет утром втроём: Джереми, Жан и Каталина. Затем Джереми ехал в общежитие на встречу с миллиардом людей, а ребята оставались в читальных залах, занимаясь. К вечеру они вдвоём шли пешком на тренировку, а уезжали вновь втроём на машине Джереми. Один из вечеров на неделе они провели совместно с командой, просматривая новости о грядущем сезоне. Почти каждый репортаж начинался с того, как журналисты проговаривали, какую великую потерю потерпел экси после суицида Рико. — Рико Морияма был одной из будущих звёзд экси, человеком, который был настолько вовлечён в спорт и жил им, что не смог пережить проигрыш и покончил жизнь самоубийством, — проговорила журналистка. — Этот сезон будет совершенно тусклым без него. Но, думаю, мы должны принять эту историю во внимание и учить наших детей тому, как относиться к проигрышам, — ответил другой журналист. — Бред, — произнёс Джереми. — Суицид ничему не должен учить, Рико – идиот, раз уж решился на это, уж точно, что мы не должны воспевать, так это чёртовых суицидников. Джереми переключил канал. Жан впервые увидел своего капитана злым. *** День рождения Джереми, пятое сентября, выпадало на пятницу. У Жана было ощущение, что это единственное, о чём говорила команда всю неделю. В большей мере они обсуждали, как будут отмечать. Общими силами пришли к выводу, что снять коттедж недалеко от кампуса это их самая разумная идея. Таким образом все разделились на несколько групп: одни украшали дом, другие покупали продукты, третьи приглашали гостей, а Жан с Каталиной и Итаном поехали в магазин за покупкой алкоголя. Устраиваемая вечеринка была подарком от команды, но Жан чувствовал, что ему стоит подарить что-нибудь ещё, например, ежедневник, так как он видел, как прошлый блокнот Джереми трещит по швам. Так что после покупки алкоголя Жан попросил ребят остановить машину у книжного. Тот был огромным. Жан спокойно проходил между рядов книг, больше всего его заинтересовал отдел литературы на иностранных языках. После недолгих поисков он закинул в корзину несколько книг на французском и пошёл дальше в поиске отдела с канцелярией. Парень остановился у стенда с блокнотами и пробыл там добрые полчаса пока не нашёл тот самый ежедневник, который, по его мнению, мог подойти Джереми. Обложка была кожаной, она была чем-то окрашена и имела красный оттенок. Ежедневник был безумно приятный на ощупь, а его размер был достаточно большим, чтобы поместить пять миллионов дел, которые скапливались у Джереми на день, но при этом адекватного размера, чтобы занимать немного места. Вместе с блокнотом он кинул канцелярский нож и несколько конвертов в корзину. Рано утром Жан вручил Джереми подарок и получил в ответ благодарную улыбку и крепкие объятия. А через пару минут после этого к ним в сто двадцать первую комнату ворвалась Каталина с тортиком. Он был маленьким, но очень милым: белый с розовой надписью “happy birthday 22, Jeremy”. — Двадцать два, двадцать два, — сказал Джереми счастливым и сломленным голосом одновременно. Он словно был в трансе какое-то время, но быстро вернулся в реальность и поблагодарил Каталину. В тот день они не только ехали в университет втроем, но и вернулись, чтобы собраться в коттедж. Вечеринка была не сюрпризом, а просто приятным знаком внимания. Спустя полчаса после того, как мальчики вернулись в комнату, к ним постучались. Джереми отворил дверь, а Жану открылся вид на одного из парней, который приходил летом в отсутствие его соседа. В его руках был маленький плюшевый медведь, француз оглянулся на гиганта, который восседал на кровати Джереми и вновь на того, которого держал в руках парень. Это было забавно, Жан даже не пытался сдерживать насмехающуюся улыбку. — Джереми, — начал парень дрожащим голосом. — Ты лучший мужчина, которого