Сладкий Шуга

Юнги просыпается от хлопка входной двери и подпрыгивает на кровати. Он уже знает, кто к нему пожаловал, ведь дополнительный комплект ключей от его квартиры есть только у одного человека в мире. В комнате темно, потому что парень избегает любого солнечного света и живёт всегда с зашторенными окнами. Мин косится на настенные часы и трёт руками глаза, в надежде проснуться как можно быстрее. Он вновь вздрагивает на звук открывшейся в его уже спальню двери и поворачивается к нарушителю крепкого сна. — Сегодня жарко, так что я не брал конфеты. — бесцеремонно заявляет лучший друг, а по совместительству и бывший парень Юнги, Намджун, — Буду тебя облизывать. Подушка летит в сторону Кима под его же смех, и Юнги плюхается в одеяло. — Мог хотя бы написать, что придёшь. — обиженно бурчит парень и пытается уговорить младшего не раздвигать шторы; его не слушают. Яркий полуденный свет заливает милый интерьер комнаты Мина, он тихо рычит и уходит под одеяло, даже не желая ругаться с Намджуном. Вчера Юнги расстался с парнем. Вновь. Всё вышло ещё абсурднее, чем обычно. Они встречались с Кюхо уже пару месяцев, и вот вчера, наконец, у пары должен был случиться первый секс. Конечно, Кюхо знал о проблеме бойфренда, и ему даже нравилось называть Юнги «Шугой», но вчера ночью, когда два разгоряченных тела уже отвечали на ласки друг друга, когда Юнги чувствовал себя желанным, когда сам предлагал свое тело, не скрывал стонов подушкой и просился в сильные руки, Кюхо внезапно остановился и сел на край большой кровати. — Юнги, я так не могу, — цыкнул парень и пошел в сторону душевой отельного номера. — Ты липкий теперь из-за возбуждения. Раздражает. Юнги молча оделся, оставил не тронутым букет, который прежде получил в подарок на свидании, и ушел прочь. Конечно, потом было несколько звонков Намджуну, который спал медвежьим сном, психи, из-за чего сам Мин пару раз сбрасывал. Они общались по фейс-тайм около получаса, пока Юнги не дошел до ближайшего бара. Потом уже парень уделил больше внимания вливанию шотов в себя и уже под утро чудом добрался до своей квартирки без приключений. Юнги — настоящий феномен. Весь сахар в его организме откладывается в де́рме — кожном покрове. Из-за этого кожа Юнги имеет отчётливый сладкий привкус, она холодная и по всему телу, где обычно должен быть хотя бы светлый пушок — гладкая. Эта аномалия почти никак не влияет на жизнь Юнги. Почти. Постоянные издевки и шутки друзей и родственников, когда они макают палец Юнги в свой чай, чтобы «подсластить»… Становившиеся диабетиками парни… Эти блестящие на солнце корки карамели, когда температура Юнги или окружающей среды, в которой он находится, повышена. Юнги много раз ходил на обследования, но ему ничем не могли помочь. Прописали диету — без сладкого — но она соблюдалась недолго, да и толку не давала никакого. Юнги приходится всегда носить медицинские перчатки, чтобы иметь возможность касаться всего без неловких ситуаций, и врать окружающим, что у него очень чувствительная к раздражителям кожа. Окончив старшую школу в Тэгу, Юнги переехал в Сеул, чтобы учиться в университете на факультете международных отношений, но провалил вступительные экзамены и вышел на работу в кафе, чтобы хоть как-то выжить, потому что из столицы уезжать не хотелось. Он познакомился с Намджуном на улице, когда пытался научиться кататься на скейте в свой выходной. Намджуну было тогда 16. Он отлично владел доской и постоянно участвовал во всяких соревнованиях, учился новым трюкам и, как обычно бывает, получал травмы. Вот и тогда Намджун с перевязанной рукой помогал Юнги впервые встать на доску, впервые проехаться по асфальту, а затем и