Яблочный вкус

Переезд прошел почти незаметно, и в этом целиком и полностью заслуга Аллена. Крис отработала утреннюю смену с детишками в школе танцев — эти маленькие демонята сегодня были особенно активны, вымотав её до состояния выжатого лимона. Потом она немного поработала над объемным заданием для университета, но чертежи кафе в стиле лофт никак не хотели складываться в цельную картину, а к четырем часам приплелась в бар. Как выяснилось, к тому времени её вещи уже были перевезены Аллом в дом. В дом, который она даже не видела! Но, как ни странно, её это ни капли не волновало. Волновало другое: она никогда в жизни не жила в настоящем доме. Только общаги, съёмные комнаты, квартиры. От этой мысли внутри приятно и трепетно щекотало где-то в солнечном сплетении. Аллен приехал в бар около восьми вечера. Сегодня на нём были простые потёртые джинсы, облегающие бёдра как вторая кожа, и синее поло, под которым угадывались широкие плечи. Почему такие банальные, дешёвые вещи на нём сидят настолько идеально? Это вообще законно, носить поло так, что хочется попросить его расстегнуть ещё одну пуговицу? Крис мысленно зашипела на себя и запихала эту крамольную мысль куда-подальше, в самый тёмный угол сознания. Она же решила ненавидеть мужиков! Тем более, не только на Аллене круто сидит одежда. Вот взять хотя бы Тома Уолтера — тот вообще секс ходячий, Аполлон с кубиками пресса. Жаль только, мудак редкостный. Был бы характер получше — цены бы ему не было. — Малышка, налей мне воды с лимоном, — Аллен устало опустился на высокий барный стул, потирая переносицу. — Что, головка бо-бо после вчерашнего? — улыбнулась Крис, с привычной ловкостью наполняя стакан колотым льдом, добавляя воду и выжимая туда дольку лимона. — Держи, страдалец. — Мне тебя ещё домой везти, — пояснил он, делая жадный глоток. Кадык плавно двинулся вверх-вниз, и Крис на секунду зависла, разглядывая это движение. — Во-первых, я этого не просила, а во-вторых, ты вполне можешь выпить и сесть за руль — в этой стране, кажется, так можно, — парировала она, возвращая себе самообладание. Алл ничего не ответил, только устало улыбнулся уголком рта и сделал ещё глоток. — Ну что, ты сегодня до закрытия? — Да, до полуночи. Так что можешь оставить ключи и ехать по своим делам. Не маленькая, сама дорогу найду. — Нет, я посижу. Обещал Дэну присмотреть за Уолтером и Кларком, чтобы не подкатывали к Сэм, — он мотнул головой в сторону дальней части зала, где за столиком уже обосновалась шумная компания. Крис демонстративно закатила глаза — так выразительно, что это увидели бы даже в соседнем квартале. — С этими придурками я как-нибудь сама справлюсь, спасибо большое. Или ты ревнуешь её? — Боже, Крис, — Аллен устало потёр лицо ладонью. — Хочешь меня с Сэм свести? Я люблю её, но давай без этого. Между нами никогда ничего романтического не будет. Никогда. Я просто переживаю за неё. — Но всё-таки любишь? — не отставала Крис, сцепив руки под подбородком и глядя на него с притворным любопытством. — Да, как сестрёнку. Тебя в детстве не роняли? — огрызнулся он беззлобно. — Не знаю, но дралась я знатно. А тебя? Раз уж мы решили сменить тему и поговорить о детстве, — она лукаво прищурилась. — Ты ненормальная, — констатировал Аллен, но в его голосе прорезалась тёплая нотка. — Окей, успокойся, красавчик, чего бесишься? — Крис подмигнула так, что это вышло почти кокетливо. — У Сэм сегодня выходной. Она наверху, в комнате. Можешь зайти, я думаю, она будет только рада. Аллен закатил глаза так, что стало видно белки — от её прозрачных намёков. Невероятная заноза. Бесила его до яростного, почти физического клокотания где-то в груди. И при этом... при этом он поймал себя на мысли, что ему нравится это бешенство. А Кристина, как ни в чём не бывало, уже порхала по залу, обслуживая других клиентов. Движения отточенные, быстрые — ни одной лишней секунды, ни одного лишнего жеста. В конце бара, с противоположной от Аллена стороны, сидел уже упомянутый Билли Кларк. Один. Без своего лучшего друга Тома Уолтера, что было настолько необычно, что Крис даже на секунду зависла. Она