я когда-либо знал, и я решил поздравить тебя с твоим днём и вручить тебе этот скромный подарок. Жану казалось, что паренёк сейчас упадёт в обморок. Темноволосый еле сдерживал смех. — Ох, вау, спасибо огромное… Брэд, — произносит Джереми с натянутой улыбкой. — Меня зовут Брайс, — говорит парень ошеломлённо, чуть ли не плача. — Да, точно, ну, пока, — произносит Джереми и захлопывает дверь, кидая плюшевого мишку на диван и тяжело вздыхая. Он оглядывается на Жана, тот смеётся во весь голос. — Тебе весело? — с нарочито серьёзным видом спросил Джереми. — В отличие от Брэда-Брайса? Да, — с широкой улыбкой произносит Жан. Джереми тяжело вздыхает. — Прекрати издеваться. — Так издеваюсь не я, а ты. Что будешь делать с его подарочком? — переводя свой взгляд, произносит Жан. — Отдам в детский дом, — не задумываясь произносит Джереми. — Как благородно. — Ага, разве ты не слышал, я лучший мужчина, — приподнимая свой подбородок, произнёс Джереми. Теперь они смеялись вместе. *** Дом был полон людей. Там была их команда в полном составе, а также пара десятков персон, которых Жан ещё не встречал. Глаза Джереми сканировали помещение в поиске кого-то, но они так и не смогли найти то, что искали. Так что капитан вместе со своей группой друзей направился в главную комнату. Большинство людей находилось там как и алкоголь с закусками, многие были разделены на группы или пары, некоторые восседали на диванчиках, а другие танцевали в центре. Было безумно шумно, правильнее сказать, невероятно громко от бьющей по барабанным перепонкам музыки. Ребята направились в сторону столиков, чтобы налить немного алкоголя, когда Джереми вдруг застыл, смотря в одну точку. Жан перевёл свой взгляд, чтобы понять, что такого увидел золотоволосый, и заметил двух целующихся парней. — Я убью его, — произнесла Каталина, вытащив своими словами Джереми из транса. Жан видел и не раз, как люди резко переходят из одного состояния в другое, и никогда это не предвещало ничего хорошего. Джереми улыбнулся ребятам и выпил напиток, который успел налить себе Итан, до дна. Он двигался медленно, как хищник в поиске своей жертвы. Жан отошел на пару шагов назад от своего капитана, испуганно наблюдая за его следующими действиями. Мимо проходил миловидный парень, и Джереми приостановил его, придерживая рукой за предплечье. — Ты знаешь, я именинник, так сказать виновник торжества, не хочется ли тебе доставить мне немного удовольствия в мой день, — произнёс Джереми с улыбкой, которую Жан ещё не видел на губах своего капитана. Это была улыбка искусного соблазнителя. Остановленный парень провёл оценивающим взглядом по телу Джереми и улыбнулся. — И что же вы хотите, именинник? — облизывая губы, спросил он. — Ох, лишь один поцелуй, — прямо высказав свое пожелание, произнес Джереми. Итан тем временем налил себе новый напиток и медленно попивал его, с улыбкой наблюдая за разворачивающейся сценой. Каталина сжала губы в тонкую линию и смотрела в ноги, покачивая головой. Лайла вовсе отвернулась, а Жан оцепенел, впервые видя причину, по которой у Джереми так много… знакомых. Парню давался флирт так легко, и француз не понимал, как на это реагировать. После произнесенных слов блондин получил свой желанный поцелуй, он целовался с открытыми глазами, уставившись на недавно замеченную парочку. Высокий брюнет лишь криво улыбался. Дальше стало лишь хуже, Джереми было не остановить. Он передвигался по комнате медленно и изящно, останавливаясь рядом со своими знакомыми и крадя у них улыбки, а иногда и напитки. Все были безвозвратно очарованы им, желая, чтобы они стали следующими на кого Джереми обратит своё внимание. Он мягко улыбался своим собеседникам и открыто флиртовал почти с каждым с кем разговаривал, исключением были