докатил милого парня до подъезда, придерживая здоровой рукой его за талию, чтоб не упал. Они обменялись контактами и вскоре, после насыщенного общения и встреч, начали встречаться. Отношения с Намджуном были самыми хорошими для Юнги. Наверное, поэтому они всё ещё очень близки, когда дело касается личных переживаний и поддержки. Им пришлось расстаться, потому что из-за долгих и обильных поцелуев у Намджуна развился сахарный диабет. Юнги долго извинялся, сильно чувствовал вину в том, что испортил парню жизнь, и даже долго не общался с ним, боясь, что Намджун злится. Однако Киму было не так важно. Он соблюдал специальную диету и продолжал также обнимать Юнги, дарить ему хоть какое-то тепло, мягко и сухо целовал его в щеку, когда они прощались, но они, всё-таки, больше не относились друг к другу так, как относятся бойфренды. Намджун все ещё любит Юнги и постоянно напоминает ему об этом, чтобы тот не унывал. Да, конечно, со здоровьем возникло немало проблем из-за их длительной связи, однако благодаря тому, что они прошли всё вместе, удалось избежать длительной депрессии у старшего, как обычно бывало после расставаний, а Намджун уверен, что обрёл отличного друга на всю оставшуюся жизнь. Юнги переворачивается на бок, смотрит на поедающего китайскую лапшу из коробки друга, а затем подпрыгивает, забирает со стола свою коробочку и, как есть, в длинной футболке и трусах, сидя перед Намджуном, уплетает вкусный завтрак-обед. — Я починил тебе доску. Поедем в кондитерскую? — с набитым ртом говорит Намджун, посматривая на телефон, где шел его прямой эфир в Инстаграм. — Да-да, ребят, — смотрит на множество комментариев Намджун, вытирая губы от соуса ладонью, — Я буду выступать на Борд Чемп, да, конечно, увидимся! Да, я опять с Юнги. Мы правда очень близки, — посмеивается, смотря на Мина, который вновь в своих мыслях, а затем, попрощавшись, завершает лайв. — Хён, не грусти из-за него. Он с самого начала был мудаком, я же говорил тебе. Юнги не слушает. Поднимает потерянный взгляд на парня и вновь утыкается в коробку с куриным воком. Намджун отставляет коробку на стол, забирается с ногами на кровать, за спину старшего, а затем, пока Мин продолжает уплетать лапшу, обнимает его. Доев, старший убирает коробку на пол возле кровати и ложится в подушки вновь. Намджун ничего не спрашивает, ничего не говорит. Они так молча и лежат, пока Юнги пересчитывает родинки на обвивших его талию руках друга. Затем они пару часов смотрят серии любимого аниме Намджуна, Юнги закидывает в стирку одежду, вручную стирает свой фартук официанта, пользуясь сегодняшним выходным, и готовит сэндвичи и кофе. Парни наспех ужинают, Юнги одевается, убирает в маленький рюкзак ручной вентилятор, бумажник и мятные леденцы, и друзья отправляются в центр проветриться. Вечерний воздух приятно треплет отросшие у корней светлые волосы Юнги, когда он уже набирает скорость на доске. На нем узкие голубые джинсы и белая футболка с яркой надписью спереди, но даже такой простой лук на фигуре парня выглядит прекрасно. Намджун не отстаёт, несколько раз отталкивается сильнее и едет уже наравне с другом. У Кима короткая стрижка, выбриты виски, натуральный черный цвет волос, широкие шорты на ногах и лёгкий белый свитшот. Он обгоняет старшего и вновь выходит в прямой эфир в своем популярном среди скейтбордистов Инстаграм. Уже где-то в центре Сеула, когда они остановились на светофоре, Юнги забил в навигаторе ближайшую кондитерскую. Под болтовню Намджуна с подписчиками, с которыми и сам Мин был рад поговорить, они проезжают несколько километров и оказываются на узкой улочке. Кондитерская выглядит весьма милой и оказывается заметной