Яблочный вкус

Чемодан Кристины — старый, потрепанный, но верный, с заедающей молнией и потертым замком — сиротливо притулился у порога. Одно его присутствие едко напоминало: не верь этим мерзким существам с членом между ног. Она наивно верила, что это была любовь. Хотя любовь — слишком громкое слово. В любовь Кристина не верила. Слишком пафосное слово для такого дешевого фарса. Взаимное уважение и теплая привязанность — вот как это называлось в реальности у нормальных людей. Это было то, во что можно действительно поверить, не опасаясь подвоха. Оказывается, можно. Пол сделал ей предложение в тот самый вечер, когда трахал на кухонном столе, среди крошек от печенья и остывших макарон — и ей это безумно понравилось. Ей казалось это дико брутальным, чертовски крутым и, что самое главное — совсем не слащавым. Без этих дурацких колец в бокалах, без вставания на одно колено в людном месте. Только животная страсть и хриплое «Выходи за меня» на выдохе. Она тогда чуть не потеряла сознание от умиления. Идиотка. Они начали планировать свадьбу после полугода головокружительных отношений, листая ленту Pinterest по ночам и ссорясь из-за цвета скатертей. И Кристина искренне считала, что у них все прекраснее некуда. Пока не обнаружила, что на их новой кровати, которую они выбирали вместе две субботы подряд, эта тварь мужского пола жестко вытрахивал длинноногую блондинку, будто сошедшую с глянца. Боже, эта девица так фальшиво, так театрально стонала — с придыханиями и повизгиваниями, — что казалось, этот мерзкий звук намертво вплавился Крис прямо в мозг, въелся в извилины раскаленным клеймом. Открыв дверь квартиры, куда она переехала всего три недели назад, перевезла свои книги и любимую кружку, она сразу услышала ритмичный стук изголовья о стену. Мозг будто завис, зашкалило, обрабатывая информацию с черепашьей скоростью. Она медленно шла по коридору, на автомате переставляя ноги в красных лодочках. Пальцы мертвой хваткой вцепились в ключи. Она увидела их. Первой эмоцией был даже не гнев, а холодный, всепоглощающий шок. Он растекался по телу, как жидкий азот, замораживая кровь в венах, а потом резко преобразовался в ядовитую, обжигающую ярость. Эмоции захлестнули с головой, будто прорвало бетонную плотину, за которой она годами держала свои страхи. Ладони затряслись мелкой, противной дрожью от желания немедленно прикончить эту парочку голыми руками. Схватить тяжелую керамическую вазу, которую она сама притащила из IKEA, и... Но, сделав один мучительный, рваный вдох, она решила обойтись без истерик. Высокомерно, с ледяным спокойствием зашла в спальню, не глядя на них, и бросила сквозь зубы: «Продолжайте, не буду мешать». Просто подошла к шкафу и начала выгребать свои вещи. Да, это было сложно. Каждая кофточка, каждый носочек вынимались будто из раны. Но она не собиралась показывать этому существу, насколько глубоко он вонзил в нее свой кинжал. Пусть думает, что ей плевать. Пусть захлебнется своей тупой самодовольной улыбкой. Девица подскочила как ужаленная, второпях натягивая на себя белый топик и выскочила вон, прижимая к груди остатки одежды и сверкая идеально круглым задом. А этот кретин — её бывший жених — просто откинулся на спину, подложил руку под голову и с откровенной, наглой усмешкой уставился на «невесту». — Здравствуй, милая. Ты только приехала и уже уходишь? — Его голос сочился фальшивой лаской. Каждое слово било наотмашь. Она готова была испепелить его взглядом, выжечь дотла, если б могла. Но нет. Она продолжала с остервенением запихивать вещи в переполненный чемодан, не глядя, не разбирая — туда летели и футболки, и белье, и туфли, всё вперемешку. — Если ты вдруг не понял, тупой ты баран — мы расстаемся. — Ей пришлось сильно ущипнуть себя за внутреннюю сторону бедра, чтобы дрожащий от ярости голос не выдал её. Кажется, получилось. Вышло даже слишком ледяным тоном. — Малышка, перестань. Не руби с плеча. Давай сядем и спокойно обсудим, — его рука потянулась к её талии. Её накрыло обидой. Густой, горькой обидой, смешанной с недоумением. Он что, в самом деле думал, что ей захочется это обсуждать? Что он сейчас разведет руками, скажет «прости, так вышло», и всё станет прекрасно? В голове, как заезженная пластинка, пронеслось воспоминание: в самом начале знакомства у них был шуточный спор про полигамных самцов, не способных на верность. Он тогда горячо доказывал, что способен, что он «другой». А