Сладкий Шуга

— Нет, ну я серьезно залип на него, как подросток! — возмутился в очередной раз Мин, стараясь говорить тихо, чтобы официантка ни в коем случае не смогла расслышать их разговор. — Знаешь, это вот как в фанфиках. Искра, буря, безумие, и ощущение, словно соулмейты взаправду существуют, — продолжал растерянно бегать по салфеткам и приборам глазами парень. — Хён, ты правда ведёшь себя как мои одноклассницы, когда они находят себе нового краша, — помешивал таявший в высоком стакане лёд Ким, немного морщась и тут же получая под столом пинок. — Меня серьезно аж передернуло. Юнги тихонько простонал, зажмурившись, и лег на стол, подложив под голову руки и начиная думать. — Так, Юнги, соберись, не будь тряпкой. — раздался в голове Мина его же голос, — С чего ты вообще взял, что этот парень не в отношениях? — Но у него ведь не было обручального кольца! — прикрикнул другой голос. — Но у него может быть и так любимый человек! Почему обязательно кольцо? И вообще, где гарантии, что он — гей или хотя бы би? Юнги похлопал по ушам, глубоко вздохнул и поднялся со стола, решительно смотря на друга. — Всё, я не втюрился. Тебе показалось. Мне тоже, — фыркнул он и стал пробовать эклеры. Намджун догадался о том, что переговоры в голове Юнги выдали весьма грустный вердикт, и отказался комментировать все прошлые восхищённые возгласы, решая, что друг сам расскажет, о чем подумал, если сам захочет. Впрочем, Намджун догадывается. — Ну, что скажешь? Как тебе эклеры? — решает сменить неприятную старшему тему Ким, — Я даже не знаю, мне оба варианта по своему нравятся. Я действительно в растерянности. — Можно было бы сделать что-то среднее. — Юнги пожал плечом, внимательно осматривая разрезы обоих эклеров и смакуя на языке послевкусие. — То есть, порезать вишню на кусочки, но чтобы обязательно была мякоть. Но не пюре. Просто крем сам по себе ванильный, и, пока попадется ягода, уже забудешь, что кушаешь эклер именно вишневый. Парни сошлись на мнении, что стоит сделать кусочки вишни более маленькими, но оставить крем именно с мякотью, потому что это действительно придает свою кислинку, а текстура крема становится ещё приятнее. Наевшись, они продолжают болтать о дне, о прошлом и будущем, ругаются на учителя Намджуна и на начальника Юнги в сердцах, обсуждая собственные совершенные как раз-таки не по их вине фейлы, и много-много смеются, провожая июньское солнце за уютными верхушками домиков этой улочки. Хосок выходит из кухни, когда за окнами почти стемнело. На нем уже нет фартука и колпака. С красивых плеч свисает свободная белая майка, под которой темнится медовая кожа и резинка темных боксерских шорт до колен. На ногах мужчины Юнги замечает свои любимые Джордан, которые у него самого сейчас стоят на полочке новехонькие, буквально вчера приобретенные в магазине, и сам Мин еле сглатывает, оценивающе скользя взглядом по подтянутой (и даже весьма сексуальной) фигуре кондитера. Хосок идёт прямо к ним, и Юнги резко отворачивается, утыкаясь в тарелку, чтобы не выдать свое пристальное наблюдение. — Господа, ну что вы скажете насчёт эклеров? — вновь улыбнулся мужчина, осматривая молодежь. Намджун объяснил, что именно хотелось бы оставить в готовом варианте, похвалил саму идею привнести кислинку в пирожное и, пока Юнги продолжал залипать на точеный профиль мужчины, разошелся на новый том «Войны и мира» по количеству сказанных слов. Он голосует за идею цельных вишен и, засмущавшись, неловко пожимает плечами насчёт описания идеи Юнги, которую он так и не до конца понял. Хосок поблагодарил его за отзыв и повернулся к так нагло разглядывающему его гостю. Чон усмехнулся, вскинув бровь, когда поймал в глазах напротив растерянность и испуг, а потом тепло улыбнулся вновь. — Что насчёт вас? Готов поспорить, у вас есть идеи, как улучшить этот десерт. — Хосок подмигнул и заставил щеки Юнги вновь залиться краской. — Да, конечно. Я хорошенько подумал, и у меня теперь есть варианты. Юнги неловко пригласил хозяина присесть рядом и начал увлечённо рассказывать о том, как можно было бы сделать эклеры более вкусными. Он упомянул идеи о кусочках вишни в ванильном креме, затем предложил для нового апгрейда разбавить вишневый вкус мятой или лаймом, чтобы сделать его «свежее», и вскоре двое сладкоежек неотрывно болтали про всевозможные десерты и их вариации, пока Намджун