Сладкий Шуга

Если бы у Чонгука спросили, что является самым сложным при знакомстве с родителями своего парня, то он сразу бы засосал Чимина и сказал бы, безнадежно разведя руками в стороны, мол, «Не делать этого». Потому что чёртовы губы, ебать тебя, Ким Чимин, которые подросток раз за разом подчеркивает персиковым тинтом... Чонгук стискивает зубы, прикрывает глаза, впадает в прострацию, стоит Чимину показаться на пороге квартиры и улыбнуться. Парень проходит по коридору, неловко отдает цветы матери Чимина, обращается к ней на «нуна», из-за чего Джина́ смущается ещё больше, и здоровается за руку с Сокджином. — Хм, окей. — глава семьи потирает запястья от небольшого волнения, — Думаю, лучше сначала поужинать, а там и поболтаем. Все четверо проходят за стол, роскошно накрытый в лучших корейских традициях, и приступают к сытному ужину. Сокджин поднимается, чтобы налить соджу в стопки, и Чонгук помогает ему с посудой. Будучи младшим, он старательно соблюдает этикет, пусть в клубе после пары коктейлей уже смачно целовал Сокджина в щёки, а последний лишь усмехается на это мысленное замечание. — Чонгук, а кем ты работаешь? — Джина́ накладывает всем парням побольше мяса палочками. Чонгук кивает головой в знак благодарности и думает, как подобрать слова, чтобы не звучало «айтишник» и, в то же время, не было слишком сложно для понимания. — Я программист, занимаюсь работой сайтов разных компаний. В данный момент у меня основной контракт в NAVER, но также есть подработки и дополнительные заказы. На самом деле Чонгук обожает свою работу. Хотя бы потому, что в своём офисе он очень крутой и ценный специалист, и за это ему много платят. Он может говорить о том, как обладает некоторыми навыками хакера ФСБ, а иногда даже заёбывает Хосока своими знаниями в этой области во время совместного просмотра голливудских боевиков. Чонгук сжимает в ладонях ткань своих брюк на коленях, и Чимин видит, как напряжено его тело. — Чонгук правда очень крут, я же говорил, — Чимин мило улыбается и берет своего бойфренда за руку, успокаивающе поглаживая её. — Да, похоже на то..., — Джина́ скептически оглядывает парочку, — Чимин рассказывал, что вы давно знакомы, да? Что же тебе понравилось в Чимине, что ты соблазнил его? — Он не соблазнял! — Чимин аж подпрыгивает на стуле от возмущения, — Мам! Это я, вообще-то, всё начал! Из нас двоих Чонгук самый рациональный и адекватный. Чон округляет свои большие глаза на такое откровение и смеётся в кулак вместе с Сокджином. — Слабо верится, — растягивает слова глава семейства и буравит «зятя» взглядом. — Хён, — Чонгук надувает губы, пытаясь очаровать старшего, но у Сокджина есть младший брат Хосок, так что иммунитет на противных мелких давно выработан. — Я же хороший, ну ты знаешь ведь. — Знаю, но для моего Чимина надо быть лучшим, — Сокджин складывает руки на груди и фыркает себе под нос. Чимин щурится, смотря на родителей, а затем неожиданно даже для самого себя поднимается и тянет за собой Чонгука. — Всё! Мы пойдем ко мне в комнату. Чонгук же не к вам в гости пришёл, а ко мне! Чон даже глазом не успевает моргнуть, как его уже затаскивают за дверь в комнату, увешанную плакатами с Марвел и айдол-группами. Он плюхается на кровать, посматривая по сторонам, а затем потирает виски. — Мы как будто к свадьбе готовимся, — цокает парень, — Слишком много формальности. — Ну а ты что думал? Это у нас всё просто: встречайся, расставайся сколько хочешь, — Чимин садится рядом с Чонгуком и обнимает его, — А у этих одна любовь и на всю жизнь обязательно. Меня самого раздражает, но зато теперь никаких рамок. Чонгук усмехается, смотря в глаза младшего. Так вот оно, ради чего было организовано это представление. Чимин целует первый, а затем сразу падает в подушки позади