после спора тут же предложил встречаться. И все те разговоры, все доводы растворились в дурмане первых поцелуев. Идиотка. Она вечно влипает в самую нелепую драму. — Не заставляй меня отвечать тебе. Иначе не узнаешь свою холеную рожу, — прошипела Крис сквозь зубы, пытаясь застегнуть переполненную молнию. Ноготь с хрустом сломался. — Детка, ты уехала на целую неделю! Я по тебе безумно скучал. Ты сама виновата, что оставила меня одного. Что я, по-твоему, должен был делать? — Он сполз с кровати, даже не стесняясь своей наготы и своего достоинства, которое, казалось, ни на минуту не потеряло боевого настроя. Ей стало так плохо, что к горлу подкатила горячая, едкая волна тошноты. Наконец-то справившись с чертовой молнией, девушка с трудом подняла неподъемный чемодан. — Мы же собираемся пожениться! — не сдавался герой-любовник, натягивая джинсы. — Уже нет. — Кристина гордо вздернула подбородок и зашагала к двери. Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая кислород, в ушах шумело. Ей хотелось только одного: исчезнуть. Быстро. — Стой! — заорал он. — Ну хватит, не устраивай сцен! — Пол схватил её за запястье и резко развернул к себе. Чемодан накренился и со всей дури долбанул девушку по больной ноге. Если бы не эта тупая боль, Крис бы с наслаждением врезала ему промеж глаз. — Хватит изображать из себя обиженную королеву, Крис. Серьезно. Куда ты пойдешь? В хостел? У тебя же ни гроша за душой. Это я оплачивал все твои прихоти: твои дурацкие курсы, твою косметику. И живешь ты в моей гребаной квартире. У тебя тут нет ничего своего, кроме тряпья. Думаешь, твоя подружка-барменша бросится тебе помогать? Она терпит тебя только потому, что ты на неё пашешь. При упоминании Сэм, единственного человека, который верил в неё, разум Крис отключился окончательно. Из глаз посыпались искры. Она дернула руку, но он держал мертвой хваткой. Пришлось отпустить чемодан — тот с грохотом рухнул на пол и снова больно ударил по лодыжкам. Пол от неожиданности отвлекся на шум и чуть ослабил хватку. Крис не упустила момента — резко врезала ему по носу, а следом, со всей дури, коленом между ног, с наслаждением слушая, как он, скуля, валится на пол. — Если ты, мразь, еще раз подойдешь ко мне, заговоришь со мной или, не дай бог, тронешь меня — я тебя прикончу, понял? — выплюнула она, тяжело дыша. — Я справлюсь с тобой, урод. Её колотило от смеси злобы и тошнотворного стыда. Но не на него — на себя. Как она снова умудрилась вляпаться в такое? Почему её магнитом тянет только к законченным мудакам с красивыми глазами и гнилой душой? ...Теперь Крис сидела в пустом, еще закрытом баре Сэм, потирая саднящие костяшки правой руки и тупо глядя в стойку. Ноготь сломан, на запястье проступает фиолетовый синяк — отпечатки его пальцев. Кроме вещей в чемодане и одежды, которая была на ней: черная обтягивающая водолазка на голое тело, узкие черные скинни, насквозь промокшие, и красные лодочки, превратившиеся в орудие пытки — у неё не было ничего. Ни дома, ни подушки, ни зубной щетки. За окном хлестал чудовищный дождь. Сентябрьский Лондон решил поплакать вместе с ней, издевательски отражая её настроение. Крис была очень миниатюрная, с короткой стрижкой под Клеопатру и огромными глазами. Сидела за стойкой и медленно, со вкусом уничтожала виски со льдом. — Я ведь должна была знать, что так и случится, Сэм, — голос сел. Она лениво водила кончиком пальца по влажной кромке бокала. — Это же я. Со мной разве может быть иначе? Саманта, высокая блондинка с добрыми глазами, молча протирала бокалы и краем глаза следила за подругой. Она знала: сочувствовать Кристине сейчас — это подписывать себе смертный приговор. Поэтому она молчала, готовясь к открытию, но в голове уже созревал план. Плохой, рисковый, но другого не было. — Ладно, — выдохнула Крис, изучая темную жидкость на свет. — У меня есть лимит гордости на хостел — дня два, ну максимум неделя. Мне нужно найти квартиру. Я смогу. — Она залпом осушила бокал, поморщившись от резкого яблочного привкуса. — Как думаешь? — Я спрошу у своих, — мягко ответила Сэм, пряча взгляд. Она точно знала, кому нужен сосед. Вот только боялась за физическое здоровье этого самого соседа. Да и за психическое Крис тоже. Но деваться было некуда. — Но про хостел забудь. Поживешь у меня. Диван убогий, но лучше, чем спать на вокзале. — Сэм отвернулась к кофемашине, чтобы подруга не увидела эту чертову жалость в её