повторял в сердцах, что эти двое «нашли друг друга». — Я правда в лёгком шоке. — признался Хосок, когда разговор уже подошёл к концу, и повисла неловкая пауза. — Я ещё не встречал на своем веку таких фанатов сладкого. Юнги усмехнулся и вальяжно раскинулся на диванчике, мол, «Ещё бы», будучи гордым за свои познания в широком ассортименте кондитерских изделий. Он немного наклонился вперёд к Чону и, секунду помявшись, всё-таки решился: — Хосок, может, мы могли бы обменяться контактами и потом как-нибудь поговорить о десертах вновь? На удивление Намджуна, да и самого Юнги, мужчина охотно согласился, быстро нашел гостя в удобном мессенджере и пообещал в скором времени написать. Он встал из-за стола, попрощавшись с парнями, поправил свои каштанового цвета пушистые волосы и направился к бару. Переговорив с официанткой, Чон присел на корточки, осматривая поцарапанное покрытие самой стойки, и сделал пару фотографий, чтобы как можно скорее организовать ремонт и устранить недочёт. Он вышел на улицу, где недалеко от кондитерской была припаркована его черная машина, и забрал спортивную сумку, направляясь к другому зданию на этой же улице. — Черт, Намджун-а, — вздохнул Юнги, когда симпатичный шеф скрылся за дверью фитнес-клуба. — Он красивый, потрясающе готовит, так ещё и спортсмен. — Да, да, слышал я, — прыснул Ким, — Идеал. Пошли уже, нам надо успеть добраться до дома, пока совсем не стемнело. Парни успевают на последний автобус и добираются в район Юнги за двадцать минут. Намджун тихонько посапывает на плече Мина, пока тот раз за разом возвращается в события двухчасовой давности. Да, Юнги правда запал на этого мужчину. Да, они почти незнакомы, и уж точно Юнги о нем мало что знает. Да, это правда глупо и смахивает на поведение старшеклассницы. Однако отчего-то парень продолжает представлять их, гуляющих вместе, держащихся за руки… Мечты о Чон Хосоке заставляют Мина задремать тоже, поэтому парни выскакивают на своей остановке за секунду до того, как почти пустой автобус трогается с места, сонно потирая глаза и ставя доски на асфальт, чтобы продолжить движение. До полуночи друзья подъедают запасы рамена у Юнги и охотно уплетают жареные в томатном соусе сосиски, а затем рубятся в видеоигры ещё несколько часов. Утром Юнги оставляет ещё спящего Намджуна в кровати, а сам уходит на работу в кафе, наконец-то вновь задумываясь о получении высшего образования. *** Глухой стук раздается от боксерских груш и несётся к стенам, затем отражаясь эхом и от них. Хосок сосредоточенно выпускает накопившуюся за день энергию и не сразу замечает подошедшего друга. — Привет. Ты меня пугаешь своим желанием снести грушу с подвески к чёртовой матушке, — пожимает руку Хосоку ещё не переодевшийся в спортивные штаны Чонгук. — Клиенты что ли сегодня мозг сожрали, что ты так остервенело стараешься стереть перчатки о грушу? Хосок усмехается, вспоминая милых парней, которые пожаловали вечером, и вздыхает, разгоняя, словно дым, забавные мысли о том, что те двое — парочка. — Нет, Чон. Сегодня всё путём. Да и ты сам прекрасно знаешь, что вывести из себя меня может только племяшка. Чонгук смеётся, вспоминая милого парня восемнадцати лет, который своим желанием быть везде и всюду доводил (и притом не раз) Чона до белого коления. — Давно Чимин не заходил к нам на ринг, да? — пошел в сторону раздевалок младший, на ходу стягивая свободное худи. — Страшно признаться тебе, но я уже начал скучать! — Чонгук, не поверишь, но он мне буквально то же самое сказал пару дней назад, когда я его из школы забрал. — Опять что-то натворил? — Ага. Подрался. Парни снова тихонько смеются, Чонгук выражает сочувствие в паре пинков под зад своему другу и идёт на беговую дорожку, начиная разминку с нее. — Хэй, Чонгук-а, — Хосок вскоре тревожит Чона, заставляя его вытащить наушник из уха, — А сейчас, в нынешнее время, парень ведь может встречаться с другим парнем, да? Имею в виду, ну, более свободно… Ты же молодой, шаришь за тренды. Чонгук опешил и даже приостановил дорожку, переходя на шаг. Не уж то его хён втюхался в мальчишку. — Хосок, а ты чего такое спрашиваешь у меня? — подозрительно прищурился парень. Хосок немного покраснел под взглядом друга и потупил взгляд. — Эм, ну, Чонгук-а… Я просто с ребятами познакомился сегодня, и мне показалось, что между ними что-то особое… Я подумал… Я