издалека. Само здание построено из красного кирпича; лиственные лианы аккуратно вьются вниз, прямо на козырек перед входом, поглощая огненный цвет в своем зелёном и редко разбавляя это противостояние ярких оттенков нежными белыми цветами. Перед входом стоит один столик с ажурной единственной ножкой, а у крыльца всё ещё много зелени и цветов. Юнги жмурится от яркого солнца, в последний час на сегодня освещающего улочку, и сразу делает несколько фотографий уютного местечка, чтобы позже выставить в блог. Позади Намджун шумит между домов попытками сделать какие-то трюки на скейте и, получив подзатыльник от Юнги, проходит следом за ним в кафе. Внутри всё выглядит тоже очень нежно, но, в то же время, невычурно и просто. Помещение и так небольшое, а от изобилия цветов и картин на светлых стенах кажется ещё меньше, но это не отталкивает, а, наоборот, заставляет пройти мимо всех горшков и рамок и рассмотреть вблизи каждый элемент интерьера. Юнги заказывает у подошедшего единственного официанта пару эклеров и клубничный лимонад со льдом, а Намджун просит вафли с шариком мороженого и шоколадным сиропом, а потом, немного подумав, делает выбор в пользу холодного американо. В помещении работает кондиционер, поэтому Юнги поглядывает в окно на изредка проходящих людей и наслаждается желанной прохладой, пока его друг заинтересовано переписывается со своей командой скейтеров. Когда напитки уже принесли, Намджун извинился и отправился в уборную, оставляя Юнги временно в одиночестве. Старший и не был особо против. — Да нет же! Я тебе повторяю, вишня должна быть целой! Иначе её вкус не будет таким насыщенным. Ты только представь, сладкий сливочный крем и кислинка за счёт вишни! Это ведь шедевр! — раздавались крики за дверью, ведущей на кухню. — Хосок, ну как ты себе представляешь: человек кусает эклер, а там целая вишня! Нет! Нам обязательно нужно сделать пюре и смешать его с кремом! Вот такой вариант будет воистину вкусным! Повар в колпаке выбежал в зал, хлопнув дверью, и пошел к бару, наклоняясь к официантке. — Юна, вот что ты думаешь? Ещё чуть-чуть таких споров, и я Хосока прибью дверцей духовки и даже не всплакну. — цокал от возмущения широкоплечий мужчина. — Сокджин-а, я правда не знаю! — взвизгнула девушка, которую этот вопрос, судя по всему, уже задолбал, — Я вообще не ем сладкое, а на вишню у меня и подавно аллергия! Иди спроси гостей, хватит мучать меня! Медленно тянувший до этого свой клубничный лимонад Юнги удивлённо уставился на, видимо, шеф-повара, и лишь похлопал глазами, когда этот мужчина прошел затем и к нему. — Здравствуйте, меня зовут Ким Сокджин, я су-шеф этой кондитерской. Мы с моим братом-шефом Хосоком не можем определиться насчёт новосезонных эклеров. Можно попросить вас помочь? Юнги опешил, всё ещё широко раскрыв от удивления глаза. И пусть во всей кондитерской, кроме него, больше не было посетителей сейчас, вопрос «Ну почему меня?» с ноткой истерики в интонации так и норовил вырваться наружу. — Боюсь, я буду мало чем вам полезен., — неловко пожал плечами парень, — Я ведь не разбираюсь в кондитерстве. — Ой, да и не надо! Я хотел попросить вас попробовать оба варианта вишнёвых эклеров, чтобы вы выбрали тот, который будет наиболее вкусным. Разумеется, это всё бесплатно! — Сокджин много жестикулировал, а его голос был очень звонким, что у Юнги уже трещала голова. — Ах, ладно, хорошо… Я надеюсь, я смогу определиться, — смущённо улыбнулся парень, и Сокджин победно хлопнул в ладони, уходя обратно на кухню, прежде пообещав, что эклеры будут готовы совсем скоро. В это же время из уборной вернулся Намджун, а на столе уже стояли прежде заказанные ванильные эклеры и вафли с