ещё никогда не видела этих сиамских близнецов по отдельности — казалось, они срослись позвоночниками. Крис подошла к нему, вздёрнув бровь так высоко, что она почти скрылась под чёлкой: — Сегодня без своего подпевалы? Томми заболел? Или твоя репутация наконец-то стала настолько токсичной, что даже он сбежал? — Обожаю твою манеру обслуживания клиентов, — Билли усмехнулся, помешивая в стакане лёд. — Наверняка чаевых у тебя просто тонна. Клиенты, небось, выстраиваются в очередь, чтобы тебя послать. — О, сарказм — моя любимая манера общения. Итак, чего тебе? — она упёрла руки в бока. — А Сэм сегодня работает? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. Не получилось. — Сегодня твоему внутреннему маньяку не повезло. У неё выходной. Так что иди домой, погладь кота, полистай Инстаграм. Или чем вы там, мажоры, занимаетесь. Билли заметно расстроился — желваки заходили под тонкой кожей. Крис злорадно хмыкнула, растягивая губы в хищной улыбке. Он заказал пинту — видимо, сегодня за рулём. Обычно этот богатенький мальчик предпочитал скотч или бурбон. — Слушай, чего ты к ней привязался? У вас спор, что ли, на неё? — Крис поставила перед ним нефильтрованное, с громким стуком опуская кружку на стойку. — "Не твоего поля" дамочка, если ты не заметил. — Не лезь, коротышка. Я сам решу, кто моего поля, — в его голосе прорезались ледяные нотки. — Адрес её ты мне, конечно, не скажешь? Ха-ха. Слава богу, этот богатенький сынок не знал адреса Сэм. Иначе прописался бы прямо на диване у неё в комнате. — Конечно, не скажу. Я ведь желаю ей добра. А не хронического нервного срыва от общения с тобой. — А я, по-твоему, зло? — Билли изогнул бровь. — Нет, ты просто маньяк. И бабник. И козёл. А она — ангел, который случайно забрёл в ад и пока не понял, что его окружают демоны вроде тебя. Я её слишком люблю, чтобы допустить, чтобы ты со своим потрёпанным членом к ней подкатывал, — Крис говорила это с широкой, почти нежной улыбкой, от которой мурашки бежали по коже. — Ты всегда такая сука, коротышка? — спросил Билли беззлобно, с даже каким-то уважением. — Да. Спасибо за комплимент! Через двадцать минут Билли ушёл, оставив на стойке щедрые чаевые — хрустящую двадцатку. Крис усмехнулась, убирая деньги в кассу. Она теперь зауважала его чуточку, самую капельку. Но не настолько, чтобы подать ему Саманту на блюдечке с голубой каёмочкой. В полночь в баре остались только Крис, Аллен и посудомойка Хуан, молчаливый парень из Эквадора, который мыл стаканы с такой скоростью, что руки сливались в одно пятно. Других сотрудников она отпустила пораньше — суббота, людям нужен отдых. Нужно было быстро всё убрать и подбить кассу. — Ещё минут пятнадцать, — бросила она через плечо, вытирая стойку. — Говорила тебе — не жди меня. Теперь терпи. — Ничего, я джентльмен. Подожду, — Аллен потягивал уже четвёртый стакан воды. Крис громко, взахлёб рассмеялась: — Когда я познакомилась с Полом, он сказал мне то же самое. Слово в слово. Прямо дежавю. — В отличие от Пола, я не вру. И не трахаю кого попало. По крайней мере, в твоё отсутствие, — добавил он с усмешкой. — Ну-да, ну-да, — пропела Крис, складывая грязные полотенца в корзину. — Что вы только не скажете, чтобы залезть леди в трусики. — Ты слишком высокого мнения о себе и, в особенности, о своих трусиках. Поверь, вселенская трагедия, когда ты их снимаешь, ещё не случалась. — О боже, и этим ртом ты целуешь свою матушку? И ещё говорит, что он джентльмен! — возмутилась Крис, бросая в него мокрой тряпкой. Аллен ловко увернулся. — Джентльмены не должны говорить слово «трусики»! Алл только покачал головой, пряча улыбку в стакане. Ненормальная женщина. Через двадцать минут они вышли на прохладную, пахнущую мокрым асфальтом ночную улицу. Крис устало выдохнула облачко пара и направилась к синему BMW Аллена. Заметив марку, она присвистнула: — Ты кем работаешь, богатенький Риччи? Воруешь, или у тебя наследство в Шотландии нашлось? — вопрос, видимо, сочли риторическим — Аллен просто молча заблокировал двери и завёл двигатель. Они поехали в сторону Фулэма. Крис не видела дом, в котором будет