подумал, что у них свидание? В плане, это было бы очень мило! И я бы был искренне рад за них. Тем более, они были такими счастливыми, когда болтали. Я случайно подглядел. Чонгук повел плечом, морща большой нос. — Хён, это нормально. Типа, неважно, девочка любит мальчика, мальчик любит мальчика, девочка любит девочку… В современном мире это всё больше и больше опускается. Я вот точно знаю, что я бисексуал. То есть, я и мальчиков люблю, и девочек. — Хосок широко раскрыл глаза, — Не-не-не! — замотал руками младший, — Ты не в моем вкусе, расслабься. Хосок, кажется, хотел ещё что-то спросить. Что-то, вроде, «Как вообще понять, что тебе нравятся мальчики?», но постеснялся. Он похлопал Чонгука по плечу и, задумавшись, вновь ушел к груше. Приехав домой к старшему брату, Хосок здоровается с готовящим что-то у плиты Сокджином и идёт в зал к лежащему поперек дивана племяшке. — О, Хосок-и-хён! — улыбнулся Чимин, свесив голову вниз с края дивана и отложив телефон, — Я уж думал, что не заедешь. Как там Чонгук-и? Хосок шутит, что начинает ревновать Чимина к Чонгуку, ведь всегда разговор начинается с вопроса про младшего, на что первый лишь закатывает глаза. Они с Чонгуком на одной волне, пусть у них и разница в шесть лет и старший уже закончил университет и работает системным администратором в компании, а Чимин только готовится к выпускным экзаменам. Они слушают похожие музыкальные группы, много болтают, когда Чонгук приезжает к Хосоку во время визита племянника или когда сам Чимин наведывается к парням на ринг. Хосоку всё ещё не под силу узнать, что же такого нашли эти двое друг в друге, но если обоим комфортно болтать, веселиться, гулять, то Чон и рад. «Чем бы дети не тешились, лишь бы не вешались», — всегда думает Хосок, придерживая свой дергающийся глаз, когда младшие пытаются выучить танец женской к-поп группы, так еще и спеть слишком высокие ноты параллельно с этим. Сокджин приносит брату и сыну по фруктовому сорбету на палочке и говорит о том, что немного приляжет к уже давно спящей жене. Младшие кивают, как болванчики, и Хосок удобнее устраивается в мягких подушках, смотря дораму про врачей на играющем фоном канале. Он думает над словами Чонгука, касательно любви, пока едет из зала домой по ночным сеульским улицам, и хочет узнать ещё. Хочет узнать о том, как можно почувствовать любовь к парню, такая ли же она, как и к девушке, или другая? Могут ли стать бро-братаны-брателлы влюбленной парочкой, если так распорядятся чувства? Вопросы один за другим, даже самые глупые, продолжали всплывать в голове Хосока. Несмотря на то, что ему тридцать лет, в последнее время он совершенно забыл ощущение романтического влечения к кому-то, ощущение потребности любить как-то особенно, как-то по-другому, нежели друзей. Хосок разведен. Он женился на милой девушке Николь в возрасте двадцати двух лет, ещё обучаясь в университете, но парочка со временем начала слишком часто ругаться по бытовым вопросам, поэтому страсть быстро сошла на «нет», быт съел всё, что между ними горело раньше, и прочая банальная «бла-бла-бла» коснулась и этой пары. В детстве Хосок всегда думал, что у него будет особая любовь. Что его любимый человек будет самый красивый, самый добрый, самый умный, а главное, он будет любить Хосока очень-очень сильно. Но, оказывается, можно встречаться и любить и не самого красивого человека, и не самого умного… Хосок всегда мечтал о том, как будет обнимать сладкими воздушными объятиями свою вторую половинку, как будет шептать нежности перед сном, целовать каждый сантиметр обязательно прекрасного лица, как будет слушать музыку в одних наушниках, пока они едут в автобусе, романтично держась за руки. Мечтам, оказывается, не суждено было сбыться. Чону вообще открылась удивительная истина о том, что любовь не так уж и важна. Можно просто также обнимать, целовать, шептать просто потому что да, она красивая, или да, она добрая, а может она умная. Просто нравится, да, точно. До любви всегда было далеко, километраж не сосчитать никакими современными системами. Но кровь бурлила, юность протекала, студенческие годы сделали свое дело и оставили всё, что касалось тогда, хорошим опытом и воспоминанием в душе парня. В последние годы Хосок ворвался в бизнес — в кондитерскую. Он отдавал всего себя этому делу, выполнял поставленные цели одну за другой, жертвуя всеми