себя, не отрываясь от любимых губ. Чонгук пытается игнорировать тот факт, что в любой момент в комнату могут войти Сокджин или Джина́, отвечает на поцелуй и по немой просьбе Чимина углубляет. Они целуются тягуче, страстно, Чонгук напирает сверху и вжимает Чимина в постель. — Всё, всё, хватит, — младший отпихивает Чона от себя и поворачивается набок. Он сводит колени и кусает свою губу. Возбуждение неприятно упирается в плотно натянутую ткань скинни, и Чимин еле сдерживает себя, чтобы не запустить руку под пояс. Чонгук усмехается, несколько секунд рассматривает почти дрожащую фигуру любимого, а затем наклоняется к его уху. Чимина словно прошибает ток, когда старший начинает ласкать чувствительную кожу своим языком. Он ощущает себя хорошо разогретым пластилином в руках опытного мастера. Его самого пугает, как возбужденное тело реагирует на каждое прикосновение, но это так приятно, что всё остальное просто не имеет значения. Чимин стискивает зубы, чтобы не издавать громких звуков, но из-за настырного Чонгука это, к сожалению, не помогает. Сокджин подходит к комнате сына, чтобы предложить выпить чай с пирожными, уже заносит руку для стука, как слышит причмокивающие звуки и тихие стоны. Мужчина быстро отходит назад, весь напрягается и хмурится. — Вот щенок... Он возвращается к жене, говорит о том, что «дети заняты чем-то более интересным», и Джина́ всё понимает. Она смущённо сжимает губы и тихонько смеётся. — Крикни им, что мы пошли гулять. Оставим их наедине, чтобы не нервничали. — женщина идёт в прихожую и шнурует свои кеды. Сокджин ворчит себе под нос, но послушно исполняет просьбу. — Эй, вы, там..., — Чимин аж подскакивает на месте от того, как близко к двери внезапно зазвучал голос отца, — Мы с матерью пойдем погулять. Дома больше никого нет, — Чонгук вскидывает бровь и удивлённо смотрит на Чимина, у которого уже взъерошены волосы и свитшот задрался до самого горла. Сокджин делает паузу, сжимает губы, а затем смотрит на свои наручные часы. — Короче, молодёжь, на всё-про-всё, включая душ, у вас есть полтора часа. Так что живее там. Сокджин быстро уходит в прихожую, обувается и вылетает из квартиры под смех Джины́. Чимин, услышав хлопок двери, удивлённо смотрит на Чонгука, а затем кричит «мам, пап» для проверки и зависает. — Ахренеть, они реально ушли из квартиры, чтобы мы потрахались? — Чонгука первого прошибает смесь смеха и неуместного смущения. Чимин закрывает лицо какой-то мягкой игрушкой и хнычет: — Мне так стыдно... Мои родители — это нечто. — Да ладно, — Чонгук идёт к двери, отключает свет, а затем отнимает игрушку у младшего. — Зато теперь мы можем на полных правах, родители одобрили. Чимин снова смущается и стукает смеющегося старшего по плечу, пока тот стаскивает свою футболку с тела. Они продолжают целоваться, обнимаясь, и действительно заходят дальше в этот вечер, благодаря снисходительности родителей Чимина. — Ну не ворчи, — Джина́ идёт по парку с Сокджином за руку и улыбается, — Ты ещё похуже был. Вспомни только, где мы Чимина заделали. Сокджин хмурится, думая над вопросом, а потом выпаливает: — На пляже? А нет-нет, в поезде, да? А хотя нет, стоп, сейчас вспомню, — он не видит, как угорает его жена, и продолжает гадать, — Точняк, когда приехали к твоим родителям, да? Они ещё уехали на вокзал за твоим старшим братом, который из армии возвращался, а нас оставили, чтобы мы готовили поесть, а мы в итоге на кухне Чимина делали. — Бинго! — женщина теперь смеётся в голос. — Ты видишь, сколько странных мест было у нас? Так что даже не думай ругаться на парней, тем более у одного из них твои гены. — Ладно, ладно, думаю, ты права, — Сокджин сдаётся и утаскивает свою любимую на колесо обозрения, с которого виды на ночной Сеул открываются просто фантастические.