жить, не видела свою комнату. Но, разглядывая внутреннее убранство автомобиля — кожаные сиденья с подогревом, деревянные вставки, дорогую аудиосистему — она начала переживать. И довольно сильно. Семьсот фунтов — это кое-как подъёмная для неё сумма, почти половина месячного заработка. Но сколько платит он? Столько же? Может, снять этот дом на самом деле стоит три-четыре тысячи? Сердце тревожно сжалось. Они подъехали к одноэтажному кирпичному дому. Очень милому, надо сказать. Весь увитый плющом и диким виноградом — зелёные листья поблёскивали в свете уличных фонарей. Много зелени. Просто невероятное, сказочное количество зелени. Там даже маленький дворик с кованой скамейкой и старой яблоней. Сам дом был выложен светлым, тёплым кирпичом и напоминал иллюстрацию к английским сказкам — такой уютный, обжитой, будто стоял здесь целую вечность. Кристина вышла из машины и снова присвистнула, на этот раз тише, почти беззвучно. Сердце внутри грудной клетки затрепетало, как пойманная птица, а дыхание сбилось на полувдохе. Она нервничала. До чёртиков. И одновременно была в таком диком предвкушении, что хотелось смеяться, прыгать и молчать. — Семьсот фунтов в неделю? Серьёзно? — её голос сел и прозвучал хрипло. Аллен улыбнулся на её выпад — коротко, одними глазами. Крис нахмурилась. Что-то было не так. Этот дом... он не мог стоить смешные тысяча четыреста фунтов на двоих. Может быть, внутри полная разруха? Ободранные обои, дырявый пол, запах сырости? — Нет, Алл, я серьёзно, — повторила она, не двигаясь с места. Руки вцепились в ремешок сумки. — Он не может стоить тысячу четыреста в неделю. Это даже для Фулэма... так не бывает. Дом такой... он должен стоить минимум четыре, а то и пять тысяч. — Это дом моего друга, — спокойно пояснил Аллен, открывая калитку. — Он переехал в Германию по работе, а дом сдаёт. Нам с тобой он достался по дружеской цене. Не парься. «Нам с тобой». Девушка почувствовала нервное возбуждение — то самое, которое она всегда избегала, потому что оно вело к непоправимым глупостям. Чтобы не накрутить себя от нахлынувших чувств еще больше, она решила грубо сменить тему. Как обычно. — Нам с тобой? — переспросила она, уперев руки в бока. — Да ты романтик, О'Коннел. Запомни: «нам с тобой» никогда не бывать. Даже в страшном сне. — Ты хоть когда-нибудь не споришь? Просто ради разнообразия. Скажешь «да, Аллен, ты прав, спасибо»? — Нет. Так что тебе повезло. Научишься отвечать всяким плохим дяденькам в спорах. Бесплатный тренинг, между прочим. — На тебе учиться? — Аллен скептически изогнул бровь. — Да. Как говорится у нас в России — потренироваться на кошках. — Что это вообще значит? — пробубнил Алл, уже идя к двери. Кристина двинулась за ним, будто это она пригласила его с собой жить, а не наоборот. Они зашли внутрь, и Крис... обалдела. Она замерла на пороге, открыв рот, и простояла так, наверное, секунд десять. Это было невероятно просторное место — светлое, свободное, с высокими, почти четырёхметровыми потолками, на которых висела старинная люстра из матового стекла. Пол — тёплый паркет, скрипнувший под ногами. Очень английский интерьер, хотя и с современными нотками: минималистичный диван цвета слоновой кости, винтажные кресла с высокой спинкой, заваленные пледами. От всего веяло уютом, историей и... спокойствием. Из гостиной в комнатную зону вели три двери: одна — слева, две — справа. — Где моя комната? — спросила она, не оборачиваясь, всё ещё рассматривая гостиную. — Я занял ту, что слева, рядом с кухней. Две комнаты справа свободны. Я положил твои вещи в ту, что напротив моей — показалось, она посветлее. Но ты можешь выбрать другую, если не понравится. Крис кивнула. Аллен ждал, что она начнёт его упрекать — «какого права ты занял лучшую комнату первым?!», — но не дождался. Она медленно пошла по гостиной, касаясь кончиками пальцев всего, мимо чего проходила. Провела ладошкой по высокой спинке дивана — ткань оказалась мягкой, приятной, ворсистой. Остановилась у книжного стеллажа, заставленного корешками старых книг, которые пахли пылью и мудростью. В углу стояла керамическая ваза с