девушки и члены команды экси. Жан предпочитал оставаться в стороне, приняв на себя амплуа наблюдателя, не желая участвовать во всеобщем поклонении. Какая-то часть ребят решила поиграть в «Правду или Действие» и воссела в круг на полу, Жан потерял Джереми из виду и начал искать кого-нибудь другого для наблюдения. На глаза ему попалась уже известная парочка. Высокий брюнет сидел в углу комнаты, разговаривая с кем-то, пока на его коленях находился другой парень. — Чёртов Крис, — произнесла Каталина в ухо Жану, тем самым его испугав, так как он стоял один до этого, но, оглянувшись, он заметил, что кроме девушки к нему подошли Лайла и Итан. — Для приличия он мог бы не изменять Джереми хотя бы на его дне рождения. — Могла бы уже привыкнуть за четыре года, — проговорил Итан, который на удивление выглядел абсолютно трезвым, хотя Жан видел, что он выпил как минимум четыре стакана. — К этому, — сказала Каталина, указывая в сторону Криса. — Не привыкнешь. Я отмечу день, когда Джереми наконец-то с ним расстанется, красным в календаре. Жан свёл брови, слушая, что говорят его друзья. — Я не верю, что Джереми, когда-либо на это решится, он слишком привязан, скорее Крис в какой-то момент наиграется и сам бросит его, — вступила в разговор Лайла. И пока ребята были заняты разглядыванием Криса и обсуждением его плохих черт, они и не заметили, как Джереми, пошатываясь, подошёл к ним. Он взял Жана за щёки и, встав на носочки, быстро поцеловал его в губы, а затем начал хихикать. Француз широко раскрыл глаза и уставился на блондина в ожидании следующих действий. — Прости, — пробормотал Джереми неразборчиво. — Правда или действие, мне загадали тебя, надеюсь, это ничего такого? Когда-то очень-очень давно Жан был невероятно тактильным, в конце концов он рос во Франции, где люди целуются трижды при встрече. Ребёнком ему нравилось дотрагиваться до людей, ощущая, что они рядом. Больше всего он любил обнимать маму, в её руках он чувствовал себя любимым. В день, когда его продали, плачущего навзрыд Жана оттаскивало двое людей от неё, так сильно он ухватился за неё. А потом с ним случился Рико. Он быстро усвоил урок, жаловаться или трястись, когда до тебя дотрагивались в гнезде, означало только больше нежелательных прикосновений. Так что он быстро отточил своё умение – абсолютное игнорирование рук и губ на его теле – в конце концов это спасло его жизнь. Больше он не проявляет инициативу в прикосновениях, но также они не могут ему причинить боль большую, чем то, что он уже пережил. В шок его ввёл не поцелуй, это было никак, он ничего не почувствовал, кроме ощущения соприкосновения тел, никаких фанфар и никакого страха. Он был в шоке от того, как себя ведёт Джереми. — Всё, дорогой, хватит, пойдём наверх, — приторно мягким голосом произнес подошедший Крис. — Отстань от меня, возвращайся к своему мальчику, он, кажется, скучает, — на удивление чётко проговорил Джереми, словно собравшись с последними силами, чтобы не упасть в грязь лицом перед своим парнем. — Если хочешь я приглашу и его наверх с тобой, — улыбаясь, сказал Крис, поглаживая блондина по спине. Джереми стряхнул его руку с себя и полностью повернул тело в его сторону. — Прекрати, Крис, никуда я с тобой не пойду, — твёрдо сказал он. В это же время Лайла пыталась сдержать Каталину и прикрыла её рот рукой. Жан оставался наблюдателем. — Ну чего ты, Джерри, перестань вести себя как девчонка, — сказал Крис снисходительно, словно говорил с ребенком. — Дай мне подарить тебе подарок. — Отъебись! — выкрикнул Джереми, он казался отрезвевшим от ситуации. — Разве не понятно, что я не хочу больше с тобой быть? — Ох, Джереми, не совершай глупых ошибок, — милая улыбочка Криса сменилась на холодное выражение лица. — Кому ты сдался? Пойми уже