волшебство

      — Хэй, Ланга! — Рэки его под руку подхватывает, и утягивает за собой к выходу из школы. — Мы идем кататься? Мы идем кататься.       Ланга смеётся; его ответ Рэки не нужен, да и, впрочем, он все равно бы согласился — уроки всегда пролетали намного быстрее, когда Ланга думал о том, что после школы они с Рэки обязательно пойдут кататься на скейтах.       — Идём, — кивает он.       Рэки усмехается, и он все ещё похож на его личное солнце; рядом с ним Ланга никогда больше не скучал по Канаде, и смеяться мог также, как когда-то давно, когда отец ещё был жив. Это значило больше, чем все, что Ланга мог представить; он в Рэки был в л ю б л е н, и никогда этого не скрывал.       Рэки плюхается на траву, достает из портфеля банки с газировкой и одну протягивает ему; Ланга улыбается, забирая из его рук банку, и плюхается рядом, укладывая голову ему на плечо. Рэки теплый, родной до безумия; Ланга хотел бы каждую секунду своей жизни проводить с ним — с его личным рыжим солнцем, освещающим его жизнь.       — Хэй, Рэки, — зовет он.       — М? — отзывается Рэки. — Что такое, Ланга?       Он на него смотрит, а Ланга аккуратно приподнимается и целует; Рэки сквозь поцелуй усмехается, прижимая его ближе, пальцами в волосы зарывается, перебирая. Он теплый, искренний и до безумия родной; от его прикосновений под ребрами ноет и трепещет все. Ланга такого и не чувствовал никогда — влюбиться в кого-то т а к сильно всегда казалось ему дурацкой прерогативой, родители друг друга л ю б и л и, и чем все закончилось в итоге?       Ланга никогда не хотел наступать на те же грабли и страдать также, как страдал после смерти отца; с Рэки все его страхи оставались чем-то далеким и неважным.       С Рэки он мог ничего не бояться.       — Я люблю тебя, — усмехается Ланга, отстраняясь.       — Я… ох, Ланга…       Он забавно смущается, путаясь в словах, и отводя взгляд; Ланга в ответ смеётся, целует аккуратно в щеку, и говорит:       — Ты милый.       Это смущает его ещё больше; впрочем, Рэки утыкается ему в плечо, пряча покрасневшее от смущения лицо, и отзывается:       — Ты тоже милый. И я тоже тебя люблю.       Ланга усмехается, целует в макушку и думает, что солнце в рыжих волосах выглядит прекраснее, чем все, что он когда-либо видел. И он действительно всегда боялся, что влюбленность его разобьет; только, вот, Рэки Кян делал его живым.       И он действительно был в л ю б л е н.       Влюблен в Рэки, в их совместные посиделки в скейт-парке после уроков и вообще во все, что мог делать вместе с ним.       Ланга чувствовал себя счастливым; вот и все, что имело значение.