сухоцветами — трогательно, по-домашнему. Всё было скомпоновано со вкусом, мастерски: старое и новое, свет и тень. Дом был... уютным. Вот идеальное слово. Уютным и обжитым, будто здесь давно кто-то жил и любил. Крис прошла на кухню. Проверила шкафчики — полупустые, только банка оливок и пачка риса, а еще чай, естественно. Открыла холодильник. Там лежала замёрзшая пицца в картонной коробке, бутылка молока с истекшим сроком и упаковка пива. Мальчики... Она мысленно поставила галочку: помимо всего прочего, придётся взять на себя питание этого долговязого шпалы. Иначе он сдохнет от цирроза печени на первом же месяце совместного проживания. Крис достала две бутылки пива, ловко открыв их одну о другую — хрустальный звон разнёсся по тихой кухне. Протянула Аллену одну, бедром прислонилась к обеденному столу-островку и с вызовом посмотрела на парня. — Ну что, обсудим? — Что? — он сделал глоток, не отрывая от неё глаз. — Правила. Надо обговорить, как мы будем жить тут... не мешая друг другу. Чтобы не перегрызться в первую же неделю. Аллен подошёл и скопировал её позу — прислонился к столу рядом. Даже на каблуках Крис едва доставала ему до плеча. Такая маленькая... и такая яростная. Её фигура — тонкая талия, острые ключицы, хрупкие запястья — совсем не вязалась с тем характером, который она демонстрировала. Но вот её нахмуренные брови... Аллену захотелось разгладить морщинки на лбу кончиком пальца, как тогда ночью, когда она спала, беззащитная и почти нежная. Но он сдержался. Вместо этого он просто сделал ещё глоток. Крис наблюдала за ним, задрав голову. Она смотрела, как движется его кадык, как дергается тонкая жилка на шее, и это, чёрт возьми, было сексуально. Она пыталась заставить себя отвернуться, не смотреть. В голове роилась паника: «Не смотри, не смотри, не смотри на него!» Но, давайте честно, она — свободная женщина со своими потребностями, которые дремали последние полгода в угоду «стабильности» с Полом. И сейчас, после разрыва, они просыпались с удвоенной силой. Крис подняла взгляд выше: густые брови, глубоко посаженные, чуть насмешливые глаза небесного оттенка, тонкие губы с едва заметной кривизной. Он не был красивым в классическом смысле. Но он был до одури привлекательным — той породистой, интеллигентной привлекательностью, которая не бросается в глаза, но притягивает, как магнит. И эта его вечная, чуть усталая усмешка на лице... Что же, это будет сложнее, чем она думала. Но она — не маньячка, в конце концов! Она сможет контролировать свои табунные инстинкты. Крис сделала глубокий глоток холодного хмеля, надеясь, что он остудит её изнутри. — Так... давай со стандартного, — начал Аллен, тоже отводя взгляд первым. — Не мешать друг другу, поддерживать общий порядок. И, если у кого-то намечается секс — предупреждать заранее. Чтобы не было неловкостей. — Я что-то не поняла намёк. Ты хочешь, чтобы я предупреждала тебя, так? А ты сам? Ты что, сексом не планируешь заниматься? — её голос зазвучал резче, чем хотелось. Крис сама не понимала, почему эта тема завела её так быстро. — Полагаю, ты справишься с этим куда оперативнее меня, — спокойно, слишком спокойно ответил Аллен. — Ты считаешь меня шлюхой? — в глазах зажглись опасные искры. — Ни в коем случае, — его голос стал мягче. — Скорее, охотливой до секса. Это разные вещи. — Спасибо, что напомнил, насколько сильно я ненавижу мужиков. Ты просто свинья. Бестактная, самодовольная свинья. — О, ты просто рассыпаешься в комплиментах сегодня. Не переставай, — усмехнулся он, и в этой усмешке было что-то вызывающее. — Ты завуалированно назвал меня шлюхой, как мне ещё реагировать, придурок?! — Ты хоть когда-нибудь не оскорбляешь людей просто так? Без повода? — Конечно, когда они этого заслуживают! Пока что ты проигрываешь по всем пунктам. — Ты дикарка, ты в курсе? — он даже рассмеялся — коротко, одними ноздрями. — Всё больше убеждаюсь, что ты гей, — отрезала Крис, складывая руки на груди. Аллен вдруг посерьёзнел. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое — тень, которую она не успела расшифровать. — Я не гей, — сказал он глухо. — У меня есть девушка. Крис замерла. Брови взлетели вверх. Она ожидала чего угодно — шутки, новой колкости, но не этого. — И где эта несчастная? — вырвалось у неё быстрее, чем она успела подумать. — Или ты о своей руке? Аллен посмотрел на неё долгим, странным взглядом — в нём смешались усталость и какое-то почти болезненное любопытство. — Ты ревнуешь, Крис? — спросил он тихо. Это стало последней каплей. Она резко оттолкнулась от стола, чуть не расплескав пиво. — Ладно, выводы сделаны, ловелас, прости господи. Уберёшь за собой, — Крис оставила недопитую бутылку на столе, похлопала Аллена ладошкой по груди — по привычке, и направилась в свою комнату. Аллен проводил её взглядом. Этот жест — похлопывание по груди — ему категорически не нравился. От него веяло снисхождением. Как будто он маленький ребенок, которого мягко, но твёрдо отшивают. Они были в доме от силы полчаса, а уже повздорили. Ладно, не повздорили — крепко так поцапались. Жить с этой ведьмой будет тяжело. И, чёрт возьми, интересно. Он усмехнулся, допил пиво и побрёл к себе. Кристина зашла в свою комнату, аккуратно, но с силой задвинула щеколду и прижалась лбом к прохладной двери. Глубокий вдох. Выдох. Она подняла голову и осмотрелась. Комната оказалась небольшой, но светлой — дневной свет ещё сочился сквозь неплотные шторы. Одна стена была покрашена в глубокий, насыщенный зелёный цвет, который назывался, наверное, «Лесная чаща» или «Зелёный лес» — куда же без этого в старой доброй Англии. Посередине, у несущей стены, стояла кованая кровать с мягким, высоким матрасом, заправленная светлым хлопковым покрывалом. На подушках — ещё одно, декоративное, в тон стене. Зелёное. Это выглядело чертовски стильно. Интересно, это Аллен подготовил? От этой мысли внутри разлилось предательское тепло, и Крис прижала ладонь к внезапно забившемуся сердцу. Справа от кровати — французское окно в пол, которое открывалось как дверь в маленький палисадник. По бокам кровати — изящные тумбочки из тёмного дерева, на каждой — торшер с абажуром цвета топлёного молока. Напротив — вместительный шкаф, а слева — дверь, ведущая в ванную комнату. Как поняла Кристина, эта ванная была общей с той спальней, что находилась рядом. Это была идеальная комната. Комната из её детских снов, которые она перестала видеть лет в восемь. Такого у Крис не было никогда. Она чувствовала себя одновременно Золушкой на балу и королевой в изгнании. Возможно, кому-то это покажется смешным или пафосным, но для Крис эта комната была королевством из параллельной вселенной — той, где у неё было детство, где её любили, где она была в безопасности. Она с трудом подавила желание запищать от восторга, как девчонка, и засюсюкать. Время было за час ночи, а стены — не самые толстые. Взяв себя в руки, Крис потратила полчаса на вечерние ритуалы: смыла макияж, расчесала волосы, нанесла крем, чувствуя, как усталость разливается по мышцам приятной тяжестью. Легла на кровать животом вниз, обняла подушку, уткнулась носом в чистую, пахнущую лавандой наволочку. И попыталась заснуть. Ключевое слово — попыталась. Сон не шёл. Видимо, за последние дни она накопила столько эмоций, что они не желали укладываться в стройные ряды и расходиться по своим углам. Плюс к этому — предыдущие девятнадцать часов сна, которые совершенно сбили биологический ритм. Крис села на кровати, раздражённо потирая глаза кулаками. Завтра будет тяжелый день, ей нужно быть в форме, а она таращится в потолок как сова. Пятой точкой чувствовала — это аукнется. Может, йогу? Нет. Крис решительно не хотела сейчас заниматься ничем, кроме сна. Но раз сна не было... может, выпить чего-нибудь тёплого? Травяной чай или молоко с мёдом... Тяжело вздохнув, девушка спустила ноги с кровати и на цыпочках, босиком, в одной лишь шёлковой комбинации на голое тело, выскользнула в коридор. В гостиной было прохладно — ночной Лондон дышал сквозь неплотно прикрытые окна влажной свежестью. Соски мгновенно превратились в горошины. Крис быстро, почти бегом, добралась до кухни. Там она принялась рыться в ящиках, открывая один за другим. Чай! Коробка с чаем нашлась