наконец, тебя никто кроме меня не полюбит, даже ты сам. Джереми остолбенел и вытаращил глаза на своего парня, по его глазам начали медленно течь слезы. Крис подошел ближе и дотронулся до его щеки, мягко вытирая их. — Так что, милый, перестань обижаться и пойдём со мной. Джереми опёрся щекой о руку Криса и устало кивнул. Брюнет охватил его за талию, и они направились на второй этаж. Каталина наконец вырвалась из цепких рук Лайлы и грозно посмотрела на неё. — Зачем ты это сделала?! Я должна была ударить его! — яростно крикнула на подругу Каталина. — И загреметь в университетскую полицию? Слететь со стипендии? Вылететь из университета? До Каталины медленно дошёл смысл произнесённых слов, и она устала покачала головой, тихо прошептав «прости и спасибо». — Я пойду, — уверенно сказал Итан. — Ты тоже на стипендии, тупица! — крикнула на него Лайла и на секунду замолкла. — Пойду я, — подняв голову, сказала она и направилась в сторону лестницы, но Жан остановил её. — Не стоит, уважай его решение, может Джереми так комфортней и безопасней, если бы ему нужна была помощь, он бы о ней попросил, — сказал Жан, невольно вспоминая свою историю, он метался от того, что правильно и неправильно, но всё ещё надеялся, что не сделает хуже. К сожалению, когда через полчаса Джереми спустился вниз, что-то надломилось в Жане, кажется он был не прав. На лице Джереми была маниакальная улыбка, и он больше не был похож на себя, он прошёл мимо своей компании к столику, взял первую попавшуюся бутылку и выпил её до дна, и как только кто-то из ребят хотел подойти к нему, тот испарился в толпе. Когда он вновь появился в поле их зрения, это уже был вовсе не Джереми. Улыбка Джереми сверкала ярче софитов, но его глаза были тусклыми, безжизненными. Жан знал, что влияет на людей таким образом и направился в его сторону. Он взял капитана за плечи и потряс. — Что ты творишь?! — крикнул он и уставился в расширенные зрачки своего соседа. — Живу! — Джереми громко рассмеялся, он взял француза за щёки и крикнул. — Не отчитывай меня. Жан, ты ничего не понимаешь, я жить хочу, хочу чувствовать жизнь. Нам дан лишь один шанс, когда ещё, если не сейчас. — Не знал, что травка заставляет чувствовать жизнь, ты когда-нибудь пробовал её до этого? — спросил Жан уставившегося на гирлянду Джереми, он вновь встряхнул его. — Отвечай! — Нет, но как я и сказал, мы живём лишь раз, так что надо попробовать всё, — проговорил Джереми, вновь посмеиваясь. — Ты хоть знаешь последствия?! Это всё иллюзия, Джереми, тебе будет в разы хуже. — Ох, Жан, хуже быть не может, — сказал он и вновь залип на свечении гирлянды, а через минуту вновь выкрикнул. — Жить надо, жить! Джереми убежал танцевать, а Жан посмотрел на время и засек два часа, надеясь, что они будут идти как можно дольше, совершенно не желая справляться со вторым этапом. Джереми был очень громким и очень весёлым, он смеялся со всего, что предлагали ему люди. Он выглядел беззаботным, но Жан знал, что это всё иллюзия, мимолетная эйфория. Рико был трусом. Ему было пятнадцать, когда капитан Воронов захотел попробовать наркотики, но для начала он решил это испытать на Жане. Он стал их кроликом для экспериментов. Первым экспериментом как раз была марихуана. Сначала было и вправду хорошо, впервые за много лет его не беспокоило, где он находится, но через пару часов все превратилось в ад, агонию, и он пытался спастись, но ничего не мог поделать, пока окружающие лишь подтверждали его параноидальные мысли и тем самым делали всё ещё хуже. Он помнит, как Рико смеялся над его мучениями. Он помнит, как Кевин старался не смотреть. Теперь он наблюдал, как Джереми проходит через тот же опыт, и он пообещал себе во что бы то не стало сделать всё для смягчения последствий. Джереми танцевал