мороженым. Только сев за стол, Намджун уже успел получить от Юнги по черепушке. — Ай! За что?! — возмущённо взвыл парень, потирая лоб. — Ты зачем меня кинул? — тихо шипел Мин, — Ко мне подошёл су-шеф и попросил продегустировать какие-то новые десерты! Я даже не понял ничего! Так неожиданно, черт возьми! Намджун посмеялся, начиная кушать свой десерт. — Да ладно тебе! Это ведь круто! Попробуешь какую-нибудь вкусную новинку самым первым, а то, что она будет вкусной, я уверен на сто процентов. Вафли просто потрясающие. Юнги скептически посмотрел на друга и, поправив перчатки на своих руках, приступил к эклерам, оценивая их и уже занося кондитерскую вместе с ее поварами в список фаворитов. Вкус божественный. Парни ещё немного в перерывах между перекусом обсуждают последние события недели, Юнги благодарит Намджуна за то, что младший вновь не позволяет впасть в депрессию после расставания, и парни думают о планах на будущее. — Думаю, закончу школу и пойду в техникум. — рассуждает Намджун, — Боюсь, что с моими оценками сдать вступительные нереально. Да мне и не нужен университет. Только мама, наверное, будет сильно расстроена. — В любом случае, время ещё есть, — усмехнулся Юнги, тепло улыбаясь беспокойству друга за чувства матери, — Уверен, если ты захочешь поступить в университет, то ты приложишь все необходимые для этого усилия и поступишь. — Спасибо, хён. Если я пройду всё же, то обязательно проставлюсь. Парни посмеялись и переключились на новые темы, говоря о ближайшем фестивале Намджуна, а также о последних посещённых красивых парках, в которые обязательно надо вновь наведаться. Дверь на кухню вновь открылась и из нее показался уже другой повар. Юнги уставился в ту сторону и даже приоткрыл ротик от восторга. В нескольких метрах от него находился в буквальном смысле идеал. Красивый, высокий, харизматичный, солнечный, а главное — сладкоежка с отличной фигурой — владелец кондитерской и шеф-повар — Чон Хосок стоит боком и продолжает ворчать на своего брата через уже прикрывшуюся дверь. Мужчина проходит за столик к парням и тепло улыбается им. — Привет. — он кивает гостям и ставит на стол тарелочку с четырьмя аппетитными свежими эклерами. Намджун кусает губу от восхитительного запаха горячей вишни, а Юнги кусает губу от потрясающего профиля мужчины, что стоит перед ним. Хосок замечает прошивающий насквозь взгляд слева и, повернувшись, очаровательно улыбается Мину, задерживаясь зрительно на милых чертах его лица. — Меня зовут Чон Хосок. Я владелец этой кондитерской и, по совместительству, шеф. Рад знакомству. — мужчина не переставал улыбаться и, кажется, Юнги сам поплыл в глупой улыбке, лишь смотря на старшего. — Попробуйте оба варианта и скажите, какой вам больше понравился больше, хорошо? Намджун утвердительно кивнул, улыбнувшись, а Юнги почти выдавил из себя звук, только забыл открыть рот. Когда шеф ушел, Юнги так и остался смотреть на закрывшуюся за спиной мужчины дверь и прокручивать в голове его теплый голос с хрипотцой, его руки, увитые, словно лозой, бирюзовыми венками, его точеный профиль, острую линию челюсти и, конечно, его улыбку, что заставляет скручиваться все внутренности и поливать их тягучим медом. — И вот сейчас даже не отпирайся, — усмехается Намджун, уплетая свою порцию дегустируемых эклеров и наблюдая за другом, щеки которого под собравшейся из-за небольшого жара корочкой карамели стремительно розовели, словно свежие моти, — Ты запал на этого кондитера. — Намджун, это пипец. Я втюрился. — выдохнул Юнги, который сам был шокирован своей реакцией, и убрал салфеткой карамельные скорлупки с щек, ни на секунду не выкидывая из мыслей образ прекрасного повара.