глазах. Крис — «демонесса», как называли её за глаза — была сиротой. Сто пятьдесят два сантиметра стопроцентного, закаленного адом характера. Девочка с детским личиком, которая выгрызла себе билет в Лондон зубами. Она приехала из российской глубинки, поступила в University of the Arts London на дизайн интерьеров, работала на двух работах и никого никогда не просила о помощи. Саманта даже завидовала этой стальной пружине внутри подруги — себе-то бар достался по наследству от родителей. Вместе с кучей проблем. — Могу предложить лесбийский секс. Если это поможет, — усмехнулась Сэм, пытаясь разрядить гнетущую тишину. Крис невесело улыбнулась уголком губ: — О, нет, дорогая. Я не сплю с девственницами. Тем более за ночлег. Уши Сэм залились краской, но она лишь фыркнула. Им обеим по двадцать два. Ну, как бы. По документам точно. Они — инь и ян. Крис — шторм, Сэм — штиль. И дружат уже восемь лет, с тех пор, как случайно столкнулись в старом форуме о танцах. — Люблю тебя, детка. Спасибо. — Крис сделала новый глоток, уже почти пьяная. Слова любви вылетали только после третьего виски. Сэм, вздохнув, вышла из-за стойки и с кряхтением потащила чемодан наверх, в свою комнатушку, ворча что-то про кирпичи и «сколько же можно таскать с собой шубы в Лондоне». Крис осталась одна, водила пальцем по стеклу, строя планы на выживание... как вдруг с грохотом открылась задняя дверь. Внутрь шагнул промокший до нитки блондин в черной кожаной куртке, потертых джинсах и грязных белых кроссах. Он замер на пороге, стряхивая воду с волос, и какое-то время просто стоял, прислонившись к косяку, наблюдая за брюнеткой. — Полдень почти, а ты уже на взводе. Не удивлен, — его голос был хриплым, родным. Пальцы провели по влажным волосам, откидывая их назад. Крис резво вскинула голову, и мир вокруг поплыл. Глаза — большие, карие — сканировали знакомое лицо, а в груди разлилось тепло, почти болезненное. Она не любила показывать чувства, но алкоголь размягчил глиняные стены крепости. — Иди ты в задницу, Браун. Чего приперся? В Штатах стало скучно без местных шлюх? — попыталась сострить она, но голос дрогнул. Они улыбнулись друг другу. Искренне, по-родному. Дэниел — старший брат Сэм — подошел вплотную, обхватил одной рукой её тонкую талию, а другой взял за подбородок, осторожно поворачивая её лицо к свету. В его глазах вспыхнула тревога. — Что с тобой, малышка? Выглядишь как битая дворняга. — Всё по плану, красавчик. Ненавижу мужиков. — Она попыталась улыбнуться шире. — Не хочется этого говорить, но... — пауза. — Я же говорил. Предупреждал тебя насчет этого придурка с первого дня. — Заткнись, сучонок. Дэн хмыкнул, чмокнул её в макушку и только собрался что-то сказать, как сверху раздался грохот — это Сэм, услышав голоса, неслась по лестнице, гремя каблуками. Секунда — и блондинка повисла на брате, обезьянкой обхватив его ногами. — Козел! Где ты пропадал четыре месяца?! — она колотила его кулачками в плечо, смеясь и плача одновременно. Крис, наблюдая за этой сценой, потянулась через стойку за новой бутылкой виски. Обхватила горлышко пальцами, налила себе щедрую порцию. Без льда. — А где Аллен? Ты же с ним должен был приехать? — спросила Сэм, сползая с брата. Дверь снова открылась. Вошел он. Этот парень был выше Дэна, с русыми волосами в художественном беспорядке, с блестящими от дождя прядями. Брендовая сумка на плече, синие приталенные брюки, белоснежная рубашка с закатанными до локтей рукавами и расстегнутыми двумя верхними пуговицами. В его внешности не было кричащей красоты — но было то, от чего перехватывало дыхание. Острые, будто точеные британские скулы, которые следовало запретить законом. Глубоко посаженные глаза, сверкнувшие весельем при виде Сэм. Тонкие губы дрогнули в легкой, чуть насмешливой улыбке, и Крис, которая в этот момент подносила бокал ко рту, застыла. Сэм снова взвизгнула, рванула к новому гостю и повисла на нем, цепко обхватив руками. Крис вздрогнула, пролив пару капель на стойку. Её внимание обострилось: Сэм обнимала его как-то слишком... интимно. Пальцы впились в ткань его рубашки, лицо уткнулось в грудь. Аллен — а это был точно он — склонился к ней, выдыхая что-то в макушку, и его длинные руки легли чуть выше её талии, крепко, почти собственнически. Крис усмехнулась. Вот это зрелище. Интересно, Сэм сама знает, как на него смотрит? — Алл, это Кристина, та самая, — представила её Сэм, счастливо сияя. Крис