в верхнем шкафчике. Вот только стояла она высоко — слишком высоко для её роста. Девушка вытянулась на носочках, кончиками пальцев цепляя картонную коробку, но та только подпрыгивала и отодвигалась дальше, издеваясь. — Да блядь! — вырвалось у неё по-русски, с чувством и расстановкой. — Выросли шпалами, а я мучайся! — Переведёшь? — раздался голос прямо над ухом. Крис взвизгнула — коротко, по-щенячьи — и резко обернулась. Нос проехался по ткани его рубашки, и она на секунду вдохнула запах — дёготь, табак, что-то цитрусовое. Она вдохнула его аромат — и её накрыло. Вот же... гадство. — Ты совсем полоумный?! — она грубо оттолкнула его двумя руками, от греха подальше. — Зачем так пугать? Я могла инфаркт получить, идиот! — Прости, не специально, — Аллен с лёгкой улыбкой, будто ничего не случилось, потянулся к шкафчику и в два счета достал злополучную коробку. Затем проворно поставил на плиту чайник. На старую, чугунную плиту! Крис сто лет такими не пользовалась. Но это было жутко прикольно. Аутентично до мозга костей. Крис поймала себя на том, что просто стоит, раскрыв рот, и пялится. Она тряхнула головой, заставила себя отвести взгляд, взобралась на высокий стул и поджала под себя ноги. Аллен сел напротив, подперев голову кулаком. — Ну так что, переведёшь? Что ты там бормотала? — Я сказала, — процедила Крис, — что вы выросли шпалами, а я, маленькая и несчастная, не могу дотянуться до чая. И это, блять, несправедливо. — А, ну конечно, — Аллен улыбнулся, белые зубы блеснули в полутьме. — Что же ещё ты могла сказать. Одни комплименты от тебя. Я переставлю чай пониже. Чтобы маленькая и несчастная не убилась, пытаясь достать. — Вот уж спасибо, — буркнула Крис, но уголки её губ предательски поползли вверх. Чайник засвистел, выпуская струйку пара. Аллен встал, выключил огонь, разлил кипяток по чашкам. На столе уже стоял поднос, молочник, сахарница. Крис скривилась — к этому британскому ритуалу она так и не привыкла. Чай с молоком — мерзость, чай с сахаром — сладкая гадость. Ненавидела. Она с вызовом взяла чашку чистого, чёрного чая, обхватила её ладошками, грея замёрзшие пальцы. Аллен, увидев это, довольно улыбнулся. — Что? — насторожилась Крис. — Ничего. Просто сам с собой поспорил, что ты будешь пить пустой чай. Без всего. Как оказалось, я тебя уже немного знаю. — О нет, я становлюсь предсказуемой! — Крис театрально схватилась за сердце. — Как дальше жить, скажите мне? Аллен засмеялся — низко, грудью. Крис смотрела на него, пытаясь разглядеть его лицо в неверном свете ночника. Они сидели в тишине, потягивая чай, и было в этом что-то удивительно правильное. Домашнее. Уютное. И тут Крис вдруг поняла — она действительно может с ним подружиться. Возможно, даже хочет этого. Ради Сэм. Ради своего внутреннего спокойствия — ведь жить вместе, если ненавидеть соседа, невыносимо. Но... может быть, просто может быть, он не такой, как все. Не такой, как Пол. Однако сдаваться без боя она не собиралась. Пусть помучается. — Не можешь уснуть? — спросил Аллен, прерывая молчание. — Видимо, события последних дней выбили меня из колеи. Намертво. Снова тишина. Потрясающее место. Расслабляющее до скрежета в зубах. — Расскажи, чем ты занимаешься? Такой дом, переезд в Лондон на пару лет... Ты явно не простой смертный. — Не совсем переезд, скорее возвращение, — уклончиво ответил Алл. — Ну и? На вопрос ответишь? — грубовато повторила девушка. Она его забавляла — невероятно. Такая малюсенькая, такая дерзкая, и одновременно — такая уязвимая. Аллен усмехнулся, пряча улыбку за чашкой. — Да и пофиг, у Сэм спрошу. Тоже мне, шпион, — фыркнула Крис. — Я не шпион, а архитектор, — наконец ответил он. У Крис загорелись глаза. Архитектор! Это же так круто! Кажется, Сэм когда-то упоминала об этом, но Крис, как обычно, было плевать на посторонних людей, и информация не сохранилась в её дырявой памяти. — И какие у тебя проекты сейчас? — Пока ничего конкретного, — он пожал плечами. — Формальный заказ, просьба приехать в Лондон. Ну и мой проект, который выиграл в конкурсе. — Ничего конкретного, только готовый проект? Засунь свою