***

Юнги просыпается к трём часам дня и не может понять, какая часть тела у него не болит, чтобы можно было поправить прилипшую ко лбу чёлку. Он начинает вспоминать, сколько раз они с Хосоком сделали это за ночь, и внизу снова что-то дёргается. Он поворачивает голову вбок и наблюдает за мирно сопящим Чоном, который выглядит сейчас, как ангел, пусть ночью вытрахивал стоны и хрипы почти до отключки. Хосок реально охрененный в постели. Юнги думает, что старший знает его тело больше, чем сам он, иначе как объяснить тот факт, что Юнги потряхивало после каждого оргазма? Парень медленно поднимается с кровати и чувствует сзади простынь, прилипшую к спине из-за большого количества сладкого пота, который покрывал каждый сантиметр кожи Мина ночью. Хосок открывает глаза, тихо прыскает и присаживается возле Юнги, чтобы помочь ему избавится от ткани. — И тебе не противно, что я такой липкий был? — Юнги виновато смотрит на мужчину и еле дышит, когда Хосок его целует так нежно, что голова кругом идёт. — Нет, не противно. Почему ты так переживаешь из-за этого? Это не недостаток, это просто особенность, — Хосок подползает ближе и лижет его плечо, покрытое засосами, — Тем более, я абсолютно ею доволен. Старший причмокивает губами, улыбается и заражает этой улыбкой грустного Юнги. Они обнимаются несколько минут, прежде чем вместе пойти в душ, а затем каждый уходит из квартиры по своим делам: Хосок — на работу, а Юнги — делать свою мечту, связанную с учебой в университете, реальностью. Парень успешно проходит курсы, много учиться, засиживается допоздна за столом в комнате, которую обещал ему Хосок, и читает учебники один за другим. Он не успевает работать полный рабочий день, поэтому сперва Хосок раз за разом даёт ему отгулы, а потом и вовсе просит заниматься лишь учёбой. Юнги чувствует, что его не осуждают, а просто поддерживают, благодарит любимого и соглашается.

***

— Вот и закончилось последнее летнее занятие, — хмыкает Феликс, медленно подходя к Намджуну в парке возле школы, где они обычно встречаются после пар. — И теперь что? — Намджун нервно жуёт губу и старается смотреть в сторону, чтобы не было видно глубокой тоски внутри парня. — Теперь обратно домой. В Китай. — Феликс рассматривает свой скейт и вздыхает. — Мне жаль... — Ты правда не можешь остаться? — Намджун почти плачет от несправедливости. Летние дни, проведенные с Феликсом, оставили лучшие воспоминания внутри, и с уходом парня начнут зиять пустыми чёрными дырами. Намджун знает, что Ли это понимает. Потому что у него, наверняка, точно так же. — Не могу, Намджун. Прости. Ким делает шаг к нему, а Феликс — шаг от него. — Когда ты улетаешь? — младший проглатывает ком обиды и пытается выровнять дыхание. — Сегодня ночью. — Феликс достает сигарету из своей пачки и закуривает. Намджуну не предлагает, потому что он бросил. Младший лишь усмехается. — Ты даже не стал давать шанса, да? — Ким качает головой, грустно вздыхая. — Что ж. Тогда... Мы типа расстаёмся? — Ну да..., — Феликс сжимает губы и тянется к своему рюкзаку. Он достает оттуда небольшую подарочную коробку и протягивает её Намджуну. — Открой её дома, ладно? А ещё..., — парень отряхивает свой скейт и отдает его Киму, — Если будет больно, то выкини его. Или продай. Я просто хотел бы, чтобы что-то осталось в память о наших днях. Намджун блестящими от собравшихся слёз глазами смотрит на вторую доску в своей руке и сжимает губы. Феликс мягко целует его в лоб и отходит к подъехавшему такси. — Мне пора. — его голос дрожит, а глаза предательски начинают саднить, — Я люблю тебя. — он делает глубокий вдох, — Прости и прощай. Жёлтая машина уезжает, а Намджун так и остаётся на улице с двумя скейтбордами и небольшой коробкой. Парень вытирает слезы рукавом клетчатой рубашки, которую часто забирал у него Феликс прохладными вечерами, и садится на скамейку. Он разрывает обёртку коробки и медленно открывает её. Внутри лежит бейсболка, которую однажды купил Намджун для Феликса во время прогулки к морю, одно из парных колец, которые они заказали, поедая ночью рамён на крыше одной из высоток. Множество фотографий, россыпью лежащих на дне, и сложенный вдвое лист бумаги. Письмо. «To. Намджун. Это так глупо и по-детски, писать письма. Но у меня бы не хватило смелости сказать это вживую. Я бы не смог. Я бы плюнул на всё и остался бы с тобой. Но я не могу. Я не могу остаться в Корее, потому что в Китае вся моя семья. Мои родители уже старые, мне следует ухаживать за ними. Это единственная причина. Мне жаль. Надеюсь, когда-то ты простишь меня. Я отдаю тебе бейсболку и кольцо, потому что мне больно. Эти вещи словно напоминают мне о том, что я отказался от своего счастья. Я люблю тебя. Очень люблю. Но ты не должен ждать меня. Я бы хотел просить об отношениях на расстоянии, о том, чтобы ты переехал ко мне после окончания школы, но я не могу быть таким эгоистичным. Живи своей жизнью, представь, словно меня и не было. Я хочу отдать свой скейт, потому что он тоже напоминает о тебе. О том, как мы катались вместе. О том, как мы познакомились. Помнишь? Ты же почти убился тогда. Пожалуйста, будь аккуратнее. Мне будет легче, если я буду знать, что ты живой и здоровый. Я люблю тебя. Так, как никогда никого не любил. Спасибо тебе за всё. Надеюсь, когда-то ты простишь меня. Твой Феликс». Намджун еле дочитывает до конца. Слёзы вовсю текут из глаз, а сердце заходится в бешеном ритме. Парень смотрит на маленькие фотографии, складывает всё в коробку, надевает бейсболку на голову, а кольцо — на палец, и срывается к автобусной остановке.