подняла бокал в молчаливом салюте. Она была уже хороша, и плевать ей на первое впечатление. Через полчаса, когда Сэм уже открыла бар и забегала по залу, Крис собралась наверх. Она сползла со стула, едва не рухнув на каблуках — нога дико ныла, колено сковало. «Упс», — только и сказала она. — Простите, мальчики, я наклюкалась. Пойду отсыпаться. Времени страдать нет. Она подошла к Дэну, притянула его за воротник и чмокнула в губы по-дружески, но тот вдруг схватил её за руку, разглядывая багровые костяшки. — Что с твоей ладонью?! — его голос стал жестким, металлическим. Он вывернул её запястье к свету. Крис дернулась, но только сильнее задрала рукав. Взгляду всех троих открылось её предплечье, усыпанное багровыми, уже темнеющими пятнами — четкий след пальцев. Отпечатки бывшего жениха. В баре повисла мертвая, звенящая тишина. Сэм и Аллен застыли изваяниями. — Я уже разобралась, — прошипела Крис, поспешно натягивая рукав. — Не смотрите на меня так, будто я конченная неудачница, которая сама напросилась. Лицо Дэна исказилось. Он снова взял её руку, но теперь нежно, и поцеловал разбитые костяшки. — Иди спать, малышка. Выкинь сегодняшний день из головы. Крис вырвалась и, шатаясь, побрела к лестнице. Проходя мимо Аллена, она не удержалась. Остановилась, посмотрела ему в глаза снизу вверх — так, что он вынужден был наклониться. Её палец коснулся его острой скулы, скользнул по гладкой коже. — Она мне не говорила, что ты красавчик, — прошептала Крис пьяным шепотом, потом похлопала его по груди, ощущая ладонью тепло и дорогую ткань. — Совсем не говорила. Не оборачиваясь, она побрела наверх. Сзади действительно было три пары глаз. Она чувствовала их спиной. Ей было противно от жалости. Противно и стыдно. — Она рассталась с тем придурком? — глухо спросил Дэн, глядя, как миниатюрная фигурка в красных лодочках исчезает в темноте лестницы. — Сегодня утром застукала его с другой, — сухо бросила Сэм, сжимая пальцы. — И он ещё посмел не отпускать её. Схватил. Вот и следы. Аллен выдохнул сквозь зубы, отодвигая стаут. Глаза его потемнели. — Понятно, — сказал он тихо. Наверху, в полумраке комнаты над баром, Кристина не спала. Она лежала на дурацком диване в обнимку с подушкой, смотрела в потолок и чувствовала, как внутри у неё всё выжжено дотла. Дверь внизу хлопнула. Через минуту осторожные шаги. Аллен, видимо, поднялся за сумкой. Он замер на пороге, заметив её открытые глаза. Девушка не пошевелилась. Только наблюдала, как его высокий силуэт заслонил свет из коридора. — Не спится? — спросил он тихо, почти шепотом. — А ты как думаешь, красавчик? Аллен не ответил. Вместо этого он подошел, молча накрыл её замерзшие плечи пледом, который висел на спинке стула, и, не говоря ни слова, вышел вон, притворив за собой дверь. Крис прикрыла глаза. От пледа пахло дорогим табаком, деревом и дождем — тем самым лондонским дождём за окном. Она судорожно вздохнула, кусая губу. Ничего, она и это переживет. Внизу, уже на улице, садясь в черный кэб, Аллен сказал Дэну, который всё никак не мог успокоиться: — Я пущу её к себе. Завтра же. Только молчи пока. Дэн присвистнул, покачал головой. — Это самоубийство, чувак. Ты же не знаешь её. Она демон. — Значит, я укротитель демонов, — усмехнулся Аллен и захлопнул дверь черной машины.

***

Крис проснулась около семи утра, даже не с первого раза — тело ломило от неудобного дивана так, будто её переехал грузовик. Голова раскалывалась на тысячи мелких осколков, каждый из которых пульсировал в такт сердцу. Сегодня нужно было идти в университет, а значит — отбросить все лишние мысли и переживания. На это нет времени. Она села, потирая лицо ладонями, и тут же отчаянно застонала, когда поняла, что вчера не смыла косметику и только что растерла остатки туши по сонному, отекшему лицу. Девятнадцать часов. Она проспала почти девятнадцать часов — личный рекорд, который ей совершенно не хотелось заносить в анналы. Видимо, последние события выбили её из колеи окончательно и бесповоротно. Плюс сборы маленьких демонят, из-за которых её и не было в городе неделю — Крис работала по вечерам в школе танцев, поставив с группой восьмилеток номер к конкурсу. Танцы всегда были её страстью, настоящей, первой, ещё до дизайна. Стать профессиональной танцовщицей помешала травма колена — как тривиально, как глупо. Но учить детей, этих карапузов с их бесконечной энергией и полным отсутствием страха, оказалось на удивление