скромность себе в задницу, Аллен О'Коннел, — отрезала Крис, но в её голосе звучало восхищение. Они проговорили четыре кружки чая. Расходились только под утро, когда за окном начало сереть. За эти часы Крис узнала, что он вырос в Эдинбурге, что любит джаз и терпеть не может кантри, что его первая работа была в каком-то крошечном бюро, где его заставляли приносить кофе. Аллен узнал, что она из Нижнего Новгорода, что танцы — её страсть, а дизайн — способ выжить, и что в детстве она дралась «по делу и без». Когда Крис поёжилась от холода, Аллен принёс плед с дивана и укутал её с ног до головы. Как бы не влюбиться в этого подхалима — он слишком хороший. Хотя, спохватилась она, это, наверное, просто «британская чертова черта», а не искренняя забота. Около пяти утра они разошлись по спальням. Крис вырубилась мгновенно, ещё до того, как голова коснулась подушки. Утром она проклинала себя и О'Коннела за ночные посиделки, когда в шестой раз переставляла будильник. В итоге встала около полудня — полная катастрофа для её графика. Даже в субботу нужно было работать: выходные — единственные дни, когда она могла спокойно доделать университетские проекты, чтобы не обрастать долгами по предметам. Чтобы не терять времени, Крис схватила ноутбук, сварила себе крепкий кофе из найденного в шкафчике «запасного» пакета и устроилась за кухонным столом. Из еды в холодильнике была только холодная пицца неизвестного возраста, так что кофе оставался её завтраком. Чёрный, без сахара. Аллена дома уже не было — уехал на свою загадочную встречу. Где-то к двум часам, когда глаза начали слипаться от чертежей, Крис взяла телефон и написала ему: «Если я напишу список продуктов, сможешь сгонять вечером в магазин? Я не успеваю» Через минуту телефон завибрировал: «Да, дорогая» Крис засмеялась в голос — пустой, гулкий смех отразился от стен пустой кухни. Она быстро настучала список с подробными инструкциями: какая паста, какой фирмы томаты в собственном соку, какого помола кофе, какое молоко (ни в коем случае не обезжиренное, упаси боже). Через десять минут пришёл ответ: «Ты ненормальная, ты в курсе? Нахрена нам столько еды? Нас двое, а не взвод солдат». Пальцы застучали быстрее: «Завтра новоселье. Ты тоже приглашён, не переживай» «Спасибо, ты слишком ко мне добра» «Я тоже так думаю. Надо быть с тобой построже. Всё, не отвлекай меня, я занимаюсь». Он больше не писал. Послушный мальчик. После ещё пары часов работы над дизайном кафе Крис стала собираться в бар. Надела чёрные кожаные штаны, огромную оверсайз-футболку с мужского плеча, как она любила, чёрные ботильоны на массивной, почти мужской подошве. Накрасилась — чёткие стрелки, три слоя туши. Накинула лёгкое пальто, схватила сумку и выбежала на улицу. Идти пешком до метро было далеко, но режим экономии включился в голове с утра — никаких кэбов. По дороге она перевела Аллену деньги за продукты, написав коротко: «Это моя часть». Потом воткнула наушники и зашагала быстрее, подбирая треки для следующего номера демонят — они разучивали движения из современного джаза. В бар она опоздала на десять минут. — Сэм, прости, родная! — выпалила она, влетая в зал. — Не рассчитала время. — Ничего, — Саманта, запыхавшаяся, с растрёпанным хвостом, носилась между столиками. — Народу уже многовато. Как будешь готова — сразу к третьему столику, не хватает официантов. Энни опять опаздывает. Уволю её к чертям собачьим. Сегодня выступает группа, так что после шести — за стойку. — Есть, босс! Крис быстро скинула пальто, продезинфицировала руки — пахло спиртом и лимоном — и буквально подлетела к третьему столику. Через час непрерывного мелькания между столиками у Крис выпала минута, чтобы глотнуть воды и проверить телефон. Оказалось, сорок минут назад пришло сообщение от Алла: «Что это за деньги?» «Моя часть за еду, не тупи. Если мало — рассчитаемся позже» И снова — в омут, к клиентам. К шести вечера, когда она наконец переместилась за спасительную барную стойку, Крис мысленно возносила молитвы всем богам сразу. Работать официантом она ненавидела. Не то чтобы она была слишком высокого мнения о себе — просто к ней приставали. Постоянно. Хотя, надо признать, к Сэм и другим девочкам тоже. Но если они могли сквозь зубы улыбаться и терпеть, то Крис запросто могла врезать по морде. Не лучшая стратегия для бизнеса подруги. Для особо тяжёлых случаев у них был Рори — двухметровый шкаф с бицепсом, размером с Кристинину талию. Немного глуповатый, бесконечно добрый и до зубовного скрежета преданный. Он защищал девочек как родных, и Сэм подкармливала его, заворачивая еду после смены — для него, его больной, прикованной к постели мамы и маленькой Санни. А Кристина иногда пекла печенье для малышки. Энни, при всей своей бестолковости, приносила одежду — сестра подросла, отдавала почти новое. Через три часа — а они пролетели как три минуты, поглощённые коктейлями, пивом и бесконечными «девушка, повторите» — Крис услышала знакомый голос: — Эй, дорогая, налей мне односолодовый. Она резко обернулась. За стойкой, с довольной, почти наглой улыбкой, сиял Аллен. Крис закатила глаза, но не смогла сдержать ответную улыбку. Молча, с показным равнодушием, она налила ему виски со льдом, плеснув чуть больше положенного. — Держи, милый. Поесть? — Долго ждать? Там такая толпа, — Аллену пришлось наклониться, чтобы прокричать это поверх музыки местной группы, отбивавшей барабанную дробь. — Минут сорок где-то, — Крис подалась вперёд, оказавшись почти вплотную. — Не нужно тогда, — он откинулся на спинку. — Дома поем. Крис пожала плечами и убежала работать, старательно игнорируя предательское тепло, разлившееся в груди от слова «дома». Периодически она или Сэм подходили к Аллену, подливая виски. Один раз Крис поставила перед ним тарелку с закусками — орешки, сыр, вяленое мясо, оливки. У неё был пунктик на тему еды: она начинала паниковать, если кто-то оставался голодным. Слишком много раз в детстве она сама ложилась спать с пустым желудком. Около двух ночи ушёл последний клиент. Крис рухнула на ближайший стул, чувствуя, как гудят ноги, как спина противно ноет. Она мечтала об индийской еде и имбирном пиве — именно в таком сочетании. — Как ты ещё не свалилась, детка? — спросила она у Сэм, которая продолжала носиться по бару, подбивая кассу. — Я проснулась за полчаса до смены, — отозвалась та. — Так что сил — хоть отбавляй. Крис хмыкнула — надо будет потом узнать, чем же это её детка занималась всю ночь. — Тогда я забираю Крис, — объявил Аллен, подходя к ним. — Поздно уже. И холодно. Сэм резко подняла голову, перевела взгляд с одного на другую, прищурилась. — Что? — спросил Алл, заметив её взгляд. — Почему вы не ругаетесь? — Я с ним ругаюсь, — вздохнула Крис. — А он не реагирует. Скучно. — Я реагирую, — возразил Аллен. — Просто не так, как тебе хочется. — Вот это и скучно. Нужен экшн, скандал, битьё посуды! — Ты вполне похожа на экшн, мне хватает даже с лишним. Поехали уже. — Да-да, сейчас, — обречённо проговорила девушка, с трудом поднимаясь на ноги. Ноги не слушались после десятичасовой смены. — А где Дэн? Я его сегодня не видела. Неужели уехал? — Нашёл женщину, которая отказала ему в ухаживаниях, — хихикнула Сэм. — Теперь дело чести — её зацепить. Аллен усмехнулся, но схватил Крис под локоть и потянул к выходу. — Да подожди ты, чудовище! Я ещё попрощаться не успела! — Всё, Сэм, мы поехали! Завтра на работу! — крикнул Аллен через плечо, не отпуская девушку. — Завтра новоселье, я тебе напишу, малышка! — донеслось вслед. — Отпусти, варвар ты недоделанный! — Крис вырывалась, но куда там. Аллен, потеряв терпение, просто подхватил её на руки, игнорируя истошный визг и поток отборной русской брани. — Сама дойду! Отпустил он её только у кэба — подъехала машина, пахнущая кожей и дешёвым освежителем. — Слушай, мы так денег не напасёмся, — проворчала Крис, забираясь на сиденье. — Пешком всего сорок минут. — И часто ты ходишь пешком одна в таком виде в два часа ночи? — Уже переживаешь за меня? — Скорее, за людей вокруг, — парировал Аллен, захлопывая дверь. Они подначивали друг друга всю дорогу до дома. И Крис поймала себя на мысли, что ей это нравится. Что она чувствует себя в своей тарелке. Что она чувствует себя... дома.