***

Тот же день Аэропорт Инчхона, 22:17

Намджун идёт к мусорке, чтобы выбросить стаканчик от очередного эспрессо, и замечает знакомый рюкзак. Парень хватает свой скейт и бежит к парню. — Феликс, — тихо зовёт он слабым голосом и сжимает губы. Ли поворачивается, удивлённо смотрит на Намджуна и роняет паспорт с билетом внутри на пол. Намджун так же поступает со скейтом и крепко обнимает старшего. Он плачет в его плечо и много раз повторяет «я тебя люблю». Феликс обнимает его в ответ, утыкается в изгиб его шеи и позволяет себе пролить слёзы вновь. — Ничего не говори, — Намджун берёт его за руки и смотрит в глаза, — Я люблю тебя, Феликс. Так люблю, что аж сводит внутри всё. Я не представляю жизнь без тебя, слышишь? — он делает паузу, чтобы вытереть слёзы плечом, но руки Ли не отпускает, — Пожалуйста, не заставляй меня забыть всё. Я не хочу. Я не смогу!, — все в аэропорту смотрят на парней и перешёптываются, но им абсолютно всё равно, они, кроме друг друга, никого не видят, — Не отказывайся от меня, умоляю. Я приеду к тебе. Я закончу школу, выучу китайский и приеду к тебе. Обещаю. Только позволь продолжать быть твоим парнем, потому что по-другому я уже не смогу. Феликс сжимает губы и уже даже не скрывает слёз. Он кивает головой, понимая, что сам не может отказаться от Намджуна, потому что любит невыносимо. Намджун достаёт из кармана кольцо и надевает его на безымянный палец Ли, а затем целует его руку. Младший надевает на него кепку, отдаёт часть фотографий, а затем кутает в свою клетчатую рубашку, ту самую, которую так любит Феликс. — Пусть каждая деталь напоминает тебе каждый день, что я твой парень. — улыбается Ким, — Отшивай всех, пиши мне каждый день, каждый час, мы будем звонить друг другу по фейс-тайм, болтать ночами напролёт. Я выучу язык, накоплю денег и поступлю в китайский университет. Ты, главное, дождись меня. — Намджун поднимает свой любимый скейт и протягивает его Феликсу. — И возьми его тоже, пожалуйста. — Нет, ты что! — Ли качает головой, — Это же твой победный, счастливый скейт! Ты столько соревнований выиграл с ним, он ведь так много значит для тебя— — Именно поэтому я отдаю его тебе. — тепло улыбается Намджун, — Я доверил тебе своё сердце, думаешь, скейт не могу доверить? Он отличный. Береги его. А он будет беречь тебя, пока меня временно не будет рядом. Пусть каждый раз, катаясь на нём, ты будешь вспоминать обо мне. Договорились? Феликс проглатывает очередную порцию истерики и обнимает Намджуна вновь. — Я люблю тебя, Намджун. Я постараюсь помочь, чем смогу, чтобы ты после школы переехал в Китай. И я постараюсь приезжать на каникулах в Сеул. Спасибо тебе. Спасибо, что пришёл сюда и не позволил мне совершить самую ужасную ошибку в своей жизни. Намджун утирает слёзы Ли большими пальцами и мягко целует его снова. — Спасибо, что позволил остаться твоим.