здорово. Она нашла к ним подход — строгий, но справедливый — и у них получилась действительно крутая команда. Четвертое место из двадцати на сборах — неплохой результат. Кристина ими гордилась. Да, что уж скрывать, собой тоже она вполне могла гордиться. Девушка потянулась, открыла чемодан и начала рыться в поисках одежды для учёбы. Тело неприятно покалывало после сна в слишком обтягивающих вещах. Срочно захотелось раздеться, встать под горячую воду и смыть с себя вчерашний день — вместе с пылью, потом и унижением. — Чёрт тебя дери, — пробубнила она себе под нос на русском, вытаскивая смятую футболку. — Вот что значит уходить в спешке. Гребаный ублюдок. Мысленно уговаривая себя не развалиться на части, Крис с трудом встала и медленно разделась, ощущая боль в мышцах и липкое раздражение на коже. В душ. Сначала душ. В ванной она обнаружила, что забыла у него зубную щетку и почти всю свою косметику. Пришлось чистить зубы пальцем, намылив его мятной пастой, а утренние процедуры ухода за кожей сократить до минимума: умыться холодной водой и нанести крем, который нашла на полках Сэм. Пахло клубникой и чем-то приторно-сладким. Не её — но сойдёт. Сушить волосы было некогда. Она нашла в запасах подруги соляной спрей и от души набрызгалась, намереваясь сделать пляжные небрежные локоны. Получилось нечто среднее между «я только что из моря» и «меня ударило током». Но Крис было плевать. Помолившись косметическому богу за свою огромную косметичку, которую она собирала в дорогу с особой тщательностью, Крис начала краситься — укутанная в полотенце, сидя на краю ванны. Её вечный ритуал перед выходом из дома: корректор, чтобы замазать синяки под глазами, которые въелись в кожу за последние дни, тональник, чтобы сровнять цвет лица, сделать его живым, консилер, чтобы спрятать то, что тональник не смог. Длинные тонкие чёрные стрелки — фирменный знак, отточенный до автоматизма. Нюдовая помада, чуть темнее естественного цвета губ. И три слоя туши, чтобы глаза казались больше, чем есть на самом деле. — Лицо готово к выходу, — пробормотала она, вглядываясь в своё отражение. Осталось привести в порядок тело и душу. И на последний пункт она планировала наплевать. Её душонку всё равно уже не спасти — одни ошмётки остались. Пара обуви у неё сейчас была одна — красные туфли на шпильке, те самые, в которых она вчера влетела в квартиру Пола. Значит, и наряд нужно придумывать соответствующий. Крис покопалась в чемодане, вытаскивая вещи одну за другой, разбрасывая их по полу. Белые джинсы-мамсы — слишком свободные, но сойдут. Наскоро брошенный коричневый пиджак в мелкую клетку, свободного кроя — отлично, скроет дрожь в руках. Светлый топ-бюстье — под него бюстгальтер не нужен, и это жирный плюс. На полке у Сэм она заметила красную кепку — то, что нужно. Возьмёт на денёк. Жалко, нет красной сумочки — но её коричневая, которую она где-то закопала в чемодане, тоже подойдёт. К пиджаку. Она вылетела из квартиры над баром через отдельный вход, оставив Сэм записку на клочке бумаги: «Буду к восьми. Целую». По дороге купила кофе в ближайшей кофейне — маленький чёрный американо, самый дешёвый в меню. От завтрака отказалась — включила режим тотальной экономии, про который она так любила забывать, когда речь заходила о красивой обуви. Крис быстро перебирала каблуками по мокрому асфальту — дождь наконец прекратился, оставив после себя запах озона и вымокших листьев. Она копалась в телефоне, просматривая объявления о сдаче жилья, стараясь интуитивно избегать столкновения с прохожими. Дважды чуть не врезалась в фонарные столбы. Пока всё, что она видела, было или непомерно дорогим, или непомерно отвратительным: комнаты в подвалах с плесенью на стенах, койко-места в хостелах на десять человек, «уютные студии» размером с её бывшую кладовку. Она понимала, что нужно выбирать из того, что есть, поэтому уже на подходе к университету сделала пару звонков по поводу квартир — надо сказать, не сильно удачных. Те, которые были поприличнее и с подходящими ценами, разлетались как горячие пирожки, стоило объявлению появиться в ленте. Найти жильё в Лондоне не так уж сложно — просто нужно время. А ходить и смотреть квартиры постоянно у неё не было. Крис начинала раздражаться. Она выкинула наполовину выпитый кофе в урну, мысленно давая себе оплеуху за потраченные деньги, и перед входом в аудиторию сделала несколько глубоких вдохов, чтобы натянуть