прочими текущими делами. У Хосока просто напросто уже давно не было времени чувствовать, любить… Так что, наверное, именно из-за этого факта сейчас так хочется узнать побольше. Хосок словно вышел из длительной комы, и ему не терпится поскорее узнать о новых привычках мира, об интересных нововведениях, вообще о том, что стало с этой частью света за столько лет. Он жует губу, забывая про тающий на палочке сорбет, и думает о том, как же ему спросить племянника о подобном. Он не знает, что следует сказать, как подвязать всё, как объяснить свое любопытство. «Ладно». В конце концов, он решается только потому, что может моментально прекратить разговор своим последним словом на правах уважаемого старшего (что с Чонгуком, кстати, совсем не работает), и лишние вопросы задаваться не будут. — Чимин-а, — зовёт Чон и вынуждает младшего сесть ровно в ожидании продолжения речи, — А тебе мальчики нравятся? Племяшка несколько секунд смотрит на дядю, жует губу, а потом цокает: — Нравятся. Хосок в шоке моргает, неприлично удивлённо уставляется на младшего и хочет задать так много вопросов, что не может даже выбрать хотя бы один вот так вот сразу. Чимин не обращает внимания на огоньки интереса и любопытства в его глазах и вновь утыкается в телефон, решая, что от дяди данные факты можно и не скрывать. — Ты из-за Чонгука узнал? Хосок ещё больше распахивает свои узкие глаза и глупо хлопает ресницами. — Тебе нравится Чонгук??? — удивлённо спрашивает старший, и Чимин, как ни в чем не бывало, кивает. На удивление младшего, от дяди он не слышит нравоучений или каких-то ссылок, а-ля «Вот в мое время…», как любит часто говорить отец. Чон просто продолжает кушать холодный сорбет и задаёт такой глупый, но достаточно личный вопрос. — Чимин-а, а как ты понял это? Как ты понял, что Чонгук тебе нравится как парень? Чимин недолго думает и садится ближе к дяде. Он рассказывает о том, как впервые увиделся с Чонгуком, как важны были все их короткие разговоры, длиной в пять слов. Рассказывает о том, как земля из-под ног уходила, когда Чонгук улыбался ему. Хосок ненароком растягивает губы в полуулыбке, слушая подробный рассказ племяшки. — То есть, — в конце рассказа Хосоку понадобилось несколько секунд, чтобы все осмыслить. — Когда ты влюбляешься в парня, ты не испытываешь каких-то новых чувств, как если бы влюбился в девушку? — Это одинаково, хен. — пожал плечом Чимин, доедая подтаявший сорбет и откидывая липкую палочку на низкий стол, что стоял в метре от дивана. — Ну, единственное, что тревожит, это то, что ты не знаешь наверняка, примет тебя этот парень или нет. Он может быть бисексуалом или вовсе геем, а может быть гомофобом. И в итоге окажется, что любовь всей твоей жизни, сияющая тебе как полярная звезда посреди ночи, будет сиять тебе фингалом под глазом. Знаешь ли, поэтому я и не могу ещё спросить Чонгука об этом… Мне кажется, что он по парням тоже, но честно, мне страшно. Хосок ободряюще похлопал племяшку по плечу и пообещал, что попробует аккуратно разведать насчёт ориентации Чонгука, решив не говорить всю ранее обнаруженную правду сейчас. Лучше он спросит Чонгука напрямую о чувствах к Чимину, чтобы, в случае чего, эта любовь не сделала его племяннику действительно больно. — Честно говоря, я думал, что ты будешь осуждать, — признался Чимин, идя с дядей на кухню, чтобы ограбить кастрюльки с вкуснятиной, что приготовил ранее Сокджин, — Уже пожалел, как только вырвались слова, что сказал это. Испугался, что к отцу пойдешь. Хосок улыбнулся, накладывая в большие тарелки мясо с бульоном и овощи, передавая одну из тяжёлых посудин младшему. — Я бы не ругался, Чимин-а. Ни в коем случае. — сел перед младшим Хосок, размешивая острый соус в тарелке, — Чувства ведь есть чувства… И какая разница, относятся они к девушке или к парню, если ты ощущаешь это сердцем? Я, конечно, не знаю, что именно я думаю по этому поводу. Скажем, опыта жизнь не подкидывала. Но, в любом случае, любовь редко выбирает и заранее договаривается о том, в каком человеке откликнуться, да? Даже самые странные пары имеют право на совместное счастье. Хосок задумывается в конце своего монолога на пару секунд. Всё правда оказывается так просто. — Хосок-хён, будешь моим свидетелем на нашей с Чонгуком свадьбе. — усмехается Чимин на рассуждения дяди и целует его в щеку, начиная уплетать вкусную еду.