так, будто никто его не видел, он отдавался движениям, соединялся в одно целое с музыкой. Он был самым прекрасным произведением искусства. Скульптурой из античных времен, только вот повсюду были трещины и осталось лишь раз поранить вновь, как та разобьётся без возможности восстановления. Жан винил себя в том, что не предотвратил одну из этих трещин, когда был шанс. Когда Джереми стал залипать на предметы дольше, чем на пару минут, Жан взял его и потащил из дома, одновременно с этим вызывая такси. Когда они сели, он написал Итану, что он с Джереми уехал в общежитие. Жан включил фонарик и передал его капитану, чтобы увести его мысли туда. Затащив Джереми в комнату, он кинул его на кровать. Тот всё ещё держал телефон в руках и смотрел на него. Жан переоделся, выключил свет, включил настольную лампу и стал ждать. Не прошло и пяти минут, как Джереми откинул телефон и стал задыхаться и плакать. Жан подскочил к нему и взял его за руку. — Жан? — испуганно спросил его Джереми. — Ты настоящий? — Да, Джереми, — спокойно сказал он. Парень оглянулся, рассматривая комнату, и стал ещё больше задыхаться. — Я умер? — паническим голосом спросил блондин. — Нет, Джереми. — Ты врёшь, я умер. Казалось, будто Джереми полностью верит в то, что говорит, его глаза были широко раскрыты, его трясло, и он еле дышал. — Эй, смотри, я чувствую твой пульс, значит ты жив, — проговорил Жан, надеясь, что это поможет, но Джереми совершенно его не слышал. — Я умер. Я умер. Я умер. Нет. Нет. Нет. Жан взял руку Джереми и положил себе на грудь. — Чувствуешь мое сердцебиение? Ты жив, Джереми, ты в безопасности. Джереми успокоился, к сожалению, ненадолго. — Это ничего не доказывает, я тебе не верю, откуда мне знать, что на самом деле ты не обманываешь меня, — у Джереми начала развиваться паранойя, это было очень плохо, — Я понял, это послесмертие? Глаза Джереми были расфокусированы, Жан взял его лицо в свои руки и прислонился к его лбу своим. — Нет, Джереми, всё в порядке, ты – жив, тебе стоит поспать, а когда ты проснёшься, всё будет вновь в порядке. Джереми вырвался из рук Жана и начал рыскать по своим карманам, достал телефон, пялясь на чехол. — Джоанна, Джоанна. Его голос стал ещё сильнее дрожать, а по щекам полились слёзы. Он включил мобильник и начал что-то судорожно искать. Жан резко отобрал телефон, чтобы Джереми не беспокоил сестру в три часа ночи. — Эй, Джереми, всё в порядке, ты утром ей позвонишь и всё будет хорошо, — по слогам проговорил он, чтобы затуманенный мозг Джереми обработал слова. — Я не позвоню, — он заплакал ещё сильнее. — Позвонишь, давай ложись спать, утром всё будет хорошо, — проговорил Жан и начал укладывать его на подушку. — Обещаешь? Глаза Джереми искрились надеждой, он смотрел на Жана беззащитно, в надежде, что тот не врёт. — Конечно, обещаю, — мягко проговорил Жан. Джереми прикрыл глаза, и Жан сел на свою кровать, прокручивая в руках добытый телефон, его взгляд зацепился за наклейку на чехле. «Джоанна», гласит она. Жан лишь слегка улыбается. Ему трудно представить, как это на самом деле любить кого-то настолько сильно, чтобы постоянно носить при себе его частичку. Жан хотел бы, чтобы его любили также однажды. Жан желал безусловной любви. Он спрятал телефон Джереми в подушках и начал листать ленту в социальных сетях на своём. Примерно через час Джереми проснулся и в панике оглядел комнату, парень поднялся и калачиком уместился рядом с Жаном, положив голову на его колени. — Жан, — тихо произнёс Джереми. — Мне надо позвонить Крису и спросить у него, жив ли я. Жан устал. Он хотел спать. Он хотел, чтобы эта ночь закончилась. Так что он не заметил, как из его рта вырвались слова: — Крис не возьмёт трубку, Джереми, — твёрдо сказал француз. Золотовласый вновь