волшебство

      — Ты такой б е с п о л е з н ы й, Каин. Ты всегда был таким или я так на тебя влияю?       Её шепот пробирает до мурашек; Ария, которая всегда казалась ему не больше, чем мусором, становится абсолютно всем. Каин уже сам себя не помнит; эта девушка ему воздух перекрывает, эта девушка его душит и уничтожает, но почему он бороться с этим не может? Миэлли плачет, вернуться просит, а возвращаться-то уже просто некому; Каин вообще не уверен, что он всё ещё жив.       — Я сделаю все, что ты пожелаешь. Только скажи, Ария, я все сделаю.       Она тонкими пальцами его лицо за подбородок приподнимает, и в самые губы шепчет:       — Не сомневаюсь, Каин. Ты ведь моя игрушка, да?       Ария смеётся, а Каин лишь кивает абсолютно покорно; он ей противиться не может, Ария его божество, далекое и близкое одновременно. Она его никогда не любила; она его всегда использовала. И Каин не мог из этого выбраться; его младшая сводная сестренка его с ума свела и успешно этим пользовалась, за ниточки дергала как самый опытный кукловод, и, вот же черт, Каин был её самой лучшей и верной марионеткой.       Кто бы мог подумать, что тот, кто её в прошлой жизни убил, станет в её руках таким податливым и смирным? Ария его использует, и даже не скрывает — Каин её игрушка, ничего больше; и весь род свой он разрушает сам, его лишь только чуть-чуть подтолкнуть необходимо, ничего больше.       — Если я прикажу, ты умрешь за меня?       — Да. Если это то, чего ты хочешь, то я сделаю это.       Ария усмехается; именно этого ответа она от него и ожидала, ведь Каин весь только ей принадлежит, все для неё делает и все ей с рук спускает. Она их всех уничтожит, по кусочку, его руками; всех, кто ей жизнь т о г д а испортил, всех, кто её саму уничтожил. А потом и его самого — от пешек избавляются, милый, ты знал?       — А если я попрошу избавиться от кого-то, близкого тебе, ты сделаешь это?       И он так забавно замирает, буквально дыхание задерживает — Каин мальчик умный, все сразу понял. Но теперь уже слишком поздно; Каин её игрушка, своей воли у него больше нет.       — …Да.       Ария смеётся; громко, надрывно, почти безумно — она, наверное, и есть такая, давно уже с ума сошедшая — семья, которая когда-то их с матерью из трущоб забрала, стала её же проклятием. Ничего особенного, если Ария с помощью сводного брата их всех уничтожит, правда?       Каин тоже этого заслуживает.       Они в с е этого заслуживают.       — Тогда убей Миэлли для меня, Каин. Ты ведь л ю б и ш ь меня. Докажи, что ты не бесполезный. Давай, сделай это для меня, и я всегда буду твоей.       И она, конечно же, лжет; Каин и сам это знает, но отказать ей не может.       Каин разрушает все; поместье Росдзент горит на их глазах, а Ария смеётся все также надрывно и безумно. Он уже ничего не чувствует; Каин — всего лишь её марионетка.       — А теперь… убей себя, Каин.       — Я люблю тебя, Ария, — выдыхает он, и приказа её ослушаться, конечно же, не сумеет.       Ария усмехается; в ней только абсолютное безразличие.       — Я знаю.       Каин убивает себя на руинах бывшего дома в угоду той, кто его как пешку использовала; Ария Росдзент выходит победительницей, сводный брат никогда не входил в её планы.