улыбку на лицо. День прошёл крайне продуктивно. Ей нравилось учиться — нравилось, как шелестят страницы конспектов, как пахнет свежая бумага, как профессор со стильной седой бородой рассказывает о влиянии цвета на восприятие пространства. Мало того, после курса бакалавриата она планировала поступить в магистратуру — ещё два года в Лондоне, ещё два года среди этих старых кирпичных стен и современных библиотек. Она уже начала подготовительную деятельность, собирала портфолио, хотя до выпуска было ещё далеко. После учёбы Крис взяла машину напрокат — самую дешёвую, маленький Ford Fiesta, который чихал при каждом нажатии на газ — и понеслась в квартиру к упырю, за которого ошибочно собиралась замуж. Пола не должно было быть дома сегодня — он улетал на конференцию, и это было удачным стечением обстоятельств. Быстро, как вор, она собрала в коробки и во второй чемодан всё, что принадлежало ей. Книги, несколько рамок с фотографиями, где она была одна. А те, где они вместе, она выкинула в мусорное ведро. Собрала остатки косметики, зарядные устройства, любимую кружку с выщербленным краем. Оставила ключи под ковриком — театральный жест, который, впрочем, не доставил ей никакого удовольствия. И вылетела, даже не оглянувшись. Она бы соврала, если бы сказала, что не нервничала в этой квартире, которая когда-то была её домом. Каждый скрип половиц заставлял сердце пропускать удар. Примерно к восьми арендованная машина припарковалась у бара. Народу внутри было уже довольно много — пятница, горячее время. Крис зашла через заднюю дверь с коробками, которые опасно покачивались над головой и заслоняли ей обзор. И сразу услышала: — Эй, малышка! Она радостно выдохнула — даже не ожидала от себя такой реакции. Дэн подошёл и молча забрал у неё коробки. Слава богу. Девушка с нездоровым удовольствием отряхнула ладошки и покрутила кистями, снимая напряжение с затекших запястий. — Пойду заберу чемодан из машины, — сказала она. — Аллен заберёт, — откликнулся Дэн, уже направляясь к лестнице. — Дай ему ключи. Крис кинула Аллену ключи от арендованной тачки. Он поймал их так легко и немного манерно — одним движением длинных пальцев, — что она даже его пластике позавидовала. — Всё забрала? — уточнил Дэн. — Похоже на то, — ответила Крис, стараясь не выдать нервозность. — По крайней мере, все свои шмотки. Чёрт, забыла купить зубную щётку. Поднявшись в квартирку над баром, она первым делом сняла кепку, которая в какой-то момент стала казаться непомерно тяжёлой, и вернула её на полку. Дэн поставил коробки у дивана. Не прошло и минуты, как зашёл Аллен с её чемоданом, присоединяя его к остальному багажу. — Ну что, пойдём выпьем? — сказал Аллен, не оборачиваясь. — Нам есть что обсудить. — Обсудить? — Крис нахмурилась, но пошла за ребятами, обхватив руку Дэна. Аллен шёл впереди, и девушка не могла не заметить, насколько идеально брюки обтягивали его задницу. Шикарно. Абсолютно, неприлично шикарно. Хотя на лицо ей больше нравился Дэн — но Дэна она воспринимала просто как хорошего друга. Или очень бесячего брата-красавчика. Аллен, который сам всех позвал выпить, вдруг объявил, что вернётся через пятнадцать минут, и куда-то ушёл. Крис только глаза закатила. Что ещё за интриги? Девушка отцепилась от Дэна, села за стол. Когда он пошёл за выпивкой. Крис, опомнившись, громко попросила что-нибудь из еды и стаут — она сегодня, кроме утреннего кофе, ничего не ела. Яблоко в обед не считается. Тёмный эль она полюбила здесь, в Лондоне. До этого она пиво вообще не воспринимала — оно казалось ей горьким и противным. И это несмотря на свой стаж алкоголика с... девяти, кажется, лет. А уж понять, чем эль отличается от пива, было выше её понимания. Но теперь она даже могла объяснить разницу — не вслух, конечно, но про себя. Крис стучала ноготочками по столу, раздражаясь. Что за интервенция её ожидает? Если Дэн недоволен тем, что Крис живёт у Сэм — ну, это ненадолго. Тем более Сэм сама предложила. Пускай не лезут не в своё дело. Прошло совсем немного времени — Дэн принёс три пинты стаута, прижав их друг к другу в ладонях, и поставил на стол. Аллена всё ещё не было. Но вот ещё пять минут — и он объявился, важно усаживаясь напротив девушки. Крис, не дожидаясь остальных, сделала глоток эля и прикрыла от удовольствия глаза — горько-сладкий привкус, холодный, спасительный. Языком по инерции слизала с верхней губы пенку. Подняла взгляд — парни не отрываясь