Кошмар

      Наверное, он просто очень сильно устал и ему показалось. Леон подошел к окну, стараясь прижиматься к слепым зонам. Хотя… разве зомби научились стрелять из снайперских винтовок? Леон хмыкнул, опуская пистолет. Тупоголовые зомби быть может не научились, но в этом месте водились твари гораздо опаснее. С первыми он хотя бы уже имел дело в прошлом. Прошлом, которое никак не хотело его отпускать. Скорее всего, уже никогда не отпустит. Мужчина прислушался. Снаружи завывал холодный сырой ветер, и звуковые галлюцинации вырисовывали в его воспаленном мозгу толпища ходячих мертвецов, издающих сводящие с ума звуки. И где-то среди них… в ночной мгле… силуэт…       «Считай до десяти. Дыши. Леон. Раз».       Леон втянул воздух носом, слегка опуская голову и опуская напряженные плечи. Вспоминая занятия с психотерапевтом, долгие часы терапии, он пытался выловить самое главное из хаоса мыслей, внезапно накрывшего его. Взгляд зацепился на зажатый в руке пистолет. Сколько раз он запирал его в сейфе, стараясь уйти от него как можно дальше?       «Целиться нужно точно в голову».       Точно в голову.       Леон глухо застонал, доходя до «пяти». Липкое чувство беспомощности медленно обволакивало его тело.       «Нет, сейчас нельзя! Вытащи эту гребанную девчонку отсюда и делай что хочешь!»       «Но можно закончить все сейчас?..»       «Тогда она умрет!»       «Да какая к черту разница? Ты должен был закончить еще там!»       Какой-то шум за спиной. Едва уловимый, но его инстинкты работают на «ура». Вот оно — лекарство. Адреналин. Нельзя останавливаться, нельзя опускать руки, отвлекаться хотя бы на минуту. Постоянно начеку, постоянно в движении.       Он резко разворачивается, выставляя руку вперед, принимая устойчивую стойку. Здесь слишком темно, пляшущие от порыва ветра свечи не могут осветить комнату целиком. Перед Леоном — темно-красная тень. Не просто тень. Пистолет с грохотом падает на пол, Леон успевает вернуться от удара, подступая ближе к своему противнику. Другая рука уже обнажила армейский нож. Его мозг думает быстро, но тело двигается медленно. Нет, не тело. Время бежит слишком медленно. В груди отчего-то разливается жгучее тепло, и сердце начинает биться быстрее не из-за адреналина. Смутное чутье, едва уловимое. Какое-то дежавю. Зрачки его глаз медленно расширяются, когда он буквально ощущает знакомый запах, впивающийся ему в подкорку. Быстро движущийся в танце силуэт начинает принимать знакомые очертания. Несмелая догадка ослепляет его лишь на сотое мгновение. Достаточно для того, чтобы остановить свою руку в миллиметре от нежной кожи длинной шеи.       «Этого не может быть».       Леон резко отступает, отбрасывая нож в сторону, пораженно смотря на ее застывшую фигуру. Она осторожно выступает из тени, подставляя свое лицо бликам пляшущих свечей, и он с трудом сдерживает болезненный стон.       — Давно не виделись, Леон.       И это его ночной кошмар. То, о чем он не может сказать даже своему врачу, то, что не дает двигаться дальше. Жить дальше. Он думал, что сходит с ума, когда, лежа ночью в кровати, начинал искать связи, которых, как ему казалось, не было. Искать признаки того, что реальность может быть другой. Будто он не видел, как она падала в эту пропасть, как ее пальцы выскальзывали из его руки, как ее губы шептали «Береги себя, Леон». И падала, падала, падала вниз, растворяясь в очередном его ночном кошмаре.       Его личном кошмаре.       Ада Вонг.