заплакал, цепляясь за соседа. Жан лишь вздыхает и продолжает пялиться в телефон. Вскоре дыхание Джереми замедляется, и они оба засыпают. Жуткая, но точно не худшая ночь в их жизнях, наконец заканчивается. Утром Жан встал первым и выпутался из рук Джереми, он привёл себя в порядок и сел за домашнюю работу. Через несколько часов Жан услышал движение на кровати и повернулся, чтобы встретиться с непонимающим взглядом Джереми. Француз вытаскивает телефон из-под подушки и передает его Джереми. — Утра, вот твой телефон, теперь то можешь звонить Джоанне и Крису сколько хочешь, — сказал Жан, мягко улыбаясь. Джереми лишь пару раз моргнул и протянул руку, чтобы забрать мобильник. — Что? — спросил он и остановился на какое-то время, пытаясь вспомнить, что вчера произошло, Жану показалось, что он буквально увидел, как пазл в голове Джереми сложился. — А, угу, потом, чуть позже, хочу пить. Жан посмеялся и передал ему заранее приготовленный стакан воды. Джереми выпил его залпом. На протяжении всего дня у него всё ещё не было полного ощущения реальности, Жан понял это по тому, как вёл себя его сосед и тому, как он со всеми разговаривал. Джереми много пил, но есть не хотел, так как его слегка подташнивало. Вечером к ним в комнату пришли ребята и Джереми пересказал им всю историю, а Жан иногда добавлял. Никто не осмелился поднять тему Криса, витающую в воздухе и зудящую у всех на языке. Воскресенье прошло спокойно, Джереми делал задания в тишине. Единственное, что беспокоило Жана — это то, как его сосед, постоянно отводил от него взгляд и совершенно с ним не разговаривал. Это было абсолютно на него не похоже. Парень, которого обычно нельзя было заткнуть, вдруг стал тихим, слишком тихим. Утром, перед тем, как поехать на пары Жан не выдержал и спросил: — Что происходит? Джереми выглядел как будто побитый щенок. Он начал теребить пальцы и смотрел куда угодно, только не на Жана. — Я, — тихо начал он, набрал воздуха и наконец посмотрел на соседа. — Прости меня, мне очень-очень стыдно, я вёл себя так неподобающе, и тебе приходилось это терпеть и выслушивать, прости, — Джереми почти плакал. — Всё нормально, — это не то, чего ожидал Жан. — Мне всё равно, — холодно произнёс он. Жан повернулся в сторону двери, собираясь выходить, Каталина уже ждала их в холле, чтобы поехать на пары. Джереми остановил Жана за руку. — Спасибо, — произнес он, а Жан мягко улыбнулся и кивнул. Эта ситуация их сблизила, они всё ещё не рассказывали о своём прошлом, но делились многим больше, чем раньше. Жан не стал понимать Джереми лучше, но он точно чувствовал, как его капитан ему намного сильнее доверяет. Теперь с ним жил не идеальный ученик, невероятный игрок и капитан, нет, теперь с ним жил всего лишь мальчишка с изъянами, как и у всех. Его сосед стал больше походить на человека, а не на куклу. Прикосновения, такие обыденные и простые, как дотронуться до плеча, чтобы сказать, что ты вернулся, или предплечья, когда рассказываешь какую-то историю, а также объятия и простое соприкосновение ногами, когда сидишь слишком близко, вновь стали частью жизни Жана. Джереми был тактильным, а он не возражал, а наоборот пробуждал старые привычки француза. Начало сентября было пугающим и некомфортным, и Жан боялся, что так и пройдёт весь его учебный год, но он ошибался. Его сентябрь состоял из учебы, тренировок, выигранных игр в новой команде, тёплого солнца, греющего его кожу, мягкого смеха Лайлы и строгого тона Итана. Его сентябрь состоял из множества красок, разбросанных по кампусу, от бордовых трибун до ясно-голубого неба, от белоснежного песка до лиловых цветов в их комнате, от зеленой травы до бело-красного пледа, от серых глаз, смотрящих на него в зеркало, до лазуритных, смотрящих на него с другой кровати.