глазели на её губы. Она засмеялась — негромко, с хрипотцой. Это помогло расслабиться. — Ну, в чём проблема? — спросила она. — Не нравится, что я с Сэм живу? Думаете, я развращу нашу детку? Обещаю не трахать её. И съехать через две недели. Я уже начала искать квартиры. Принесли закуски. Энни недовольно поставила блюдо на стол, сетуя, что не должна прислуживать коллеге. Крис только закатила глаза — ну какие закуски? Где еда? Аллен усмехнулся. Да, у девочки есть зубки. Ему нравилось — будет весело, он уверен. — Дело не в этом, — сказал он. — Я переехал по работе в Лондон и снял небольшой дом в районе Фулэма. Вот мы и подумали, что, раз уж ты всё равно ищешь жильё, мы могли бы разделить расходы. Крис удивлённо подняла брови. — Что? Жить с мужиком? — она фыркнула. — Опять? Отвратительная идея. Тем более я тебя почти не знаю, а ты меня — совсем. Сэм подсела за стол, ставя перед Крис салат с манговым соусом. — Крис, это хорошая идея, — сказала она мягко, но настойчиво. — То, что Аллен предлагает. Кристина снова усмехнулась, глотнула эля и проговорила: — Нет, детка, это твоя идея. И, так как эти двое обожают тебя больше своей жизни, — она указала на парней вилкой, — они, конечно, согласились мне помочь. Я не идиотка. Но это плохая идея. Или он убьёт меня, или я ему рожу расцарапаю — рано или поздно. Плюс я ненавижу мужиков. Не навсегда, но пока — точно. Аллен улыбнулся, и улыбка ему шла — неожиданно тепло, даже как-то по-домашнему. — За семьсот фунтов ты найдёшь комнату в общежитии, да и то ближе к лету, — сказал он. — С общим душем на этаже и кухней. Я предлагаю тебе лучший вариант. Разосрёмся — будем думать по факту. Установим правила и постараемся не пересекаться. Тем более с нашими графиками это будет несложно. Но решать тебе. И ты права — я делаю это ради Сэм. Сэм пожала плечами, улыбнулась и упорхнула работать — людей становилось всё больше. — Любишь её? — спросила Крис. Она сняла пиджак, оставшись в топе-бюстье без бретелек. Плечи открыты, ключицы острые, кожа бледная — Аллен перевёл взгляд. И тут же заставил себя смотреть ей в глаза. — Саманту? — он старался, чтобы голос звучал ровно. — Конечно. Но не так, как ты думаешь. Крис прыснула не совсем воспитанно. Она безошибочно угадала, куда направлен его взгляд прежде, чем он его отдёрнул. Какие всё же мужики пещерно-одинаковые. — Ага, конечно, — она посмотрела на Дэна, улыбаясь. — Я была пьяна, но я видела, как он её обнимал. Он обнимал её не как сестру, я точно тебе говорю. Дэн посмотрел на Аллена, поджав губы, — невербально спрашивая: «Что за херня?» — Нет, — сказал Аллен. — Между мной и Сэм никогда ничего не будет. Тебе кто-нибудь говорил, что ты сука, Кристина? — Я и не скрываю. А ты чего такой нежный? — она склонила голову набок. — Обижаешься сразу. Гей? Они с Дэном рассмеялись над Алленом — он был довольно милым, когда пытался грубить. — Ладно, ключи давай, — Крис протянула ладошку. — От машины. Мне нужно её вернуть. Аллен наклонился вперёд, и Крис затаила дыхание от того, как близко оказалось его лицо. — Я уже об этом позаботился, — сказал он. — Видишь, я буду прекрасным соседом. Он подмигнул и откинулся на спинку стула. — Это мы ещё посмотрим, — Крис выдохнула — кажется, целую вечность не дышала. — Ну и когда я могу переехать? — Завтра заеду за твоими вещами. Во сколько? — Ты заделался моим водителем? — Нет, водителем твоих вещей. Так во сколько? Сэм поставила перед ними ещё по пинте стаута и упорхнула, даже не успев переброситься парой слов и узнать результат переговоров. У неё был выходной, но она всё равно работала — из любви к Крис, потому что та уговорила её подменить заболевшую официантку. — Завтра я работаю, — Крис пожала плечами. — В любое время можешь забрать мои чемоданы и коробки. Мне, в принципе, пофигу. Главное — адрес оставь и ключи. — Боже, вы такие скучные, — начал Дэн. — Я ожидал крови и зрелищ. — Спасибо, зрелищ мне вчера хватило, — буркнула Крис, уставившись в остатки салата. — Больше не надо. — Я знаю, что ты не любишь, когда лезут в твои дела, — голос Дэна стал тише, серьёзнее. — Но ты только скажи, и я набью ему морду. Крис отвела взгляд. Да, Пол её задел. И не только физически. Это больно ударило по самолюбию — по всему, что она с таким трудом строила последние годы. Она не сказала ни слова, встала и пошла к бару. — Сэм, дай бутылку чего-нибудь, — сказала она глухо. — Вычтешь из моей зарплаты. Сэм, не спрашивая, схватила бутылку яблочного виски — ту самую, с которой Крис начала свою исповедь прошлой ночью — и поставила перед подругой. И три стопки. Крис вернулась за стол, сняла пластиковый колпачок и открутила пробку. — Ни слова больше про этого мудака, Дэн, — сказала она. — Его больше не существует в моей жизни. Так что предлагаю выпить. У меня ведь праздник: я узнала, что мой бывший — абьюзивный мудак, до того, как вышла за него замуж. — Эль с виски? — Аллен скептически поднял бровь. — Ты уверена? — Русские умеют пить, трусишка, — Крис усмехнулась. — Особенно русские из детдома. Спорим, что ты первым вылетишь из нашей компании? — Не бери меня на слабо, малышка. Кто, по-твоему, постоянно пил с Дэном в Калифорнии? — Да я понятия не имею, — Крис подмигнула. — Мне о тебе ничего не известно. Она разлила виски по стопкам. Они чокнулись, выпили, запили элем. Крис тут же начала разливать по второй. — Эй, полегче, — начал Аллен. — Не называй меня малышкой, — отрезала Крис. — У тебя нет такой привилегии. — Пока нет, — ответил он с самодовольной улыбкой. — И не будет. — Не будь так уверена. Дэн ущипнул себя за переносицу. — О боже, я понял, — сказал он. — Беру свои слова про скуку обратно. Это была плохая идея. Я уже вижу, как вы со скандалом разъезжаетесь — потому что перепихнулись по пьяни. — Боже, Браун, заткнись, — Крис опрокинула в себя очередную стопку, сморщила носик и выдохнула спиртовые пары. — Я не собираюсь трахаться в ближайшее время вообще ни с кем. Тем более с Алленом. — Тем более со мной? — Аллен отобрал у неё бутылку. — И чем же я не устраиваю твою королевскую персону? — Ты мне просто не нравишься. — А может, как раз наоборот? — Я в аду, — простонал Дэн. — Говорил я Сэм, что это плохая идея. И за столом послышался дружный смех — неожиданно тёплый, снимающий последнее напряжение. После половины выпитой бутылки виски пришла Сэм и поломала им всю малину. Уже довольно сильно пьяных ребят она разогнала по своим кроваткам. Крис на прощание чмокнула Дэна в губы, глупо хихикнула, похлопала ладошкой по груди Аллена и стала подниматься наверх. На лестнице она смачно плюхнулась — ступеньки почему-то двигались, предательски уходя из-под ног. Крис была благодарна, что спит на диване наверху и не надо никуда ехать. Желательно бы вообще остаться на этой крутящейся лестнице — свернуться калачиком и не шевелиться до утра. Но она всё же кое-как поднялась, добралась до дивана и, упав лицом в подушку, удовлетворённо застонала от прохлады, которую источала наволочка. Сон пришёл мгновенно — тяжёлый, беспамятный, без снов. И только где-то на границе сознания мелькнула мысль: кажется, она только что согласилась на жизнь с человеком, который обещал стать её соседом. Или её проблемой. Или тем и другим сразу. А наверху, в темноте, Аллен закончил свои дела, тихо поднялся по лестнице — и увидел её. Она спала, раскинувшись на диване, одна рука свесилась вниз, касаясь пола. В комнате было прохладно — Сэм, экономя на отоплении, выключила термостат. Аллен слегка подкрутил датчики, нашёл плед и укрыл замёрзшую малютку. Постоял рядом, глядя, как её грудь мерно поднимается и опускается. Миниатюрная. Хрупкая. И совершенно неотразимая — когда не врёт, не огрызается, не строит из себя железную леди. Её губы сложились в детскую букву «О», брови чуть нахмурены даже во сне. Ему захотелось провести между бровями пальцем — разгладить эту вечную складку, убрать лишние морщинки. Но он сдержался. Её ладошка, лежавшая под щекой, была такой маленькой, что в его руке они уместились бы обе, да ещё и место осталось. Она, без сомнения, была красива. Ухожена. Имела чувство стиля — даже когда пила виски в десять утра. Ну и, видимо, самый отвратительный характер в мире — раз двое его самых близких людей настойчиво предупреждали, насколько она может быть несносна. Что ж, вызов самому себе. Ради Сэм он готов попробовать найти с ней общий язык. Тем более он ей должен — за все эти годы, которые его не было рядом, за её молчаливую поддержку, за то, что она не бросила его, когда он уехал. Аллен вышел с сумкой на плече из комнаты, тихо притворил дверь. Спустился вниз, сел в чёрный кэб и уехал домой — прокручивая в голове идеи, как преподнести дьяволице новость о переезде. Он водил пальцами по нижней губе, глядя в мокрое окно. Внутренности скручивало от переполнявших эмоций. Он наконец-то вернулся домой. И кажется, его ждали приключения. Те ещё.